Дин Кунц – Чужие (страница 132)
Он поднялся с их помощью.
— Блок памяти разрушается.
Он снова обратил лицо к небу, он надеялся, что белоснежный день уплывет, как уплывал только что, и на смену ему придет темный вечер, надеялся, что воспоминания прорвутся наружу. Ничего. Завывания ветра. Снег, залепляющий лицо. Остальные смотрели на него.
— Я вспомнил самолеты, истребители… сначала два, они пролетели на высоте в несколько сот футов… потом третий. Так низко, что чуть ли не снес крышу кафе.
— Самолеты! — сказала Марси.
Все удивленно посмотрели на нее, даже Доминик, потому что она произнесла первое слово — отличное от слова «луна» — после вчерашнего обеда. Услышав слова Доминика, девочка подняла лицо к затянутому тучами небу и теперь оглядывала его в поисках давно улетевших самолетов.
— Самолеты, — сказал Эрни, тоже подняв голову. — Я… я не помню.
— Самолеты! Самолеты! — Марси подняла руку к небу.
Доминик понял, что он делает то же самое, только двумя руками, словно может вытянуть их за пределы снежной бури, достать до черного неба прошлого и вытащить оттуда воспоминание. Но, как он ни напрягался, ничего не выходило.
Другие не помнили того, о чем он говорил, и через несколько секунд их робкие ожидания снова сменились разочарованием.
Марси опустила голову, сунула в рот большой палец и принялась обсасывать его с серьезным видом. Ее взгляд снова обратился внутрь.
— Идем, — сказал Джек. — Надо убираться отсюда к чертям.
Они поспешили к мотелю, чтобы одеться и вооружиться, — их ждали дорога и сражения. Ощущая запах июльской жары в ноздрях и рев реактивных самолетов в костях, Доминик Корвейсис неохотно последовал за остальными.
Часть третья. Ночь над Тэндер-хиллом
Мужество, любовь, дружба,
Сострадание и участие
Возвышают нас над животными
И делают людьми.
В гроб тебя уложили…
Не свои оплакали, а чужие.
Глава 6
Вечер вторника, 14 января
1
Раздор
Отец Стефан Вайкезик прилетел «дельтой» из Чикаго в Солт-Лейк-Сити, потом местным рейсом добрался до аэропорта округа Элко. Он приземлился уже после начала снегопада, но до того, как резко снизилась видимость и преждевременные — из-за бури — сумерки остановили полеты.
В маленьком терминале он подошел к таксофону, нашел номер мотеля «Транквилити», набрал, но в ответ не услышал ничего. Даже гудка. Только шум помех. Он попробовал еще раз — безуспешно.
Священник попросил девушку-оператора помочь ему, но и та не смогла дозвониться до мотеля.
— Извините, сэр, похоже, проблемы на линии.
Отец Вайкезик воспринял это как дурную новость:
— Проблемы? Какие проблемы? Что случилось?
— Думаю, снежная буря, сэр. Очень сильные порывы ветра.
Но Стефан не был настолько в этом уверен. Буря только начиналась. Он не мог поверить, что телефонные линии начали рваться при первых порывах ветра, которые он ощутил, идя от самолета к терминалу. Отсутствие связи с «Транквилити» было зловещим предзнаменованием и больше походило на дело рук человеческих, а не разбушевавшейся стихии.
Он позвонил в дом настоятеля при церкви святой Бернадетты. Отец Джеррано ответил после второго гудка.
— Майкл, я без происшествий добрался до Элко. Но не могу связаться с Бренданом. Их телефон не работает.
— Да, — сказал Майкл Джеррано. — Я знаю.
— Знаешь? Откуда?
— Несколько минут назад мне позвонил человек, который отказался себя назвать, но заявил, что он друг некоей Джинджер Вайс, одной из тех, кто находится там с Бренданом. Та позвонила ему сегодня утром и попросила найти кое-какую информацию. Он сделал это, но не может дозвониться до «Транквилити». Она явно предвидела такую вероятность, а потому дала ему наш телефон и телефон ее друзей в Бостоне, попросила сообщить о результатах его розысков и сказала, что позвонит нам, как только сможет.
— Отказался назвать себя? — недоуменно повторил отец Вайкезик. — Говоришь, она просила его найти кое-какую информацию?
— Да, — сказал Майкл. — Во-первых, об этом месте — хранилище в Тэндер-хилле. Он передает, что, насколько ему удалось установить, хранилище остается тем, чем было всегда: оборудованным по последнему слову техники взрывостойким складом, одним из восьми практически одинаковых подземных хранилищ, разбросанных по разным концам страны, причем не самым большим из них. Еще она просила найти что-нибудь на одного армейского офицера — полковника Лиленда Фалкерка, он сотрудничает в какой-то службе реагирования на внутренние чрезвычайные ситуации…
Отец Вайкезик смотрел на всполохи бури за окном терминала и слушал, как Майкл в быстром темпе пересказывает послужной список полковника. Стефан уже вспотел от напряжения, пытаясь запомнить все подробности, а его викарий не сообщал ничего важного.
— Мистер Икс, похоже, считает, что только один факт в биографии полковника Фалкерка может быть связан с событиями в мотеле «Транквилити».
— Мистер Икс? — переспросил отец Вайкезик.
— Поскольку он не представился, приходится называть его так.
— Продолжай.
— Так вот, мистер Икс считает: дело в том, что полковник Фалкерк являлся военным представителем в одном из правительственных комитетов ГИПКа. Этот комитет около девяти лет назад запустил какую-то важную научно-исследовательскую программу. Мистер Икс считает, что ГИПК — ключ к разгадке, потому что в ходе своих розысков он установил две странные особенности. Первая: многие из тех ученых, которые работали в этом комитете, находятся сейчас — или находились недавно — в длительных и необычных или необъяснимых отпусках. И вторая: для всех документов ГИПКа установили повышенный уровень секретности — позапрошлым летом, восьмого июля, именно в те дни, когда у Брендана и других случились проблемы в Неваде.
— А что такое ГИПК? Чем занимается эта организация?
Майкл Джеррано рассказал.
— Боже мой, я так и предполагал!
— Предполагали? Отец, вас трудно удивить. Но вряд ли вы предполагали именно это! Вы наверняка не могли предвидеть, что в этом причины проблем Брендана. И… вы хотите сказать… это и в самом деле… то, что там произошло?
— Возможно, все еще происходит, но я должен признать, что прозрел не только благодаря своему могучему интеллекту. Отчасти это связано с тем, что́ Кэлвин Шаркл прокричал полиции сегодня утром, перед тем как разорвать себя в клочья.
— Боже мой! — воскликнул Майкл.
— Может быть, завтра мы будем жить в совсем другом мире, Майкл. Ты готов к этому?
— Я… я не знаю, — сказал Майкл. — А вы готовы, отец?
— О да! — ответил Стефан. — О да, вполне готов. Но путь к нему, возможно, полон опасностей.
Джинджер видела, как с течением времени внутри Джека Твиста растет напряжение. Он действовал, исходя из предчувствия, что через горловину песочных часов сыплются последние песчинки. Помогая остальным готовиться к отъезду, Джек все время поглядывал на окна и двери, словно предполагал увидеть враждебные лица.
Им потребовалось почти полчаса, чтобы одеться в расчете на холодную зимнюю ночь и погрузить оружие и боеприпасы в пикап Сарверов и «чероки» Джека, стоявшие за мотелем. Они не молчали во время работы: молчание могло насторожить подслушивающих, навести их на мысль о скором отъезде свидетелей. Поэтому они, спеша с приготовлениями, болтали о всяких пустяках.
Наконец в четыре часа десять минут они включили радио на полную громкость — в надежде, что на какое-то время это скроет их отсутствие, — вышли через заднюю дверь служебного помещения, затем потолклись на ветру, под снегом, обнимая друг друга со словами «до свидания», и «берегите себя», и «я буду молиться за вас», и «все будет хорошо», и «мы победим этих ублюдков». Джинджер заметила, что Джек и Д’жоржа дольше других стояли вместе обнявшись, а Джек к тому же поцеловал Марси и обнял, как собственного ребенка. Все выглядело куда мрачнее обычного расставания после встречи родственников: невзирая на заверения в противоположном, члены этой семьи были убеждены, что не все доживут до следующей встречи.
Сдерживая слезы, Джинджер сказала:
— Ну все, хватит, давайте скорее отсюда.
Первым уехал «чероки», за рулем которого сидел Нед, — шестеро пассажиров отправлялись кто в Чикаго, кто в Бостон. Мелкий снег валил с такой силой, что меньше чем через сто футов «чероки» превратился в призрачный контур, а через сто пятьдесят и вовсе исчез из виду. Нед не поехал к холмам, опасаясь, что его увидят наблюдатели, которых с помощью термоискателя обнаружил Джек. «Чероки» направился по узкой долине со множеством пологих склонов и подъемов. Нед и дальше старался держаться узких мест, лощин и оврагов. Вой ветра заглушил более тихий звук двигателя еще до того, как «джип» стал исчезать за снежной пеленой.
Джинджер, Доминик и Джек забрались в салон пикапа Сарверов и двинулись по следам «чероки». Но джип, имевший преимущество на старте, вскоре исчез в белом вихре, накрывшем землю. Машина подпрыгивала, тряслась, наклонялась. Джинджер сидела между Домиником и Джеком, смотрела вперед через лобовое стекло, за которым мельтешили дворники, и думала о том, увидит ли она вновь тех, кто уехал в джипе. За несколько дней Джинджер полюбила их всех и теперь боялась за них.
Нам не безразлично — вот что отличает нас от диких животных. Так всегда говорил Джейкоб. Мужество, любовь, дружба, сострадание и участие — каждое из этих качеств одинаково важно для рода человеческого, утверждал Джейкоб. Некоторые считали, что важен только интеллект: умение решать проблемы, умение довольствоваться малым, умение почувствовать благоприятную ситуацию и воспользоваться ею. Да, все это были важные факторы, которые определяли развитие и превосходство человека, но интеллекта часто недостаточно, нужны мужество, любовь, дружба, сострадание и участие. Нам не безразлично. Это наше проклятие. Это наше благословение.