Дин Кунц – Чужие (страница 127)

Наконец он нашел то, что искал: пятна тепла — живые существа — посреди холодной пустоши. На изображении, видном сквозь окуляр, — долина Невады и наложенные на нее тепловые точки — появились сведения о том, что к югу, приблизительно в четырех десятых мили, обнаружены два источника тепла. Судя по приблизительным размерам каждого источника излучения — эти цифры тоже появились в окуляре, — было ясно, что за ними наблюдают двое. Джек отключил функцию обнаружения тепла, увеличил вид, используя прибор как простой телескоп, и принялся рассматривать местность. Поиск продолжался несколько минут, потому что на наблюдателях были камуфляжные костюмы.

— Есть, — сказал он наконец.

Д’жоржа не стала спрашивать, что увидел Джек, потому что усвоила урок, который он преподал им вчера вечером: все сказанное здесь немедленно попадает в электронные уши противника.

Посреди пустоши, на холодной земле, лежали два наблюдателя. У одного был бинокль, но наблюдатель в этот момент не мог видеть Джека, смотревшего на него из окна, потому что бинокль лежал без дела.

Он перешел к восточным окнам, обследовал местность и там, но ничего не обнаружил. За ними наблюдали только с юга — враг решил, что этого достаточно, потому что фасад мотеля и единственный подъезд к нему просматривались с одного поста.

Они недооценивали Джека. Они знали его прошлое, знали, что он разбирается в таких делах, но не догадывались, насколько хорошо.

В час сорок упала первая снежинка. Некоторое время снег был негустым и слабым.

В два часа, когда Доминик и Эрни вернулись из разведывательной поездки в Тэндер-хилл, Джек сказал:

— Знаете, Эрни, когда начнется настоящая буря, кто-нибудь с федеральной может увидеть наши машины и вырулить сюда, чтобы переждать снегопад, даже если мы не включим рекламу и освещение. Лучше поставить мой «чероки» и все остальные машины с другой стороны. Мы же не хотим, чтобы в вашу дверь стучались и спрашивали, почему одним вы сдаете номера, а другим — нет.

Джек хитрил. Уверенный, что противник даже сейчас подслушивает их, он заговорил об уставших водителях, застигнутых снегопадом, чтобы под благовидным предлогом переместить «чероки» и пикап, две полноприводные машины, туда, где их не будет видно с восьмидесятого шоссе. Позднее, когда снежная буря разгуляется в полную силу и на землю опустится темнота, вся «семья „Транквилити“» незаметно выйдет с другой стороны мотеля и уедет в этих двух автомобилях.

Эрни, прекрасно осознававший опасность подслушивания, понял истинный смысл слов Джека и вышел вместе с Домиником, чтобы перегнать машины.

Нед и Сэнди на кухне почти закончили готовить и упаковывать сэндвичи, которые собирались раздать всем на обед.

Оставалось только дождаться Фей и Джинджер.

Снежная круговерть время от времени сменялась яростными, но кратковременными шквальными порывами. День померк. В два сорок порывы перешли в устойчивый снегопад, который, несмотря на полное безветрие, уменьшил видимость до нескольких сот футов. Замаскированные наблюдатели в пустоши, вероятно, снялись со своих мест и переместились поближе к мотелю.

Джек стал чаще поглядывать на часы. Он знал, что время летит, но не мог знать, как стремительно оно улетает.

Лейтенант Хорнер ремонтировал сломанный полиграф в кабинете службы безопасности, а Фалкерк устраивал выволочку шефу службы безопасности хранилища и его помощнику — майору Фугате и лейтенанту Хелмсу, — не скрывая от них, что они включены в список возможных предателей. У него появились два новых врага, но его это не волновало. Ему не нужна была их любовь — только страх и уважение.

Фалкерк еще продолжал распекать Фугату и Хелмса, когда появился генерал Альварадо — весьма дородный человек с пальцами-сосисками. Он ворвался в кабинет службы безопасности, красный от ярости после разговора с доктором Майлсом Беннеллом:

— Это правда, полковник Фалкерк? Скажите, бога ради, это правда? Вы и в самом деле внесли изменения в Бдительный и превратили всех нас в заключенных?

Твердым голосом, в котором, впрочем, не слышалось ни малейшего неуважения, Лиленд сообщил Альварадо, что у него имеются полномочия на ввод секретной программы в компьютер службы безопасности и ее активации по своему усмотрению. Альварадо спросил, кто дал ему такие полномочия. Лиленд ответил:

— Генерал Максвелл Ридденаур, начальник штаба армии и председатель Объединенного комитета начальников штабов.

Альварадо сказал, что прекрасно знает, кто такой Ридденаур, но сомневается: вряд ли сам председатель Комитета начальников штабов дал полковнику такие полномочия.

— Сэр, почему бы вам не позвонить ему и не спросить его лично? — Лиленд вытащил карточку из бумажника и протянул Альварадо. — Вот телефон генерала Ридденаура.

— У меня есть номер штаба, — презрительно сказал Альварадо.

— Сэр, это не номер штаба, а домашний телефон генерала, и номера этого нет в справочниках. Он просит звонить по этому телефону, когда его нет на рабочем месте. В конце концов, сэр, вопрос чертовски серьезный.

Лицо Альварадо покраснело еще сильнее. Он вышел, зажав карточку между большим и указательным пальцем и отведя руку в сторону, словно в той было нечто оскорбительное. Через пятнадцать минут генерал вернулся, уже не пунцовый, а белый.

— Да, полковник, у вас есть полномочия, о которых вы говорите. Значит… я полагаю, вы теперь командуете хранилищем.

— Ни в коей мере, — ответил Лиленд. — Вы по-прежнему начальник хранилища.

— Но я — заключенный…

— Сэр, ваши приказы имеют приоритет во всем, если только они не противоречат моим полномочиям: гарантировать, чтобы ни одно опасное лицо — ни одно опасное существо — не покинуло Тэндер-хилл.

Альварадо недоуменно покачал головой:

— Как сказал мне Майлс Беннелл, вы прониклись безумной идеей, будто все мы здесь стали… вырожденцами.

Генерал использовал самое театральное слово, какое пришло ему в голову, рассчитывая уязвить Лиленда.

— Сэр, как вы знаете, кто-то из работающих здесь, один человек или несколько, пытался, не называя вещи своими именами, заманить в «Транквилити» некоторых свидетелей — явно в надежде, что те вспомнят события, заблокированные в их памяти, поднимут шумиху в СМИ и вынудят нас открыть то, что мы прячем. Предатели, которые, возможно, руководствуются самыми благими намерениями, скорее всего, входят в команду Беннелла и просто считают, что общество должно знать обо всем. Но есть вероятность, что они руководствовались и другими, более темными мотивами.

— Вырожденцы, — горько повторил Альварадо.

Когда полиграф был отремонтирован, Лиленд поручил майору Фугате и лейтенанту Хелмсу допросить в Тэндер-хилле всех, знавших о невероятной тайне, которую уже полтора года скрывало хранилище.

— Если вы еще раз провалите это, — сказал Лиленд, — я вам головы оторву.

Если они опять не сумеют найти человека, который отправлял поляроидные снимки свидетелям, это станет еще одним доказательством того, что гниль широко распространилась среди персонала Тэндер-хилла — не обычная человеческая гниль, а последствие необычной, ужасающей инфекции. Их неудача будет стоить им жизни.

В час сорок пять Лиленд и лейтенант Хорнер вернулись в Шенкфилд, оставив весь персонал хранилища запертым глубоко под землей. По возвращении в подземный кабинет без окон полковник получил несколько порций плохих новостей, источником которых стал Фостер Полничев, глава чикагского отделения ФБР.

Во-первых, Шаркл из Эванстона, штат Иллинойс, был мертв: это можно было бы счесть хорошей новостью, но он забрал с собой свою сестру, зятя и целую команду спецназа. Осада дома Шаркла стала общенациональной новостью из-за кровавого финала. Жадная до крови пресса будет без конца пережевывать подробности кошмара на О’Бэннон-лейн, пока тот не перестанет производить впечатления на общество. Хуже того, среди безумного бреда Шаркла было достаточно правды, чтобы привести умного и агрессивного репортера в Неваду, в «Транквилити», а может быть, и в Тэндер-хилл.

Хуже всего то, что Фостер Полничев сообщил: «Здесь происходит что-то… как бы сказать… почти сверхъестественное». Перерезанное горло и стрельба в Аптауне, в квартире некоего семейства Мендоса, вызвали такое потрясение у городской полиции, что репортеры и телевизионные команды уже несколько часов фактически держали в осаде дом, где жили Мендосы. Судя по всему, Уинтон Толк, полицейский, жизнь которого спас Брендан Кронин, воскресил практически мертвого мальчика.

Брендан Кронин передал свои поразительные способности Толку. Невероятно! Что еще он передал чернокожему полицейскому? Может быть, Уинтон Толк стал лишь обладателем новой чудодейственной силы, а может быть, в нем поселилось что-то еще, темное и опасное, живое и нечеловеческое.

Значит, все шло по худшему из сценариев. Лиленд слушал Полничева, и ему становилось нехорошо от дурных предчувствий.

По словам агента ФБР, Толк не давал никаких интервью и скрывался в собственном доме, у которого тоже собралась толпа репортеров и телевизионщиков. Но рано или поздно Толк согласится поговорить с журналистами и назовет имя Брендана Кронина, через которого они выйдут на девочку Халбург.

Девочка Халбург. Еще один кошмар. Получив утром сообщение о неожиданном целительском даре Толка, Полничев поехал к Халбургам — узнать, не приобрела ли и девочка необычные способности после своего чудесного выздоровления. То, что он увидел, не поддавалось никакому описанию, и он немедленно изолировал семью, чтобы ее тайна не стала достоянием общественности.