Дин Кунц – Чужие (страница 124)

В Монтерее, Калифорния, Паркер Фейн чуть не угодил в логово паука-ловушки и решил, что ему повезло уйти оттуда живым. Паук-ловушка — так он окрестил соседку Салко, женщину по имени Эсси Кро. Паук-ловушка сооружает норку в земле и сплетает крышку. Когда другое несчастное насекомое, невинное, ничего не подозревающее, наступает на идеально закамуфлированную крышку, та открывается, и жертва падает в пасть прожорливого паука. Норка Эсси Кро была большим домом в испанском стиле — изящные арки, освинцованное стекло в окнах, глиняные горшки с цветами на террасе, — гораздо более уместном для калифорнийского побережья, чем колониальный особняк Салко. Взглянув на здание, Паркер приготовился к встрече с обаятельными и утонченно-любезными людьми, но, когда дверь ему открыла Эсси Кро, он сразу же понял, что попал в беду. Когда он сказал, что хочет узнать про Салко, она в буквальном смысле слова схватила его за рукав и втащила внутрь, захлопнув за ним крышку своей норки: те, кто ищет информацию, часто могут сообщить кое-что взамен, а Эсси Кро питалась слухами, как паук питается беззаботными жучками, сороконожками и мокрицами.

Эсси не походила на паука — скорее на птицу. Но не на худенькую, тонкошеею, тонкогрудую ласточку, а, пожалуй, на откормленную чайку. Она двигалась быстрым птичьим шагом, слегка наклоняла голову набок на птичий манер, а на ее лице были маленькие птичьи глазки-бусинки.

Усадив Паркера в гостиной, она предложила кофе, тот отказался, Эсси настаивала, но он возражал, уверяя, что не хочет ее беспокоить. И все равно она принесла кофе со сливочным печеньем — так быстро, что у него закралось подозрение: не пребывает ли она, как паук, в постоянной готовности встретить случайного гостя?

Эсси с разочарованием услышала, что Паркер ничего не знает о семействе Салко и никаких слухов до него не доходило. Но поскольку Паркер не дружил с ними, он был подходящим свежим слушателем, на которого Эсси могла вывалить свои наблюдения, истории, клеветнические измышления. Не понадобилось даже задавать вопросов — Паркер узнал больше, чем хотел. Донна Салко, жена Джеральда, была (по словам Эсси) вульгарной женщиной — слишком блондинистой, слишком претенциозной, насквозь фальшивой. И настолько худой, что наверняка брала в рот одно лишь спиртное. Или страдала анорексией. С Джеральдом, своим вторым мужем, Донна состояла в браке уже восемнадцать лет, но Эсси думала, что долго это не продлится. По словам Эсси, шестнадцатилетние девочки-близняшки были такими необузданными, невоздержанными, половозрелыми и безнравственными, что Паркер представил себе стаю молодых людей, которые ошиваются вокруг дома Салко, принюхиваясь, как кобели, ищущие суку во время течки. Джеральд Салко владел тремя процветающими заведениями — магазином антиквариата и двумя галереями близ Кармела, но Эсси не могла понять, как они могут приносить прибыль, ведь Салко — сильно пьющий распутник и тупоголовый олух, не имеющий делового чутья.

Паркер сделал только два глотка кофе, а к печенью даже не притронулся, потому что страсть Эсси Кро к гнусным сплетням далеко выходила за границы обычного поведения. Это вызывало у Паркера чувство неловкости и нежелание поворачиваться к Эсси спиной или прикасаться к тому, что она принесла.

Все же он узнал кое-что полезное. Салко вдруг ни с того ни с сего отправились в недельную поездку в винодельческие края, в Напу и Соному, — так спешили сбежать от проблем в своих многочисленных заведениях, что не пожелали оставить название отеля, где их можно найти, и сделались недоступными для деловых партнеров, от которых им требовалось отдохнуть.

— Он позвонил мне в воскресенье, сказал, что они уезжают и не вернутся до понедельника, двадцатого, — сказала Эсси. — Попросил меня приглядывать за его домом, как обычно. Они ужасные бездельники, и это такая обуза, когда от тебя ждут, что ты будешь отваживать грабителей и еще бог знает кого. У меня своя жизнь, которая, конечно, ни в коей мере их не касается.

— И вы не говорили ни с кем из них ни лично, ни по телефону?

— Они, вероятно, спешили поскорей уехать.

— А вы видели, как они уезжали?

— Нет, хотя… я, понимаете, выглядывала пару раз, но, вероятно, пропустила их отъезд.

— Близняшки уехали с ними? А школа как?

— У них прогрессивная школа — слишком прогрессивная, я бы сказала. Считают, что путешествия так же расширяют кругозор, как домашние задания. Вы когда-нибудь слышали такую…

— А каким вам показался голос мистера Салко, когда он вам звонил?

Эсси нетерпеливо ответила:

— Ну… голос как голос… как всегда. что вы имеете в виду?

— Он вам не показался напряженным? Нервным?

Она вытянула губы, не переставая плотно сжимать их, наклонила голову, и ее по-птичьи яркие глаза засияли от перспективы вероятного скандала.

— Вот когда вы сказали, я вспомнила: странновато он говорил. Запнулся несколько раз, но я до этой минуты даже не подумала, что он мог быть пьян. Вы думаете, что он уехал в какую-нибудь клинику на просушку от…

Паркер не выдержал и поднялся, собираясь уходить, но Эсси встала между ним и дверью, пытаясь внушить ему чувство вины за то, что он не допил кофе и даже не притронулся к печенью. Она предложила чай вместо кофе, штрудель или «может быть, круассан с миндалем». Усилием той несокрушимой воли, которая сделала его великим художником, он пробился к двери, вышел наружу и оказался под портиком.

Она преследовала его вплоть до прокатной машины, стоявшей на подъездной дорожке. Ему на мгновение показалось, что маленький тошнотворно-зеленый «темпо» конфигурацией не уступает «роллс-ройсу», ведь он был способом ускользнуть от Эсси Кро. Отъезжая от ее дома, Паркер прочел вслух подходящий отрывок из Кольриджа:

Как путник, что идет в глуши С тревогой и тоской И закружился, но назад На путь не взглянет свой И чувствует, что позади Ужасный дух ночной[33].

Полчаса Паркер ездил кругами, набираясь мужества для того, что должен был сделать. Наконец он вернулся к дому Салко, смело припарковался у разворота на подъездной дорожке, в тени массивных сосен, снова прошел к входным дверям и принялся настойчиво нажимать кнопку звонка. Так продолжалось три минуты. Если кто-то находился дома и всего лишь не хотел принимать посетителей, он бы отозвался на этот непрекращавшийся звон просто из отчаяния. Но дверь не открылась.

Паркер обошел веранду, изучая фасадные окна; он вел себя невозмутимо, как хозяин. Правда, дом был настолько плотно окружен деревьями и другой зеленью, что его вряд ли могли увидеть прохожие с улицы или Эсси Кро из своего окна. Шторы были задернуты, не позволяя заглянуть внутрь. Паркер ожидал увидеть предательскую электропроводящую ленту сигнализации. Но там не было ни ленты, ни других признаков электронной защиты.

Он сошел с веранды и двинулся вдоль западной стены, где утреннее солнце не создавало длинных, глубоких теней от сосен, попробовал открыть одно окно, другое — оба были заперты.

Позади дома росли кусты и цветы. Рядом было обширное патио, с кирпичным полом, решеткой наверху, наружной барной стойкой, дорогой садовой мебелью.

Локтем, обтянутым толстой курткой, он выдавил небольшое стекло на одной из французских дверей, засунул внутрь руку, отпер дверь, раздвинул портьеры и оказался в гостиной с плиточным полом.

Затем постоял, прислушиваясь. Дом был погружен в тишину.

Здесь было бы очень темно, если бы из гостиной не было прохода в небольшую столовую, а оттуда — в кухню, освещавшуюся через стекло незанавешенной двери, что вела в патио. Паркер прошел мимо камина и бильярдного стола — и замер: на стене был датчик движения. Он уже видел такой, когда устанавливал охранную систему для своего дома в Лагуне, и собрался было пуститься наутек, но тут вспомнил, что датчик должен светиться красным огоньком. А этот не светился. Уезжая, супруги явно не поставили дом на охрану.

Кухня была просторной, оборудование новехоньким. За ней находилась кладовая, а еще дальше — столовая. Свет из кухни сюда не доходил, так что Паркер решил рискнуть и стал зажигать свет на ходу.

В гостиной он снова остановился и замер, прислушиваясь.

Ничего. Тишина, глубокая и тяжелая, как в склепе.

Когда Брендан Кронин вошел на кухню Блоков после позднего подъема и долгого горячего душа, он увидел маленькую Марси, которая раскрашивала луны и бормотала что-то себе под нос. Выглядело это зловеще. Он вспомнил о том, как его руки вылечили Эммелайн Халбург, и подумал: не сможет ли он избавить Марси от ее мании с помощью этой способности? Но не осмелился. Сначала он должен научиться управлять своим стихийным даром, иначе нанесет непоправимый ущерб разуму девочки.

Джек и Д’жоржа, которые заканчивали завтракать омлетом с тостами, тепло с ним поздоровались. Д’жоржа предложила сделать завтрак и для Брендана, но тот отказался. Ему хотелось только чашечку кофе — черного и крепкого.

Джек ел, разглядывая пистолеты — четыре штуки, лежавшие на столе, рядом с его тарелкой. Два принадлежали Эрни, еще два он привез с востока. Ни Брендан, ни другие не говорили об оружии, потому что знали: враг может подслушивать их в этот самый момент. Не имеет смысла знакомить противника с размером своего арсенала.

При виде оружия Брендан начал нервничать. Может быть, его преследовало предчувствие, что до конца дня это оружие применят, и неоднократно.