Дин Кунц – Чужие (страница 117)

Тот, видимо, придерживался такого же мнения, потому что не был готов ни к каким неприятностям. Его револьвер покоился в кобуре. Он ел шоколадку, а увидев двух посетителей, неохотно оторвался от романа Джека Финни.

На нем была куртка — открытые пространства хранилища не обогревались, комфортную температуру поддерживали только в жилых и рабочих зонах. Огромные потребности в энергии покрывались с помощью небольшой гидроэлектростанции, стоявшей на подводной реке, и дизель-генераторов, но и этого было недостаточно, чтобы нагреть громадную пещеру. Подземная температура всегда равнялась пятидесяти пяти градусам[30] — терпимо, если человек был одет в расчете на долгую работу на прохладном воздухе.

Часовой отдал честь:

— Полковник Фалкерк, лейтенант Хорнер, вы прошли проверку на допуск к доктору Беннеллу. Вы, конечно, знаете, как его найти.

— Конечно, — сказал Фалкерк.

В десяти футах слева от них в свете флуоресцентных ламп мягко поблескивала стальная полированная поверхность гигантской взрывостойкой двери, больше похожей на отвесную стену огромного ледника. Лейтенант и полковник свернули направо и пошли прочь от двери — вглубь горы, к лифтам.

Хранилище было оснащено гидравлическими лифтами трех размеров, самый большой из которых мог поспорить с лифтами авианосцев. Те использовались для подъема самолетов из трюма на взлетно-посадочную палубу; в Тэндер-хилле тоже опускали и поднимали самолеты — и не только их. Кроме оборудования и материалов стоимостью в два миллиарда четыреста миллионов долларов (замороженных продуктов, лекарств, портативных полевых госпиталей, одежды, одеял, палаток, пистолетов, винтовок, минометов, полевой артиллерии, амуниции, легких транспортных средств, таких как джипы и бэтээры, а также двадцати портативных атомных бомб), на огромном складе находились хорошо зарекомендовавшие себя летательные аппараты. Во-первых, вертолеты: тридцать «Сикорски С-67 блэкхок» с противотанковыми пушками, двадцать «Белл кингкобра», восемь англо-французских «Вестланд пума», транспортные вертолеты общего назначения и три больших санитарных вертолета. В Тэндер-хилле не было обычных самолетов, но имелось двенадцать реактивных самолетов с вертикальным взлетом, изготавливаемых в Англии фирмой «Хокер Сиддли» и известных там как «харриер», в армии США они назывались AV-8As. «Харриеры» оснащались мощными двигателями с отклоняемым вектором тяги и могли взлетать и садиться вертикально — взлетно-посадочная полоса им была не нужна. В чрезвычайной ситуации — например, после ограниченного ядерного удара и захвата территории противником — как вертолеты, так и «харриеры» можно было переместить наверх с помощью лифтов, выкатить за массивные взрывостойкие ворота и поднять в воздух.

Но нынешний кризис не был связан с войной и не требовал вывода самолетов из хранилища, а потому Лиленд и лейтенант прошли мимо двух громадных лифтов. Прошли они и мимо двух лифтов поменьше, но тоже больших; звук шагов эхом отдавался от каменных стен. Затем сели в один из трех маленьких пассажирских лифтов, примерно таких, какие бывают в отелях, и стали спускаться в чрево Тэндер-хилла.

Медицинские средства, еда, личное оружие и боеприпасы хранились на третьем уровне, в самом низу, во множестве изолированных отсеков, которые были оснащены декомпрессионными скважинами и перекрывались в случае ядерного взрыва. На втором — среднем — уровне, тоже в громадных пещерах, находились все наземные и воздушные транспортные средства, здесь же жили и работали сотрудники.

Лиленд и лейтенант Хорнер вышли на втором уровне и оказались в светлом круглом помещении, диаметром триста футов. Оно служило транзитным узлом — работники базы так и называли его: «Узел», — из которого можно было попасть в четыре другие пещеры с расположенными за ними помещениями. В самом большом из подземных хранилищ, помимо всего прочего, находились самолеты, джипы и бронетранспортеры.

Три из четырех пещер, ответвлявшихся от Узла, не имели дверей — на этом уровне опасность пожара или взрыва была сведена к минимуму. Четвертая была оснащена дверями, потому что скрывала тайну 6 июля, ответственность за сохранение которой была возложена на Лиленда и многих других. Полковник остановился в нескольких шагах от лифта и принялся разглядывать эти двери, высотой в двадцать шесть футов и шириной в шестьдесят четыре. Они были изготовлены не из стали, а из деревянного бруса размером два на четыре дюйма, скрепленного поперечинами, потому что их соорудили наспех — на заказ стальных не было времени. Полковнику вспомнился первый «Кинг-Конг» — огромные деревянные двери в стене, защищавшей перепуганных аборигенов от животного, что обитало в другой части острова. С учетом того, что находилось за этими дверями, образ монстра из старого ужастика не придавал уверенности. Лиленда пробрала дрожь.

— Все еще нагоняет на вас страх? — спросил лейтенант Хорнер.

— Хочешь сказать, тебе оно нипочем?

— Нет, сэр, черт его побери, нет.

Внизу этой громадной деревянной преграды находилась дверь гораздо меньших размеров — в человеческий рост, через которую входили и выходили исследователи. У дверей стоял вооруженный часовой, который пропускал внутрь только тех, кто имел надлежащее разрешение. Работа в этом секретном помещении не имела никакого отношения к другой — первичной — функции хранилища, и девяносто процентов сотрудников не имели допуска на эту территорию, более того, не подозревали о том, что́ находилось в пещере.

По периметру Узла, между входами в другие пещеры, вдоль стен, были возведены сооружения, закрепленные на скальной породе. Они относились к первым годам существования хранилища — к началу 1960-х — и служили кабинетами для инженеров, комендантов, офицеров, координировавших работу над проектом. За многие годы в этих пещерах выстроили целый подземный городок — жилье, кафетерии, комнаты отдыха, лаборатории, магазины-автоматы, центр обслуживания автомобилей, компьютерные залы, даже почтовое отделение. Все эти помещения теперь были заняты военными и государственными служащими, которые работали здесь по контракту год или два. В помещениях было тепло и светло, имелись наружные и внутренние телефонные линии, кухни, ванные и множество других удобств. Эти сооружения с маленькими окнами и узкими металлическими дверями собирались из металлических панелей, покрытых голубой, белой и серой эмалью горячей сушки. Хотя колес у них не было, они немного напоминали выстроенные кругом жилые автофургоны или прицепы — поселение современных цыган, которые нашли уютное убежище в двухстах сорока футах ниже линии зимних снегов.

Отвернувшись от запретной пещеры с деревянными дверями, Лиленд прошел по Узлу к белому металлическому домику — кабинету доктора Майлса Беннелла. Лейтенант Хорнер покорно шагал рядом.

Позапрошлым летом Майлс Беннелл (которого Лиленд Фалкерк ненавидел) приехал в Тэндер-хилл, чтобы возглавить все научные исследования, связанные с событиями рокового июльского вечера. С тех пор он лишь три раза покидал хранилище — не дольше чем на две недели. Настоящая одержимость работой, а может, кое-что похуже.

В этот момент внутри Узла находились с десяток офицеров, солдат и гражданских; одни направлялись из пещеры в пещеру, другие стояли и разговаривали с коллегами. Лиленд, проходя мимо, оглядывал их, не в силах понять, кем нужно быть, чтобы согласиться работать под землей, не выходя на поверхность неделями, а то и месяцами. Им доплачивали тридцать процентов за тяжелые условия службы, но, на взгляд Лиленда, компенсация была ничтожной. Хранилище выглядело чуть менее гнетущим, чем маленькие, глухие клетушки Шенкфилда, но ненамного.

Лиленд считал себя в какой-то мере клаустрофобом. Находясь под землей, он чувствовал себя похороненным заживо. Будучи очевидным мазохистом, он должен был получать удовольствие от подобных неудобств, но именно этой разновидности боли он не искал и не мог наслаждаться ею.

У доктора Майлса Беннелла был болезненный вид. Как почти у всех обитателей Тэндер-хилла, от долгого нахождения под землей его лицо приобрело мучнистый оттенок. Черные курчавые волосы и борода подчеркивали белизну лица. В свете флуоресцентных ламп своего кабинета он казался настоящим призраком. Доктор вежливо поздоровался с Лилендом и лейтенантом Хорнером, но руки им пожимать не стал.

Это очень даже устраивало полковника. Он не водил дружбу с Беннеллом. Рукопожатие было бы актом лицемерия. К тому же Лиленд отчасти опасался, что ученый уже подвергся враждебному воздействию, что он уже не тот, кем кажется. На тот случай, если бы эта сумасшедшая, параноидальная вероятность реализовалась, он не хотел иметь никаких физических контактов с Беннеллом, даже мимолетных рукопожатий.

— Доктор Беннелл, — холодно сказал Лиленд резким тоном, с ледяным выражением на лице; то и другое всегда вызывало у собеседника боязливую покорность, — либо ваша работа по заделыванию дыры в системе безопасности выдает преступную некомпетентность, либо вы — тот самый предатель, которого мы ищем. А теперь услышьте меня, я говорю четко и ясно: на этот раз мы непременно найдем предателя, который отправлял поляроидные снимки. Больше не будет ни сломанных детекторов лжи, ни проваленных допросов. Мы выясним, не он ли выманил сюда Джека Твиста, и обрушимся на него с такой силой, что он пожалеет, что не родился мухой и не провел всю жизнь на конюшне, в куче навоза.