Дин Кунц – Чужие (страница 113)

Мальчик опустил руку с шоколадкой.

Пальцы отца Вайкезика дрожали, когда он прикоснулся к огненно-красному шраму и прошелся пальцем по всей шее, от одного конца раны до другого. Он почувствовал здоровые пульсации в сонных артериях, и от этого чуда жизни его сердце забилось сильнее. Смерть здесь потерпела поражение, и Стефан верил, что ему оказана милость: он стал свидетелем исполненного обещания, которое лежало в основе существования Церкви: «Смерть не восторжествует; вам будет дарована жизнь вечная».

Слезы наполнили глаза священника.

Когда Стефан наконец отвел руку от шеи мальчика и разогнулся, один из полицейских спросил:

— Что это означает, отец? Я слышал, вы сказали миссис Мендосе, что это еще не вся история. Что происходит?

Стефан посмотрел на собравшихся — теперь их стало около двадцати. Он видел на их лицах жажду обретения веры, даже не католических или христианских истин, потому что не все были католиками и христианами, а идущую из самого нутра жажду поверить в то, что больше, лучше и чище рода человеческого, — пронзительное желание духовного преображения.

— Что это значит, отец? — повторил один из них.

— Что-то происходит, — сказал он им. — Здесь и в других местах. Что-то грандиозное и чудесное. Этот ребенок — часть происходящего. Я не могу сказать наверняка, что́ это значит, не могу заверить, что мы видели здесь руку Божию, хотя я верю в это. Посмотрите на Гектора с шоколадкой на коленях матери и вспомните обещание Господа: «И отрет Бог всякую слезу с очей их, и смерти не будет уже; ни плача, ни вопля, ни болезни уже не будет, ибо прежнее прошло». В глубине души я чувствую: того, что было прежде, больше не будет. А теперь мне пора. Срочные дела.

К некоторому удивлению священника, несмотря на его туманные объяснения, все расступились, пропуская его, и не стали задерживать — возможно, потому, что чудесный случай с Гектором Мендосой не был туманным (а напротив, совершенно конкретным) и дал им больше ответов, чем они могли переварить. Но когда Стефан шел мимо них, кое-кто тянул к нему руки, чтобы прикоснуться, не в религиозном исступлении, а из чувства товарищества. Стефана тоже переполняло желание прикоснуться к ним и ощутить глубинное единство рода человеческого, осознание которого переполняло всех, разделить убеждение, что их несет навстречу великой судьбе.

В Бостоне было десять утра. Александр Кристофсон, экс-сенатор США, экс-посол в Великобритании, экс-директор ЦРУ, десять лет назад вышедший на пенсию, читал утреннюю газету, когда ему из Гринвича, штат Коннектикут, позвонил его брат Филип, торговец антиквариатом. Пять минут они болтали о всяких мелочах, но у разговора была тайная цель. В конце Филип сказал:

— Кстати, сегодня утром я говорил с Дианой. Помнишь ее?

— Конечно, — ответил Алекс. — Как она поживает?

— Обычные неприятности, но передает тебе привет.

После этого он сменил тему и порекомендовал брату две книги, которые могли ему понравиться, словно Диана не имела никакого значения.

Имя Диана было кодовым словом, означавшим, что Филипу звонила Джинджер Вайс и ей нужно поговорить с Алексом. Как только Алекс увидел на похоронах Пабло эту женщину с серебристыми светлыми волосами, которые будто светились сами по себе, он вспомнил о Диане, богине луны.

Попрощавшись с Филипом, он сказал Елене, своей жене, что поедет в торговый центр.

— Хочу заглянуть в книжный, купить книги, о которых говорил Филип.

Он и в самом деле собирался заехать туда, но сначала остановился у таксофона, вставил кредитную карту «Американ телефон энд телеграф», позвонил Филипу, и тот назвал ему номер, оставленный Джинджер Вайс.

— Говорит, это таксофон в Элко, Невада, — сообщил Филип.

Алекс набрал невадский номер. Джинджер ответила только после пятого гудка.

— Извините, — сказала она, — сидела в машине у будки. Стоять и ждать холодновато.

— Что вы делаете в Неваде? — спросил Алекс.

— Если я правильно поняла вас на похоронах Пабло, на самом деле вы не хотите, чтобы я отвечала на такие вопросы.

— Верно. Чем меньше я знаю, тем лучше. Так о чем вы хотели спросить?

Не вдаваясь в подробности, она рассказала, что нашла других людей с такими же, как у нее, блоками памяти. Некоторым имплантировали ложные воспоминания, закрывающие тот же период. Поскольку Алекс был экспертом в области промывания мозгов, Джинджер хотела узнать у него, насколько сложнее имплантировать ложные воспоминания с проблесками реальности, чем без них. Алекс ответил, что это и вправду сложнее.

— Мы тоже пришли к такому выводу, — продолжила Джинджер, — но мне было важно получить подтверждение от вас. Значит, мы на правильном пути. И еще одно: не могли бы вы добыть для нас кое-какую информацию? Нас интересует все, что вы сможете узнать о полковнике Лиленде Фалкерке, офицере одного из элитных армейских подразделений СРВЧС. И еще я хотела бы…

— Постойте-постойте, — сказал Алекс, нервно поглядывая сквозь стекло на людей, шедших мимо него по торговому центру, словно он уже находился под наблюдением или даже был приговорен к ликвидации. — Я вам обещал, что буду давать советы, рассказывать, как манипулируют сознанием. Но предупреждал, что не стану искать информацию. И объяснил почему.

— Да. Но хотя вы давно в отставке, вы все еще должны знать многих людей на высоких постах…

— Вы меня не слышите, доктор? Я не стану активно заниматься вашими проблемами. Просто не могу себе этого позволить. Я рискую потерять слишком многое.

— Я же не прошу вас откапывать редкую или строго секретную информацию. Мы этого не ждем, — сказала Джинджер, словно не слышала его. — Даже отдельные факты из служебной биографии Фалкерка помогут нам понять его и получить представление о том, чего от него ждать.

— Поймите, я…

Но Джинджер не ослабляла натиска:

— Еще мне нужно знать о хранилище в Тэндер-хилле. Это военная база здесь, в округе Элко.

— Нет.

— Считается, что там все под землей. Может, раньше так и было, а может, нет. Но я знаю, что сегодня это не просто хранилище.

— Доктор, я не стану делать этого для вас.

— Полковник Лиленд Фалкерк! Не надо зарываться глубоко, берите только то, что на поверхности. Поговорите со старыми друзьями, которые все еще в игре. А потом сообщите либо доктору Ханнаби в Бостоне, либо отцу Стефану Вайкезику в Чикаго. — Она назвала ему номера. — Я могу связываться с ними, и они не назовут вашего имени, когда передадут мне ваше сообщение. Вам не нужно соединяться со мной напрямую, и вы останетесь ни при чем.

Алекс пытался сдержать дрожь в руках, но не мог:

— Извините, доктор, я предлагал вам только ограниченную помощь. Я старый человек, который боится смерти.

— И еще вас волнуют грехи, которые вы, возможно, совершили по долгу службы. — Джинджер повторила то, что он сказал ей на кладбище. — Может быть, вы хотите сделать что-нибудь, чтобы искупить эти грехи, реальные или вымышленные? Это будет своего рода компенсацией, мистер Кристофсон.

Она повторила телефоны Ханнаби и Вайкезика.

— Нет. Если вас будут допрашивать, помните, что я сказал «нет», категорическое «нет».

Джинджер продолжила, невыносимо добрым голосом:

— Да, и будет здорово, если вы передадите мне что-нибудь в течение ближайших семи-восьми часов. Я знаю, что прошу о многом, но опять же это элементарные вещи — не засекреченная информация.

— До свидания, доктор, — отрезал он.

— Жду вашего звонка.

— Не дождетесь.

— Пока-пока, — сказала она и первой повесила трубку.

— Черт! — Алекс грохнул трубкой по рычагу.

Как ни посмотри, Джинджер была привлекательной женщиной, харизматичной, умной, обаятельной. Но ее абсолютная уверенность в том, что она всегда будет получать желаемое… в мужчинах эта черта иногда вызывала у него восхищение, в женщинах — почти никогда. Что ж, на сей раз ее ждет разочарование. На сей раз она не получит того, чего ищет. Черт ее побери, если получит.

И все же… достав авторучку «Кросс», он записал номера Ханнаби и Вайкезика.

Рано утром во вторник Доминик и Эрни отправились на разведку, чтобы проверить хотя бы часть периметра Тэндер-хилла. Они поехали на новом джипе Джека Твиста «чероки». Сам Джек спал в мотеле — он лег всего несколько часов назад, проездив полночи по Элко вместе с Бренданом Кронином и Д’жоржей Монателлой. И «чероки», и мотельный «додж» имели полный привод, но первый был надежнее и маневреннее. Равнинные и горные дороги, ведущие к Тэндер-хиллу, местами могли обледенеть, поэтому требовался самый надежный транспорт.

Вид неба не понравился Доминику. Темные тучи низко висели над высокогорными долинами, еще ниже над предгорьями и скрывали верхушки гор. Прогноз погоды обещал первую большую снежную бурю в этом году (позднее обычного): около четырнадцати дюймов снега на высотах. Пока что не упало ни одной снежинки.

Угрожающе поднятый кнут зимы не вызвал подавленности ни у Доминика, ни у Эрни; отправившись в путь, они пребывали в приподнятом настроении. Наконец они чем-то заняты, действуют по собственной воле, а не просто реагируют на события. Кроме того, между ними возникла приятная атмосфера товарищества, которая появляется, когда двое мужчин, питающих симпатию друг к другу, отправляются куда-нибудь — на рыбалку или на бейсбольный матч. Или на разведку, чтобы изучить защитный периметр военной базы.