Димитрио Коса – Антология Ужаса 13 (страница 4)

Его взгляд устремился куда-то в сторону, словно он видел прошлое. “Я помню, как она плакала однажды вечером, а я просто сидел в другой комнате, смотря телевизор. Я слышал её, но… я не пошёл. Я думал, что ей нужно время, чтобы прийти в себя. А потом… потом стало слишком поздно”.

Слёзы навернулись на его глаза, и он не стал их сдерживать. Впервые с момента смерти Эллы, он позволил себе показать свою уязвимость, свою скорбь, своё раскаяние.

“Я так хотел быть сильным для вас”, – прошептал он, – “Но я оказался слабаком. Я потерял её. Я потерял нашу семью. И я потерял тебя, Челси, потому что ты не могла простить меня”.

Челси, видя, как её отец, обычно такой сильный и сдержанный, плачет, подошла к нему. Она обняла его, впервые за долгое время. Это объятие было не обвиняющим, не отталкивающим, а полным боли, понимания и, возможно, прощения.

“Папа”, – сказала она, её голос был тихим, но в нем звучала новая сила. – “Мама… она любила тебя. Я знаю это. И она не хотела, чтобы мы так страдали. Мне тоже было больно. Мне тоже было страшно. Я злилась на тебя, потому что ты не видел её боли, потому что я сама её не видела. Но теперь… теперь я понимаю”.

Она отстранилась, посмотрела ему в глаза. “Мы все были слепы. Но мы можем попытаться исправить это. Вместе”.

В этот момент, когда они обнялись, когда слова признания и прощения были сказаны, что-то изменилось в воздухе. Гнетущее ощущение, которое преследовало их, стало ослабевать. Их искренность, их обретенное понимание, стало тем самым “светом”, который начал рассеивать тьму.

Они ещё не знали, что ждёт их впереди, но они знали одно: они больше не одни в своей боли. Они были семьёй, и теперь, когда они начали смотреть друг другу в глаза, они могли начать исцеление.

Резня в Турби

Африканский рассвет над Турби, городом, впитавшим в себя пыль веков и жар бесконечных саванн, всегда был зрелищем величественным и суровым. 12 июля 2005 года, этот рассвет обещал быть иным. Небо, прежде чем вспыхнуть огнем, окрасилось в тревожные, багровые тона, словно само мироздание предвещало грядущую бойню. Воздух, еще прохладный и густой, не дрожал от зноя, а таил в себе напряжение, предчувствие чего-то неизбежного и ужасного.

В этот час, когда ночь неохотно уступала свои права наступающему дню, у края деревни, словно из самой земли, выросли они. Мките, чьи глаза были пронзительными, как стрелы, и чьи руки, покрытые мелкими шрамами, уверенно держали тяжелый автомат, чувствовал, как напряжение нарастает в его теле. Рядом с ним стоял Ангуко, его друг, его тень, его брат по оружию. В его спокойных, черных глазах таилась глубина, которая приходила с опытом, с пониманием того, что жизнь – хрупкая вещь, и что она часто измеряется не годами, а битвами.

«Скоро, Мките, – прозвучал тихий, но твердый голос Ангуко, едва различимый на фоне пробуждающегося ветра. – Скоро солнце поднимется, и оно будет нашим. Оно освятит нашу победу».

Мките кивнул, его взгляд был устремлен на восток, туда, где горизонт уже начинал кровоточить. В его душе не было места страху, только холодная, решительная готовность. Готовность защитить свой народ, племя Борана, от вечной угрозы – племени Габра, которое долгое время терзало их земли, грабило их стада и сеяло раздор. Сегодня, как и многие разы до этого, они должны были дать отпор.

И тогда, словно по невидимому сигналу, раздался первый крик. Потом второй, третий. Звук, похожий на миллионы раненых птиц, раздирающий утреннюю тишину, превратился в рев, в грохот тысяч ног, бегущих по выжженной земле. Сотни вооруженных налетчиков из племени Борана, закаленных в боях и движимых древней ненавистью, ринулись на беззащитное племя Габра, словно стихийное бедствие.

Мките и Ангуко оказались в самой гуще этого водоворота насилия. Грохот выстрелов сливался в единый, оглушительный поток, заглушающий все остальное. Земля под ногами дрожала от ударов, воздух наполнился едким запахом пороха, панического страха и, как ни прискорбно, горячей, свежей крови. Мките действовал инстинктивно. Его тело, словно живя своей собственной жизнью, выполняло команды, отточенные годами тренировок, годами жизни на грани. Он видел, как падают люди, как их тела, словно тряпичные куклы, распластываются на земле. Он видел страх в глазах тех, кто еще пытался сопротивляться, и дикую, первобытную ярость в глазах своих товарищей.

Ангуко сражался рядом, его движения были быстрыми, точными и безжалостными. Он не колебался, не останавливался. Он был воином, и это была его роль в этой кровавой пьесе. Иногда их взгляды встречались в этом хаосе, и в эти краткие мгновения они обменивались молчаливым пониманием. Это был их мир, мир, где выживал самый сильный, мир, где милосердие было роскошью, которую они не могли себе позволить, если хотели выжить.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.