Дима Да Винчи – Момурляки и тот, кто живёт в тумане (страница 2)

– Ну вот и конец спора: как мы все видели, Дэс доказал, что клубника – это овощ. А теперь давайте поговорим о чём-нибудь другом, хорошо? Потому что каждые три недели обсуждать этот вопрос просто немыслимо. Можно свихнуться, что, кстати, похоже, кое с кем уже и случилось.Эрл улыбнулся, его глаза загорелись ехидной насмешкой.

Дэс обиженно посмотрел на Эрла, насадил пару желудей на шампур и присел к костру, немного отстранившись от общего собрания.

Такое количество момурляков в одном месте увидишь не часто – практически все выбрались на костёр. Тут были и два брата-близнеца Типтя и Тииптя. Мало чем различимы на первый взгляд и абсолютно не различимые на второй. Шуст тоже присутствовал, впрочем как обычно. Без него не обходилось ни одно мероприятие. Хоть Шуст и не был момурляком, но – куда ж его девать? Он обладал даром удивительного всезнайства: знал всё обо всём, но поверхностно. Друзья точно бы покорно называли его учителем, но у него их не было – и всему виной его вздорный характер.

Но из всех присутствующих на этом празднике жизни Тебонда интересовала только Крошка Шэ. Она сидела чуть в стороне и что-то вычитывала в пригласительном билете.

– Не помешаю? спросил Тебонд.

–У меня тоже полно всяких мелких неприятностей, но в праздник я стараюсь не думать о них. И советую и тебе придерживаться моей жизненной позиции. Вы только посмотрите: это же пир духа!Крошка Шэ скомкала билет и кинула в костёр. – Ты что-то имеешь против моего общества? слегка недоумевая, спросил Тебонд. – Да не в этом дело. Просто нет настроения, да и вообще всё как-то не так.

– Смелая ты. Тебонд улыбнулся в ответ. Приятно было пообщаться. Пойду к костру, да и ты тут одна не сиди скучно же.Крошка Шэ повернулась посмотреть на всех. – А она симпатяга, когда отворачивается, подумал Тебонд. Но это не сбивало его с мысли, и он перешёл к сути разговора. – А ты правда видела Линна в старом лесу? – Я? Ну… я не уверена, что это был именно он, но вполне возможно. – А что он там делал? – Знаешь, Тебонд, в таком месте, как старый лес, как правило, не задаёшься вопросом «кто это и что он тут делает». Пара вопросов, которые посещали меня в тот момент: как мне решиться туда пойти и как оттуда побыстрее убраться. – Хм… А зачем туда ходить-то? – А я смотрю, тебе всё надо знать? Мне туда надо, чтобы собрать кое-какие растения для настойки, которую я распрыскиваю на огороде – зайцев-рысаков отпугивать. И она снова прелестно улыбнулась. – Да, я знаю, там встречаются растения, которых нет и никогда не было в нашем лесу.

– Спасибо, – кивнул Тебонд. – Это важно.Он уже собрался уходить, как вдруг она окликнула его: -Тебонд, постой… Он обернулся. – Знаешь… там странный свет. Будто кто-то жжёт костёр, но костра не видно. Только тени.

Она кивнула и отвернулась к костру. А Тебонд пошёл искать Эрла.

А в это время большинство момурляков начали прыгать через костёр. Что может быть веселее, чем наблюдать, как стая мохнатых колобков летает через костёр со страшными воплями? Чуть в стороне Дэс с Шустом опять о чём-то спорили, жестикулировали. Периодически Дэс плевался, взмахивал руками и отходил. Но через какое-то время со словами «Ну ты сам-то подумай, как такое может быть?» возвращался, и они продолжали спор.

– Ну ладно. Тогда я иду один. Тебонд вздохнул.– Эй, ты! Где был? Я уже думал, ты ушёл! – окликнул Эрл. – Я говорил с Крошкой Шэ о Линне, – ответил Тебонд. – Ты завтра не занят? – Ну как обычно: выгулять собариков и свободен в принципе. А что ты задумал? – Надо кое-куда сходить. – Нет! Эрл изменился в лице. Ты же не хочешь мне предложить то, о чём я подумал? А если и так, то мой ответ – нет. Нет и точка. – Эрл, меня мучает совесть. Мне кажется, мы поступаем подло. Мы знаем, что он может попасть в неприятности, и тем не менее веселимся, прыгаем и обсуждаем, что такое клубника. У тебя самого нигде не ёкает? – Ёкает. У меня сердце ёкает, когда я представляю себя в старом лесу. Я пугаюсь. А поскольку реакция моего кишечника на испуг достаточно громкая… а тут дамы… я даже не хочу об этом думать.

– Эй, ребята, всем споки-ноки. Я наверное пойду. У меня завтра тяжёлый день. Был рад всех видеть. Надеюсь, не последний раз. Всем всего, я спать.

С этими словами Тебонд двинулся в сторону своего дома. Эрл смотрел ему вслед, пока тот не исчез из вида. Ему казалось, что он ничего не слышал, кроме отдаляющихся шагов. Когда Тебонд уже растворился в темноте леса, Эрл подошёл ближе к костру.

– А я тебе говорю: в ноги проваливается! Дэс продолжал возмущаться, крича на всю поляну.Тут из леса раздалось ржание. – Это что? спросил Шуст. – Говорят, что так ржёт заяц-рысак, когда находит чей-то богатый огород, ответил Эрл.

– Пожалуй, тут ты прав. А вот насчёт того, что у всех существ одинаковые соски, я всё равно не согласен.– Ну какой кишечник? Ты подумай сам: откуда в метровом тебе восемь метров кишок? – Я тебе точно говорю: всё, что ты съел или выпил, проваливается в ноги, доходит до пояса и хочется в туалет. Это же очевидно. А он спорит! Шуст задумался. Против таких аргументов ему было сложно возразить.

– Вот видишь, мои? А посмотри на свои – и в чём разница? Точно такие же! Это единственная часть тела, которая у всех одинаковая. Вот Эрл, иди сюда, покажи соски!Дэс расстегнул рубаху.

– Кажется, мне тоже пора, крикнул Эрл

.– Ребята, всем спокойной ночи, я отчаливаю, до встречи!

– Ууу… половина четвёртого, почти утро. Пожалуй, стоит поторопиться.Он шёл спиной и махал рукой оставшимся на празднике.

И он спешно зашагал к дому.

– Показалось… прошептал он и нырнул в дом.Когда Эрл уже подходил к своей калитке, он обернулся. Ему показалось, что на опушке, там, где начинается тропа к старому лесу, мелькнул свет. Будто кто-то зажёг фонарь и сразу погасил.

Глава 3

Выспавшееся утреннее солнце застало Тебонда на крыльце его дома. Он заколачивал дверь. Из вещей у него была лишь одежда – да и та, что на нём. Выйдя за калитку, он обернулся посмотреть на дом, но поднимающееся солнце слепило глаза – прощание вышло скомканным. Где-то вдалеке лаяли собарики.

На поляне, где вчера был праздник, ещё дымился костёр. На столе, который ночью ломился от угощений, спал Дэс и что-то бормотал.

– Эй, вставай. Иди домой. Ты что?

– Тебонд? А сколько времени? И где все? – Дэс с трудом выдавил слова.

– Утро, наши уже спят. А я тороплюсь, так что иди домой. Стол посреди поляны – не лучшее место для сна.

– Куда это ты собрался с утра пораньше?

– По делам. В старый лес.

– Один? Ты хочешь пойти один в старый лес? Нет, я определённо не могу этого допустить.

Он сел.

– Ужасно, голова как будто медведи танцевали. И где та мышь, что накакала мне в рот?

– И в руку, – добавил Тебонд.

– Ишь какой наблюдательный. Никто не любит умников, – Дэс вытирал руку о рубашку.

– Какой же ты мерзкий.

– Я не мерзкий, я сонный. Давай я пару часов подремлю и пойдём. Лады?

– Лады, – сказал Тебонд уже посапывающему Дэсу, тяжело вздохнул и зашагал к тропинке.

А утро просыпалось: муравьи мчались по делам, водомерки скользили по воде.

– А вот и наш пятью-шесть веник, – раздалось сверху.

На огромной ветке дуба, свесив ноги, сидел Эрл.

– Ты что там делаешь?

– А тут на старый лес одна дорога. Всё ему любопытно.

– Ты же вчера сказал, что не идёшь?

– Я был слегка не в себе.

– Давай слезай.

Они вышли в поле. Огромная равнина, усеянная цветами, – как покрывало из разноцветных лоскутков. Солнце здорово припекало.

– А где мы будем его искать? – спросил Эрл.

– Хороший вопрос. Я в тупике. Надеюсь, ты доволен, мой любознательный друг.

– То есть плана у тебя нет?

– План такой: прийти и сориентироваться на месте.

– Да, если только какой-нибудь зверь не сориентируется раньше нас.

– Знаешь, Эрл, иногда ты меня бесишь. Если ты думаешь, что твои слова меня бодрят, ты ошибаешься.

– А ты хамло. Я всегда это подозревал. Но почему-то в самое неподходящее время эта черта проявляется особенно ярко. Я могу молчать. Но не говори потом, что я не предупреждал.

Тебонд воткнул пальцы в уши и запел:

– Ля-ля-ля, я не слушаю тебя!

– Ну ты и придурок! – возмущался Эрл.

Казалось, полю не будет конца. Солнце, мошкара, ноги подкашивались. Ужасно хотелось пить. Они шли молча уже битый час.

– Привал, – неожиданно сказал Тебонд.

– Не может быть! Мистер храброе сердце притомился?

Они расположились прямо в поле. Солнце пекло в темя, но от усталости было всё равно.

– Ты когда-нибудь видел хомяка в очках? – спросил Тебонд.

– Нет.

– Тогда любуйся, вот он.

Неподалёку сидел хомяк в очках, которые были чуть меньше него самого.

– Я не просто хомяк, я Хомосапиенс, что в переводе с латыни – хомяк разумный.