Дилноза Набихан – Предатель. Не твой сын (страница 9)

Я оплакивала свою маму, которая навсегда ушла от меня. Из моей жизни.

Ночью просыпаюсь с жуткой болью внизу живота. Сгибаюсь пополам, обняв себя за живот, и скатываюсь с кровати, хныкая от острой боли. На часах два часа ночью, за окном ветер усилился. В квартире холодно, и свет включен только в ванной комнате.

С похорон матери прошло две недели, и все время я пыталась выживать, как могла. Отсутствия в моей жизни Давида и смерть матери сильно подкосили мою волю жить. Но я заставляю себя просыпаться каждый день, подняться с теплой постели, и пойти на работу, которую нашла. Теперь, когда я живу одна в большом доме, возвращаться сюда не хочу. Одиночества пугает меня, ночами спать нормально не могу.

Я потеряла покой. И, кажется, медленно начинаю сходить с ума.

Когда накатывает очередная боль, отдаваясь спазмом, у меня перехватывает дыхание. И я не уверена, это боль фантомная или настоящая.

Сделав глубокий вдох, поднимаюсь с места, и как только оказываюсь на ногах, чувствую, как что-то мокрое и жидкое стекает по внутренней стороне бедра.

Глава 14

Открыв мутные глаза, я не понимаю, где нахожусь. Над головой что-то пищит, раздражая меня. В подкорке сознании стоит какая-то мысль, которая ускользает от меня. Я не понимаю, где нахожусь, что со мной, и почему все перед глазами так двоится и расплывается.

— В… воды, — шепчут мои онемевшие губы. Кто-то появляется над моей головой, гладит по волосам. Чувствую поцелуй в макушку, теплое дыхание касается моего лба.

— Нужно дать ей… ребенок в порядке… сильный стресс… остановить кровотечение…

В сознание проник обрывки каких-то фраз. Я пытаюсь понять, но все тщетно. Мне больно. Я устала. Почему я должна быть в сознании, когда так хочу спать? Зачем мне просыпаться, если там мне холодно?

Мне холодно, потому что… Почему мне собственно, холодно? Почему я чувствую одиночества?

Пытаюсь открыть глаза и шевелить руками, но у меня ничего не получается. Мое тело не подчиняется мне. Я не могу двигать свои конечности. Они словно в желе превратились.

— М-мама… — зову её, но никто не окликается.

— Спи, моя маленькая, спи. И прости свою непутевую папу. Не смог я оберегать ни тебя, ни твою мать.

Я не понимаю ничего из его слов. Но послушно засыпаю. И мне постепенно становиться спокойно.

Часть вторая

Действие второе

Глава 15

Два года спустя. Питер, весна. Наши дни

— Ты не волнуйся, с Максом ничего плохого не случиться. Они с Игнатом хорошо поиграли, — сказала Рита. Я улыбнулась, держа телефон между плечом и ухом, пока открывала дверь квартиры.

— Еще не поздно, я могу пойти к вам и забрать его.

— Ничего не хочу слышать. Нас тут трое взрослых, включая Дина, поэтому уследит за двумя малышами, мы можем.

Я усмехнулась, наконец, вывалившись в дом. На улице стояла холод, да еще и снег со вчерашнего дня не прекратился. Чувствую, как ноги намокли, а ботинки не спасли от суровой весны Питера.

Вообще, в Питере было здорово жить. Здесь ничто не напоминала мне о прошлом. Здесь была моя единственная семья, а там, в Москве, никто не остался.

— Все же не хочу вас с папой беспокоит, — попыталась возразить.

— Ничего не хочу слышать. Ты всегда на работе, отдыхать толком не успеешь. Завтра выходной, так поспи хотя бы один день нормально. Ладно, давай, твой папа пришел, я накрою ему стол. Завтра приведем Макса, а пока ты отдохни хорошенько.

— Ладно, поцелуй отца за меня. И если что, звони.

— Ничего не слышу. Ты что-то сказала?

Я только качаю головой и улыбаюсь. Победить эту женщину невозможно.

Попрощавшись с Ритой, прохожу в кухню, и набираю воду в чайник. В доме необычно тихо. Не играет вечно раздражающий телевизор, не слышно ворчания Натальи Михайловны, или шум, который создает Максим своим голосом, когда играет. При этих воспоминаниях на губах появляется улыбка.

Пусть сыну год и четыре месяца, он уже неплохо разговаривает и умеет ходить, что за ним уследить иногда невозможно. Наверное, я не преувеличиваю, как те мамаши, но мой сын умен не погодам.

Два года назад, когда я попала в больницу с угрозой выкидыша, и осталась совсем одна после смерти матери, папа появился неожиданно. Узнав, что я беременна, а отец моего ребёнка слился, папа поджал губы, нахмурив брови. Его лицо тогда сказал все, что он думает о нем. Но вслух он свои мысли никогда не говорил.

— Ты не волнуйся. Мы сами в силах вырастит его или её. Ты только отходи ребёнка, и как только тебе разрешит долгие дороги, я заберу тебя.

Так сказал тогда папа. И он сдержал свое обещание. И через три месяца я переехала к ним. Рита, его жена, которая тогда только родила Игната, приняла меня радостно. Все было прекрасно, папа с Ритой так помогли мне в сильную минуту, что я век буду благодарен им за это.

А потом когда мне надоела жить с ним, (они сами жили в двухкомнатной квартире) решила переехать от них. Но с деньгами у меня все было плохо. Папа наотрез отказался разрешить мне продать нашу квартиру в столице, аргументируя это тем, что пройдет время, и я могу захотеть вернуться назад. И если этот день наступить, у меня должно быть крыша над головой. Я тогда так расчувствовалась над его речью, и его решимостью, что расплакалась, и с трудом смогла взять себя в руки.

— Пусть тогда она живет с моей мамой, — встряла тогда в наш разговор Рита, укачивая на руках раскапризничавшегося Игната. — Будет ей и компаньонкой, и соседкой, и помощницей, да кем угодно, — махнула она рукой. — Если тебя так будет угодно, можешь ей и арендную плату платить. Но сразу предупреждаю, у мамы характер тяжелый, хоть и добрая, деньги с тебя не возьмет. Только потому, что ты будущая мать-одиночка.

Всё оказалась так, как и говорила Маргарита. Наталья Михайловна была замечательной женщиной, хоть и любила ворчать. И заменила моему Максиму настоящую бабушку. А потом жизнь как-то завертелось в новом месте.

Из приятных дум меня вывела свист чайника, который уже выкипел.

Быстро ужинав в одиночестве, убираю за собой, помыв несколько тарелок и чашку, из которой выпила чай. Потом расположившись в гостиной с книгой в руках, забываю о времени, увлекшись сюжетом в книге.

«Маттео кинул на меня мимолётный взгляд, словно я просто пустое место, и вернул внимания моему дяде, который что-то толковал мужчине. Мне бы забыть об этом, не думать и не принять близко к сердце. Но после того, как мы с ним разделили поцелуй в тот вечер, я не могу перестать думать об этом. О нем в частности. Маттео для меня казался недосягаемой мечтой до этого поцелуя, считала, что он безразличен ко мне. Даже презирает меня, но вчерашний поцелуй заставил меня посмотреть на нашу ситуацию под другом углом.

— Джулия не будет против этого брака, — услышала я, когда проходила мимо кабинета дяди к себе, и мои шаги невольно остановились. Я оглянулась вокруг, словно кто-то мог увидеть, как я подслушиваю разговор Маттео с моим дядей. И не увидев никого, я осмелилась и подошла к двери. Голос дяди сочился превосходством и полной пренебрежении. — Да и не имеет она права голоса в этом вопросе. До двадцати одного года я буду решать её судьбу, потому что являюсь её опекуном, и имею полное право распоряжаться ею так, как считаю нужным.

От слов дяди по моей спине пробежал холодок. Он никогда раньше не говорил таким тоном. По крайне мере, в моей памяти такого не было.

— Ты можешь распоряжаться её наследством, но не её жизнью, Алек, — глубокий голос Маттео звучал уверенно и холодно. Я почувствовала, как мое сердце забилось гулко, отдаваясь в ушах. — Не забывай об этом. И про наш договор тоже не забывай. Ты не имеешь на неё никаких прав.

— Так же, как и ты, — ехидно добавил дядя. Я нахмурилась, не понимая ничего из их разговора.

— Вот тут ты ошибаешься. Джулия моя, и только моя. И ты об этом, прекрасно знаешь.

— Что?

В комнате вдруг стало так тихо, что я не заметила, витая в своих мыслях. Пока дверь резко не отворилась, и передо мной появился злой Маттео.»

Я улыбнулась, предвкушая реакцию мужчины. Но глаза от усталости слипались, поэтому пометив страницу и строку, где остановилась, я отправилась спать, чтобы завтра проснуться с новыми силами.

Глава 16

— Волнуешься?

Рядом появляется Кира, которая работает в ресторане официанткой. Чиркнула спичкой, подпалив кончик сигареты и глубоко затянулась. Затем повернула голову в мою сторону, и как делала всегда, выпустила в мою сторону несколько колец дыма, заставив меня закашляться.

С этой дурой я знакома полгода, но так и не успела привыкнуть к её привычкам вечно дразнить меня или раздражать.

Я вышла на десять минут на перекур, хотя никогда в жизни даже в рот не брала эту дрянь. Особенно после рождения Макса я строга слежу за тем, что употребляю. Но иногда так хочется отпустить себя. Попробовать эти запрещенные вещи, и понять: правда ли можно наслаждаться ими, как утверждают?

— Немного, все-таки работа в зале не для меня, лучше посуды мыть в кухне, — вздыхаю, опираясь о косяк стены и скрестив руки на груди.

— Не думай много, зато сможешь малому купить что-то вкусное или что-то из одежду. Во время банкетов платить больше, чем обычно, — делиться Кира. Я ежусь от холода, согласна киваю на её слова. — Если банкеты будет несколько дней подряд, то я смогу накопить немного денег, и куплю Гене телефон, как он хочет. Айфон шестнадцатый, — с улыбкой говорит она.