Дилара Кескин – Наследник Сентерии (страница 7)

– Он чересчур высокомерен.

Брат понимающе вздохнул.

– Он очень привязан к Зиракову, и, возможно, из-за этого вы и поссорились, но, поверь, он хороший человек.

Мы подошли к моей комнате, пока говорили.

– Забыла спросить. О чем вы говорили с отцом?

Я заметила нерешительность во взгляде брата. Он явно колебался, стоит ли говорить.

– Думаю, тебе лучше не знать, – наконец произнес он.

После его слов я осознала, что он был прав. Я кивнула и ушла к себе.

Внутри оказалось очень тепло, но кромешная тьма напомнила о моем одиночестве. Я еще больше затосковала по Винсенту. Я не забыла, что он меня отослал, как вдруг осознала, что сильно беспокоюсь о нем. Слова Кассандры все еще звучали в моей голове. Мысль о том, что Винсент оказался один среди падальщиков, причиняла мне боль.

«Не ты ушла», – шептал голос в моей голове, но вместо облегчения я чувствовала ком в горле. Мне стало трудно дышать. Я стянула с себя богатое платье, и горькие слезы заструились по моим щекам. Я плакала и ненавидела себя за проявление слабости, но не могла остановиться. Я вздрогнула, но не от холода. Натянув на себя белую ночную рубашку, я бросилась на кровать. Схватив одну из подушек, я закрыла глаза, безуспешно пытаясь прогнать счастливые воспоминания. Я пыталась подумать о чем-то еще, но безрезультатно. Я провалилась в мир снов с мыслями о Винсенте.

Во сне я оказалась в нашей с Винсентом спальне во дворце Сентерии. Совершенно счастливая я сидела одна. Внезапно распахнулась дверь, и в комнату вошел Винсент, одетый не в привычный черный костюм, а в белую рубашку и светлые брюки.

– Ты предала меня, – крикнул он. Мое сердце пронзила боль.

– Я никогда не предавала тебя.

– На что ты надеялась? – Его глаза источали ненависть, а в голосе слышалось презрение. – Что я стану гордиться тобой, хотя ты просто подлая дрянь, подосланная своей матерью?

В горле саднило, а сердце колотилось как сумасшедшее.

– Я надеялась, что ты поймешь меня, – с мольбой в голосе ответила я. – Почему ты не на моей стороне, когда я так в тебе нуждаюсь?

Муж смотрел на меня с отвращением.

– На твоей стороне? – повторил он, словно даже мысль об этой возможности была совершенно нелепа. – Да меня от тебя тошнит. Теперь, избавившись от тебя, я смогу, наконец, взять в жены Викторию.

Меня затрясло, все вокруг словно замерло.

– Нет, – в отчаянии выдохнула я, обращаясь то ли к нему, то ли к себе. – Нет… – повторила я.

– Я рад твоему отъезду. Не возвращайся.

Он развернулся и открыл дверь, чтобы выйти.

Позабыв о гордости, я шагнула вперед и опустилась на колени. Я обвила руками его ногу и взмолилась в слезах:

– Не покидай меня. Ты мне так нужен.

Выражение его лица не смягчилось. Муж стряхнул меня и вышел из комнаты, оставив рыдать на полу.

Я проснулась в холодном поту, захлебываясь слезами. Моя грудь судорожно вздымалась, дыхание было прерывистым. Я пыталась убедить себя, что это – лишь сон. Наконец я смогла успокоиться. Душа болела, а тело пробирала дрожь. Я сжалась в калачик и обвила себя руками.

«Мне так больно, Винсент», – подумала я, прежде чем провалиться в предрассветный сон.

Глава 3

Цветок среди хаоса

Percival Schuttenbach – The Nightingale

Наступило утро третьего дня, как я очутилась в Зиракове, и четвертого, что я просыпалась вдали от Винсента. Я чувствовала себя настолько измотанной, что не могла открыть глаза. Меня беспокоила непрекращающаяся боль в животе. Я знала, что от еды мне станет легче, но у меня не было сил даже подняться в постели, чтобы съесть завтрак, который мне принесли.

Моя верная помощница Амелия услышала, что я уже несколько часов не встаю с кровати, и, отложив работу, принесла мне целебный чай. Я с отвращением уставилась на зелено-коричневое варево с плавающими сверху листиками. Аромат дивного напитка вызывал тошноту. Я поставила горячую чашку на прикроватный столик.

– Я не стану это пить.

Девушка взяла чашку и, видимо, возложила на себя роль строгой матери, заставляющей ребенка делать то, что он не хочет.

– Простите, принцесса, но, думаю, мне придется настоять. Вы толком ничего не едите, так что выпейте хотя бы чай, который я принесла. Иначе такими темпами вы заболеете.

Я скорчила недовольную гримасу. Я категорически не хотела соглашаться с девушкой, но понимала, что она права. Мои любовные терзания и пренебрежение к собственному здоровью не вернут Винсента и не сделают меня счастливой. Я обхватила чашку руками и, стараясь не вдыхать аромат напитка, сделала несколько глотков. Обычно вкус меда и корицы не вызывал отвращения, но сейчас я чувствовала, что жидкость подступает к горлу.

Я тяжело дышала, допивая свой чай, и думала, что выгляжу крайне неуклюже, но Амелия чуть ли не плакала от радости. Девушка забрала чашку из моих рук и поставила ее на поднос.

Я откинулась на подушки. Желудок сжался, меня ощутимо тошнило.

– Вы так убиваетесь, что ваше тело наконец взбунтовалось.

Амелия присела на край кровати и откинула мои волосы, чтобы проверить, нет ли у меня жара.

– Это тебе карты подсказали? – криво улыбнулась я.

– Не смейтесь надо мной, принцесса, – попросила девушка. – Я серьезно.

Волшебный чай Амелии помог мне куда быстрее, чем я ожидала. За считаные минуты тошнота отступила. Я без труда открыла глаза. От усталости, которую я чувствовала после пробуждения, не осталось и следа. На смену пришел сильный голод. Я встала с кровати и направилась в ванную. После я накинулась на еду так, словно оголодала. Завтрак показался мне самым вкусным из тех, что я когда-либо ела в жизни. Я наслаждалась едой, когда в мои покои вошла служанка и сообщила, что Лена ожидает меня в саду. Наши с Леной отношения не отличались теплотой, и я неприятно удивилась грядущей встрече с сестрой. Служанка присела в реверансе и покинула комнату. После ее ухода я облегченно вздохнула, мне не хотелось срываться на ней.

Я отодвинула поднос с едой, быстро встала и прошла к шкафу. Я выбрала черное платье с эффектным вырезом на груди. Его подол был искусно расшит серебряными нитями. Я накинула черный плащ и распустила свои рыжие волосы. Покинув комнату, я направилась в сад. Около места, где меня ожидала Лена, слышался лязг металла. Звук становился все громче. Меня снедало любопытство. Я машинально нахмурилась. Во мне проснулась озорная девчонка, и я ускорила шаги от нетерпения.

Наконец, выйдя в сад, я увидела, что моя сестра занимается фехтованием с крупным стражником. На Лене была белая рубашка, которая, казалось, ей велика как минимум размера на два. Льняные широкие брюки Лена перетянула ремнем на талии. Она собрала темно-каштановые волосы в хвост на затылке, но несколько прядей выбились и ниспадали на мокрый от пота лоб. Девушка беспощадно атаковала мужчину перед собой, искусно орудуя мечом. Стражник в кроваво-красной рубахе ретиво отвечал на выпады принцессы Зиракова. Они сражались с такой самоотдачей, что я невольно залюбовалась, с нетерпением ожидая исхода битвы.

Лена совершила отвлекающий маневр мечом и попыталась ударить мужчину кулаком, но тот ее опередил. Стражник с силой толкнул Лену локтем, и сестра со стоном упала на землю. Я в изумлении смотрела, как на губах Лены выступает кровь. Мужчина направил меч на девушку и начал медленно считать.

– Один.

На счет «три» Лена проиграет.

– Два.

Стражник шагнул ближе. Лена внезапно пнула мужчину в пах. Удар оказался несильным, но весьма эффективным. Мужчина повалился на землю. Не теряя времени, Лена быстро прыгнула на него сверху, прижала к земле и сосчитала до трех.

Убедившись в победе, Лена бросилась на землю, притянула колени и глубоко прерывисто задышала.

Одна из служанок принесла принцессе стакан воды. Я опомнилась и подошла к сестре.

Стражник наконец оклемался. Мужчина поздоровался со мной и покинул нас, все еще тяжело дыша.

– Это было впечатляюще, – признала я.

– Спасибо, – ответила Лена и продолжила жадно пить.

– Зачем ты меня позвала? – спросила я, переходя сразу к делу. – Что-то случилось?

Лена посмотрела на меня, щурясь от солнца.

– А должно было?

– Ты права, – рассмеялась я, – мы же часто болтали по душам.

Лена неодобрительно покачала головой:

– Ты такая глупая, Китана.

– Куда мне до тебя, Лена.

Я чувствовала, как во мне закипает ярость. Лена внезапно села.

– Интересно, – произнесла сестра, задумчиво прикусив губу. – Ты когда-нибудь задумывалась, почему мать тебя отослала?

Что-то в ее тоне задело меня, хотя я и не понимала, что именно.

– Ты знаешь? – спросила я.