Дилара Кескин – Наследник Сентерии (страница 39)

– Уже лучше, – заявила я, откинув назад упавшую на плечо прядь волос.

Андре глубоко вздохнул, сидя на своей лошади. Он натянул тетиву лука, прицелился, возвел стрелу на уровень глаз и, наконец, разжал пальцы. Стрела в мгновение ока поразила цель, и подстреленный олень рухнул на землю.

Сопровождающие нас слуги собрались возле оленя. Они тоже получали свою часть добычи, поэтому были очень довольны.

Андре распрямился в седле, наслаждаясь точным попаданием. Тао повернулся ко мне.

– Каждый из нас подстрелил кого-то, – произнес брат. – Ты же не удосужился даже стрелу из колчана достать. Что с тобой, брат, потерял сноровку?

Я был искусным стрелком, мог поразить любую цель, но в последнее время, особенно после гибели ребенка, я задавался вопросом, действительно ли я могу делать все, что хочу. Я улыбнулся и собирался ответить, но вмешался Иван.

– Его жена этого не одобряет.

– Что за чушь ты несешь? – нахмурился я. Китана командовала мной в спальне, но за ее пределами мой авторитет оставался неоспорим.

– Не сердись, брат, – вздохнул Иван. – Мне просто кажется, что старого Винсента уже нет. На его месте теперь милый котенок, который во всем советуется со своей женой.

Я продолжал пристально смотреть на Ивана. Брат кашлянул и отвернулся. Казалось бы, тема закрыта, но я почувствовал необходимость ответить.

– Никакой я не котенок.

– Хорошо, – согласился Иван, не глядя на меня, – раз уж ты так говоришь.

Я понимал, что каждое сказанное им слово лишь усиливает мою злость, но все равно хотел знать, что на уме у брата.

– Говори, что думаешь, – процедил я.

Андре и Тао с любопытством наблюдали за нами. Я поблагодарил богов, что среди присутствующих не оказалось Эзры. Я бы задушил Ивана, если бы он отпустил этот комментарий в мой адрес при Эзре.

Иван скептически посмотрел на меня, но, заметив мою решительность, продолжил:

– Ладно. Кажется, с Китаной ты немного размяк.

– В чем дело, Иван? – насмешливо улыбнулся Тао, пытаясь раззадорить Ивана.

– Хорошо, – продолжил Иван, явно желая проявить себя. – У тебя ведь сейчас плохие отношения с Китаной?

Я ни с кем не делился деталями наших с женой отношений, и вопрос Ивана меня удивил. Я не знал, что наше отчуждение так заметно. Иван понимающе улыбнулся, когда я не ответил.

– Временами в отношениях мужа и жены может наступать холод, – возразил я. – И что доказывают твои слова?

Я искоса наблюдал за Андре, надеясь заметить хоть какие-то эмоции, но выражение лица брата оставалось каменным.

– Могу я узнать, почему вы ссоритесь? – ответил Иван вопросом на вопрос.

– Нет.

– Ладно, – ничуть не обиделся брат. – Я и так знаю.

– И почему же?

– Китана превратила тебя в какого-то детеныша панды и теперь сожалеет об этом. Она скучает по тому сильному мужчине, которого знала до замужества, но не говорит прямо. Поэтому она бесится из-за любой мелочи.

– Ничего подобного! – завопил Тао. – Ты совсем с ума сошел. Я не понимаю, как можно строить такие догадки, совершенно не зная, что между ними происходит.

– Слушай, мне и не нужно этого знать. Китана – женщина и как все подобные ей особи имеет определенный взгляд на мужчин.

Тао снова насмешливо улыбнулся:

– Неужели, брат? Ты самый младший в семье, но так много успел узнать о женщинах.

– Мне восемнадцать, Тао, – вздохнул Иван. – Я не настолько мал, как ты думаешь. Кроме того, мне не нужно изучать женщин, чтобы доказывать свою правоту.

– Думаешь, Китана будет уважать меня больше, если я стану вести себя жестче? – прервал я. Очень глупо с моей стороны спрашивать совета брата, который младше меня на семь лет и ничего не знал о любви, жизни, Китане и дворцовых интригах, но почему-то его слова посеяли во мне зерно сомнения. Я никогда не сомневался в любви Китаны. С другой же стороны, я не предполагал, что со стороны кажусь таким мягким, как сказал Иван. Но неужели Китане надоело однообразие? Неужели именно мягкость в моем общении с ней повлияла на то, что она все еще обижается и даже не советуется со мной, когда ввязывается в дворцовые интриги?

– Именно это я и имею в виду, – произнес Иван, не подозревая о моих мыслях. – Женщины любят романтизировать зло. Чем суровее ты с ними, тем сильнее они тебя любят.

В глазах Тао читался ужас.

– Во имя богов, – произнес он, – как ты пришел к подобным умозаключениям?

– Если мне не веришь, посмотри на Андре.

В зеленых глазах Андре появилась тревога.

– Какое отношение это имеет ко мне?

– Все мы знаем, как плохо ты относился к Рене, как ей изменял, – с энтузиазмом разъяснял брат. Тао предупредительно кашлянул, но Иван не обратил на это никакого внимания.

Неудивительно, что Тао нервничал, ведь Андре изменил Рене с моей женой. Я закусил губу и отвернулся, пытаясь сохранить самообладание.

– И с каждым разом Рена все больше привязывалась к Андре.

– Между Реной и Китаной существует огромная разница, – возразил Андре. – Нельзя ожидать, что Китана отреагирует так же. Может быть, она только больше отдалится, если поведение Винсента изменится, откуда ты знаешь?

– Я сказал лишь то, что думаю, – пожал плечами Иван. – Чем хуже ты относишься к женщинам, тем сильнее они тебя любят.

Затем брат неожиданно рассмеялся, тряхнул поводьями, подгоняя лошадь, и умчался вдаль.

Винсент отправился на охоту с братьями, и весь мой день был свободным. Сначала я хотела прогуляться по городу, но затем решила, что куда лучше позвать массажисток и позаботиться о себе.

Я приняла душ, вытерлась и облачилась в серый атласный халат. Несколько минут спустя прибыли служанки, знаменитые девушки, чьи руки, как я слышала, буквально исцеляют. Массажистки заметно волновались, но я послала им успокаивающую улыбку.

Девушки нанесли на мое тело изобретенный ими цветочный лосьон и принялись меня массажировать. Я расслабилась и ругала себя, что не додумалась воззвать к этим волшебницам раньше. Лежа на скамье, я наслаждалась процедурой. Девушки нанесли на мое лицо маску из глины, и моя кожа стала как у младенца. На глазах лежали ломтики огурца, закрывая обзор.

Внезапно дверь распахнулась, я вздрогнула и подскочила. Огурцы упали на пол. На пороге стоял Винсент в белой рубашке и черных брюках. Мужчина сильно запыхался, а глаза казались безумными.

Девушки, сидевшие вокруг меня на полу, встали при внезапном появлении Винсента. Мы все выжидающе на него смотрели.

– Я мужчина, – взревел Винсент.

Я растерялась и не знала, что сказать. Не каждый день мой муж выбивал двери и кричал, что он мужчина.

– Ну, поздравляю. Я рада за тебя, – ответила я. Девушки прыснули от смеха. Винсент покраснел, но приосанился.

– Уходите, – велел он служанкам. Девушки немедленно вышли, оставив нас одних.

– В чем дело, Винсент? – спросила я. – Ты выглядишь расстроенным.

Винсент продолжал мерить шагами комнату, потом внезапно остановился перед скамьей, на которой сидела я. Мужчина скрестил руки на груди, словно ждал объяснений.

– Кто разрешил тебе приглашать служанок?

– Прошу прощения? – я вскинула бровь.

– Ты меня услышала, женщина.

Его голос звучал очень наигранно, но я не улыбнулась. Эта внезапная грубость меня рассердила.

– Я должна спрашивать у тебя разрешение, что мне можно делать, а что нет?

Винсента удивил мой резкий ответ. Он перестал хмуриться. На лице появилось изумление.

– Конечно, я же твой муж.

Я до боли стиснула зубы. Больше всего в жизни я ненавидела, когда кто-то пытается чрезмерно меня контролировать, прямо как Винсент в этот момент.

– Не смей мне приказывать и разговаривать со мной таким тоном.