Дикон Шерола – Выжившие (страница 6)

— Я в шоке! Вайнштейн даже не спросил, зачем мне код… А ведь всегда был таким дотошным. Неужто считал мою энергетику?

— Скорее мою, — равнодушно ответил Лесков, замечая, как к ним приближаются солдаты, теперь уже с целью задержать их. Конечно же, нужно было объяснить свое решение покинуть станцию и уж тем более — активировать единственный уцелевший поезд. Однако в этот раз Дмитрий решил ограничиться внушением страха.

Вскоре он и наемник скрылись в кабине лифта, и тогда Эрик снова попытался выяснить, что задумал этот чокнутый русский. Глядя на то, как Дмитрий подготавливает шприц для первой инъекции, Фостеру сделалось не по себе. Неужели «эпинефрин» каким—то образом влияет на связь с кайрамами? И что это за такой «чудо—телефон», который срабатывает только после укола? Всё происходящее походило на какой—то сюрреалистический бред, а Лесков еще больше усугублял это сходство своим молчанием.

Только в поезде Барон наконец обратился к своему встревоженному спутнику. Он отложил планшет, по которому следил за своими друзьями на поверхности, и тихо произнес:

— Когда я уберу роботов, отведите группу к поезду и возвращайтесь на базу.

— Вы уберете? Черт возьми, Дмитри, я не понимаю этих ваших загадок. Говорите прямо: я не очаровательная барышня, которую нужно развести на романтическую ночь! Там, на поверхности, как минимум двадцать три боевых единицы. С чего вы решили, что кайрам придет нам на помощь?

— Потому что я всё вспомнил.

Губы Лескова тронула странная улыбка, а уверенность, прозвучавшая в его голосе, настолько поразила Фостера, что он не нашелся, что ответить.

— Чтобы добиться того состояния, мне потребуются всего четыре ампулы, вколотые без длительных временных промежутков, — задумчиво продолжал Дима. — Тогда меня спасла лишь передозировка и всплеск природного адреналина. Как—никак падение с высоты.

«Да о каком состоянии, черт возьми, идет речь?» — хотел было спросить Эрик, однако, взглянув на Лескова, он понял, что уже знает ответ. И в глубине души всегда знал. Сознание противилось принять подобную мысль, потому что годы, проведенные в лаборатории США, научили его верить в то, что полукровки не могут обращаться в истинную форму. Ученые потратили немало времени, пытаясь найти способ, как передать силы «иных» обычным людям, и заставить полукровку обратиться в кайрама. Вот только среди этих ученых не было ни одного «энергетика». В отличие от химиков, которые ориентировались преимущественно на результаты проведенных опытов, Вайнштейн фиксировал малейшие изменения энергетики Дмитрия. Именно поэтому, когда в его палату ворвался Фостер и потребовал назвать код от сейфа, Альберт не задал ни единого вопроса. В этот момент он отчетливо почувствовал, как энергетика Лескова снова изменилась, напоминая ту, что ощущалась на Калифорнийском полуострове. Альберту не нужно было ничего спрашивать, чтобы понять, что «истинный» находится на Спасской.

Когда поезд остановился на станции «Невский Проспект», Дмитрий в который раз посмотрел на планшет, умоляя провидение дать ему еще пару минут. Кольцо роботов теперь оставалось неизменным, что означало, что Кристоф и Жак могли только защищаться. Ни одна вражеская точка больше не погасла, зато поредела группа солдат. Четверо погибли, но точка Эс Пэ 79, обозначавшая номерной знак Бехтерева, все еще двигалась.

Выбравшись из вагона, Дмитрий бегом бросился к выключенному эскалатору, ведущему на поверхность. Он не обращал внимания ни на окоченевшие трупы под его ногами, ни на Фостера, который заметно отстал, брезгуя наступать на мертвецов. Эрик нагнал Лескова только когда тот уже выбежал на улицу и начал вкалывать себе ампулу за ампулой.

Тем временем на территории «Гостиного Двора» вовсю шло сражение. Истратив все боеприпасы, которые у них были, Иван, Матэо, Жак, Кристоф, Руслан, а так же еще несколько солдат со Спасской были вынуждены скрываться под телекинетическим барьером. Жак прекратил уничтожать роботов лишь в тот момент, когда почувствовал, как у него носом пошла кровь. Так было всегда, когда он использовал свои способности слишком долго. В свою очередь Кристоф все еще держал невидимый купол, который под градом выстрелов и взрывных волн начал

предательски подрагивать. Сумки с лекарствами, которые мужчины сумели собрать, теперь небрежно валялись на земле.

— Жак, помоги мне! — в отчаянии воскликнул Шульц, чувствуя, что защитный барьер начинает слабеть. Голова нещадно болела, словно в нее вонзали раскаленные спицы, но мужчина еще пытался сдержать атаку врага. Он вытянул руки вперед, будто желая укрепить невидимую стену, но на самом деле эта была лишь жалкая попытка удержать концентрацию.

«Как дирижеры», — шутил Вайнштейн на тему подобного размахивания руками. Но сейчас Кристоф был рад, что вспомнил об этой неуместной шутке: барьер немного стабилизировался. В свою очередь Жак, стерев с лица кровь, поспешил укрепить его.

— Это бесполезно, — еле слышно произнес Матэо, с ненавистью оглядывая окруживших их роботов. — Они не уйдут до тех пор, пока нас не уничтожат.

— Что, предлагаешь выйти им на встречу? — вырвалось у Руслана. — Надо найти способ, чтобы как—то отвлечь их, как—то обмануть. Да, Иван? Надо что—то предпринять!

Бехтерев не ответил. Он судорожно стискивал в руках автомат с пустым магазином, прекрасно понимая, что испанец прав. Это было откровенным безумием — пойти за лекарствами, в то время как на поверхности рыщет столько «ликвидаторов». «Процветающие» словно сгоняли их с соседних территорий, желая нанести финальный удар по Петербургу.

В тот же миг Иван подумал о дочери. Она не хотела отпускать его, даже несмотря на то, что Адэн, Ромка и отец Макса Лосенко нуждались в лекарствах. Тогда, видя, что ее слезы не приносят результата, Вика попросилась пойти вместе с ним. И, наверное, впервые с того дня, как Иван забрал девочку из квартиры Алины, она была настолько напугана. Вика наконец увидела истинное лицо войны, ее голодные жадные до крови глаза, и ужаснулась. Это существо, этот зверь, взращенный несколькими богатыми людьми, вырвался на свободу и теперь уничтожал всё на своем пути. И даже она, полукровка, которая умела разделять воду на капли, оказалась бессильна.

Но эти мысли немедленно испарились, когда темноту внезапно разорвала огненная вспышка. Столп пламени обрушился на роботов, и Иван буквально кожей ощутил его тепло. В одно мгновение механические солдаты превратились в оплавившиеся груды металла, а снег вокруг них — в пар. Из—за него толком ничего не удавалось разглядеть, но шквал выстрелов, направленный на телекинетический купол, разом прекратился. «Ликвидаторы» распознали более опасного врага и сконцентрировали внимание на нем.

— Что происходит? — в ужасе вскричал один из солдат Спасской, обратившись к Хансу. В темноте он наконец различил силуэт, промелькнувший прямо у них над головами. — Кто здесь, Ханс?

Но «энергетик» молчал. Он был настолько потрясен охватившими его эмоциями, что не знал, как реагировать на происходящее. Ханс чувствовал, что вот—вот рассмеется. Или заплачет? Наверное, впервые с момента отправления воды он посмел поверить, что у них еще есть шанс спастись. Кайрамы все же вступили в войну.

Энергетика спутников обрушилась на парня, эхом повторяя его удивление, непонимание и, главное, надежду. И Ханс не мог больше противиться своим ощущениям. Роботы уходили, ведомые своей новой целью, и тут же сгорали.

— Кайрам! Вон он, промелькнул! Видели? — воскликнул Матэо и весело расхохотался. — Черт подери, стоило выбраться из норы, чтобы увидеть такое! Смотрите, как он их! Да, амиго, давай, сожги этих ублюдков!

— Кайрам? — недоверчиво переспросил Иван, жадно вглядываясь в небо. Господи, он столько раз слышал об этих существах, но до сих пор не мог по—настоящему поверить в их реальность. Это ведь персонажи детских сказок, которые так любила перечитывать его дочь. Разве такое могло существовать на самом деле?

— Он самый! Чистокровный! — отозвался испанец. — Я же говорил, что однажды они придут на помощь.

— Да, но почему только один? Или их тут несколько? — усомнился Жак. — Я насчитал всего одного.

— Тут и одного хватит. Можем возвращаться на базу.

— Постой, Матэо, но разве можно так просто уйти? — теперь уже вмешался Руслан. Он все еще не верил в то, что некое создание с другой планеты снова вмешалось в сражение и спасло им жизни. — Может, надо поговорить с ним? Может…

— Эй, там, кажись, Лесков! — внезапно перебил его Иван, разглядев в тумане черную фигуру со шлемом на голове.

— Фостер! — с улыбкой поправил его Ханс. В тот же миг наемник налетел на невидимый купол, после чего красноречиво постучал по нему кулаком. — Я не чувствую в его энергетике угрозы. Кажется, он пришел, чтобы помочь.

— Он и помочь? — рассеянно переспросил Кристоф. — По—моему, эти слова вообще не сочетаются.

Однако он все же приподнял купол и позволил Эрику приблизиться. Запыхавшийся от быстрого бега, Фостер снял с себя шлем, подставляя разгоряченное лицо прохладному воздуху, после чего произнес:

— Что уставились? Валим отсюда!

— Ты откуда здесь взялся? — спросил Руслан.

— Меня больше интересует, откуда здесь взялся кайрам? — перебил его Бехтерев. — Он теперь с нами воюет? Или снова улетит, и потом ищи—свищи? Надо поговорить с ним, чтобы вместе защитить Спасскую.