Дикон Шерола – Выжившие (страница 31)

Наконец они выбрались на крышу. Елена почувствовала мягкую прохладу ночного австралийского ветра. После зловония мертвых городов, здешний воздух показался ей едва ли не пряным. Здесь не было ни изуродованных трупов, ни искореженных машин, ни разрушенных зданий. Внизу к постройке уже стекались «ликвидаторы», однако больше эти роботы девушку не волновали. Она и ее спутники наконец сделали долгожданную «инъекцию», и вскоре в небе над Новой Гнивеей показались кайрамы.

Городок утонул в пламени. Драконы уничтожали здание за зданием, не колеблясь ни на секунду. Огонь растекался по земле, поглощая все новые территории, не щадя ни машин, ни людей. То и дело до кайрамов доносились отчаянные крики сгорающих заживо, но ни один из крылатых ящеров не испытывал сострадания. Каждый из них помнил, как в не менее страшных муках, погибали их отравленные близкие.

Враг не ожидал столь стремительной расправы. Это чувствовалось в их энергетике, пропитанной паникой, отчаянием и хаосом. Люди напоминали муравьев в подожженном муравейнике, которые лихорадочно пытались найти укрытие. Страх, внушаемый Еленой, сводил их с ума, заставлял кричать и корчиться от ужаса. Они падали на землю, всхлипывая и качаясь из стороны в сторону, словно душевнобольные.

Попытки поднять беспилотники тоже не увенчались успехов — Илларион разломал их так быстро, словно и не было ничего. С земли ему помогал все тот же старик, который позже сам себя уничтожит…

Кайрамы обрушивали свою ярость на всех, до кого только могли добраться. Если же, как в случае с полукровками, это не могло сделать пламя, то их уничтожали внушением или телекинетическим ударом. В течение нескольких минут военноморская база с семидесятью пятью судами превратилась в обуглившийся склеп, над которым, словно демонические птицы, кружили драконы.

Едкий дым накрыл землю черным одеялом, не позволяя толком рассмотреть последствия страшного возмездия. Тогда Елена, сделав последний круг над уничтоженной базой, первая устремилась в сторону правительственного здания, где находился телепорт, способный вернуть их домой.

Ни она, ни ее спутники ничуть не удивились, обнаружив, что в здании никого нет. Конечно же, гибнут пешки: все «управленцы» тем временем использовались вышеупомянутым телепортом и перескочили в более безопасное место. Быть может, здесь даже присутствовал кто—то из Совета Тринадцати.

В этот момент Елена почувствовала, как ее охватывает досада. Она бы многое сейчас отдала, чтобы собственноручно расправиться с кем—нибудь из этих проходимцев. Например, внушила бы им что—нибудь настолько жестокое, насколько было способно ее воображение.

Прежде от подобной мысли ей бы сделалось жутко. Она была уверена, что в глубине души люди хорошие, просто все они оказываются в плохих обстоятельствах. Голодный ворует не потому, что он злой, а потому, что хочет есть. Завистливый язвит не потому, что завидует, а потому, что ему чего—то не хватает для счастья. А чего не хватало «процветающим»? Денег? Славы? Любви? Уважения? Нет… Не хватало власти. Той самой, что опьяняет похлеще абсента.

— Лен, тебе бы. — услышала девушка несколько смущенный голос Иллариона, а затем вдруг осознала, что ее тело приняло прежнюю форму. В отличие от мужчин, чья кожа еще некоторое время оставалась практически полностью покрыта чешуей, Елена оказалась совершенно обнаженной.

— Проклятье! — вырвалось у нее. Лицо девушки стыдливо вспыхнуло, и она попыталась прикрыться хотя бы руками. Благо, в этот момент Шевченко придумал, что может послужить для нее одеждой.

— Флаг «Золотых»? Серьезно? — растерянно произнесла она, когда Илларион с помощью телекинеза сорвал со штока триколор с гербом и обернул его вокруг тела девушки.

— Извини, платья от «Валентино» закончились, — все так же смущенно ответил украинец. Лена нравилась ему уже давно, но он никак не ожидал, что увидит ее обнаженной в таком неромантичном месте, да еще и в компании других солдат.

— К черту «Валентино», хотя бы чешую оставили, — Елена поспешно закуталась во флаг. — Вы—то вон, хоть и похожи на балерунов в латексе, но плюс—минус одеты… А я.

В тот же миг девушка прервалась, почувствовав, что сейчас не время и не место жаловаться. Она замолчала, и ее спутники, все ее смущенные, направились следом за ней. Никому из них до сих пор не верилось, то они возвращаются домой. Живыми. Ярость отступила, оставляя место сомнениям, растерянности и какому—то пугающе жестокому ликованию.

Как Лесков и предсказывал, телепортационная «арка» начала синхронизироваться с петербуржской, едва группа приблизилась к ней. На панели управления отобразилась знакомая «лента» загрузки и кординаты петербуржского портала.

— Прости меня за Влада, — еле слышно произнес Илларион, поравнявшись с Леной. — Тот проклятый дед оказался сильнее. Я просто не удержал.

Девушка заставила себя понимающе улыбнуться, не желая, чтобы Шевченко винил себя в случившемся. Это была военная операция, которая должна была закончиться либо победой, либо поражением. Они победили. Первую голову гидры удалось отрубить, пускай и с потерями.

— Как думаешь, у остальных так же, как и у нас? — продолжил Илларион, наблюдая за панелью управления телепорта.

— Надеюсь! — Елена снова заставила себя улыбнуться. — Может, они уже дома и заваривают себе чаи.

Говорить сейчас ей не очень хотелось. Перед глазами все еще стояли картины сожженного городка, а в сердце клокотала ярость.

— Что ты будешь делать потом, когда война закончится? — тем не менее Илларион продолжал. — Возможно, она уже закончилась.

— Я не думала об этом. До сегодняшнего дня моим главным занятием было выживание. И общение с солдафонами вроде тебя.

— Да какой из меня солдафон? Я ведь даже не служил.

Договорить Шевченко не успел: их разговор был прерван отворившимися створками кабины телепортационной «арки». Елена и Илларион переглянулись, после чего парень жестом предложил ей войти первой. Следом зашли и остальные. Знакомая яркая вспышка затопила помещение, а, когда они снова открыли глаза, то с облегчением обнаружили себя внутри кабины петербуржского портала.

Однако долгожданной радостной встречи победителей не состоялось. Спустя минуту Елена и ее спутники узнали, что остальные группы до сих пор не вернулись, а состояние Адена стремительно ухудшается.

— Отправьте меня обратно, — в тревоге воскликнул Илларион. — Отправьте меня к моему брату! Я не буду здесь сидеть и ждать, пока они там погибают.

— Придется! — прервал его глава Спасской. — Обратиться второй раз вы не сможете — «эпинефрин» убьет вас. А погибать в обличье полукровок мы вам не позволим. Вы и так уже потеряли Влада. Отвоевались на сегодня.

— Что у них там происходит? — теперь уже вмешалась Елена. — Известно, где находится Лонгвей?

— Ни черта неизвестно. Ни та, ни другая группа до сих пор не вышли на связь.

Глава XVI

Что касается группы Кристофа Шульца, то ни их лидер, ни остальные участники никак не могли унять охватившую их тревогу. Особенно это было заметно по Хансу. Молодой немец затравленно смотрел на своих спутников, с ужасом ожидая момент перемещения в Новую Зеландию. А ведь когда—то он мечтал посетить эту страну. Погулять по тропинкам хоббитов, сфотографировать бесконечные зеленые поля, окунуться в красоту здешней природы. Новая Зеландия была его детской мечтой, этаким неизведанным уголком сказки, куда попадают только взрослые и богатые.

Но, как кто—то сказал: «бойтесь своих желаний!» Через минуту мечта Ханса станет реальностью, вот только лицо этой самой мечты было обезображено войной. Он и его спутники отправлялись на территорию подземной военной базы, где у них не было шанса даже обратиться в истинную форму.

Вот выберетесь на поверхность, и тогда. А что тогда? Где гарантии, что их не

уничтожат в первую же секунду после перемещения?

Взгляд Ханса остановился на лице Матэо. Даже этот, казалось бы, прожженный жизнью человек, не мог скрыть своего волнения. Это чувствовалось в его энергетике, отражалось в глазах медными крапинками.

Когда Кристоф хотел было приободрить спутников парой слов, на лице испанца отразилось раздражение. Особенно после фразы: «Действуете точно по моим указаниям!» Казалось, его не слишком устраивало то, что их группу поведет Кристоф. То ли это било по его самолюбию, то ли ему просто не нравился Шульц, но в воздухе сквозило некоторое напряжение.

Рядом с Матэо стояла Вероника — невысокая тоненькая девушка в ярко—алом платье. В другой ситуации Ханс бы непременно отметил ее вызывающую красоту: чувственные губы, смуглая кожа, густые черные волосы до середины спины, точеная фигура. В окружении военных она походила на красную розу, брошенную среди камней. И то, как она беспомощно цеплялась за руку Матэо, делало ее еще более хрупкой. Ее энергетика сочилась страхом, однако, как и у испанца, в ней чувствовалась какая—то обреченная решимость. Как у человека, который готов идти до конца.

Затем Ханс перевел взгляд на Владимира, «энергетического», который прибыл сюда из Москвы. Этот неприметный человек стоял в самом углу телепортационной кабины и смотрел куда—то в пол, словно на нем были написаны какие—то ответы. Его энергетика была ровной, но и он боялся не меньше остальных. Поговаривали, что прежде этот тип работал на Дмитрия, и было непонятно, какие услуги он оказывал Черному Барону. Возможно, какой—то криминал. Отсюда напрашивался вопрос: станет ли подобный человек подставляться в случае опасности? Или же он, как Фостер, чуть что — сразу в кусты?