Дикон Шерола – Выжившие (страница 2)

На планете Земля Адэн оставался последним полукровкой, который обладал столь мощными способностями. Всех остальных «Совет Тринадцати» предусмотрительно перебил, так как никто не мог гарантировать их стопроцентного подчинения. «Блуждающим» нельзя было навязать свою волю, так как во сне они немедленно «очищались». Нельзя было заранее прочесть их мысли или проследить местонахождение, пока они спят. А спать эти твари могли сутки напролет…

Так как же получилось, что четырнадцатилетний подопытный мальчик стал последним «блуждающим»? Джорджу до сих пор не верилось, что именно Корнелиус Адлер, самый главный ненавистник полукровок, в итоге окажется тем, кто спасет ему жизнь. Всё началось с дочери ученого, Рэнэ. Пока ее отец занимался исследованиями, она, сама того не зная, познакомилась в ресторане с «чистокровным». В течение полгода они скрывали свои отношения, пока любознательный отец при помощи «энергетического» не захотел выяснить, с кем встречается его умница—дочь.

Ответ на этот вопрос стал для Корнелиуса сродни удару. В тот же день он вышвырнул дочь из дома и велел не возвращаться до тех пор, пока она не избавится от своего омерзительного ухажера. Адлер надеялся, что после такого его дочь наверняка одумается. Но нет, их общение полностью прервалось на несколько лет, и никто не пытался примириться первым. Но однажды утром ученому внезапно позвонили из роддома и сообщили, что его дочь скончалась при родах. Найти отца не удалось. Таким образом Корнелиусу на правах единственного опекуна предложили забрать ребенка себе.

Об отце мальчика действительно ничего не удавалось узнать, и поэтому, охваченный ненавистью, Корнелиус таки решил забрать мальчика. Вот только поместил он новорожденного не в детской комнатке своего роскошного особняка, а в лаборатории. Таким образом мужчине хотелось поквитаться за сломанную жизнь его маленькой любимой девочки.

С каждым годом его ненависть к несчастному ребенку только усиливалась, и, наверное, лишь сходство Адэна с матерью не позволяло ученому «переступить черту». Глядя на своего внука, он видел в нем Рэнэ — те же глаза, тот же подбородок, та же форма губ. Всё изменилось, когда Адлер узнал, что планируется массовая зачистка «блуждающих». Эти особи могли навредить благополучию проекта «Процветание», поэтому еще до того, как Джордж Уилсон сообщил ему о своих планах, старик обеспокоился судьбой Адэна.

Это озарение было подобно ослепительной вспышке — в первую минуту страх за жизнь «ублюдкого полукровки» неприятно поразил ученого. Сам того не замечая, он привязался к мальчику, и теперь был напуган. Любая проверка энергетики могла выдать Адэна с головой, поэтому старик решил пойти на отчаянный шаг — сначала истощить мальчика, а потом ввести его в кому. Только так энергетика «блуждающего» могла стать по—настоящему слабой и от этого незаметной.

В документах Адэна обозначили, как результат генетического эксперимента: внедрение генов полукровки в тело обычного детдомовского ребенка. Мутация якобы должна была занять несколько лет и в случае успеха открыть людям невероятные возможности. Поэтому поначалу Адлер даже отклонил предложение Совета Тринадцати переехать в Сидней. Когда же ему предложили забрать с собой свою «разработку», ученый всерьез испугался, что его хитрость разоблачат. Поэтому предложил попросту оставить лабораторию под наблюдением нескольких ученых и охраны, которым пообещали по завершению «проекта» переезд в Австралию. Правда, до этого момента ученый так и не дожил.

Проследив за перемещениями Лескова и Фостера, «процветающие» быстро «сложили два плюс два» и выяснили, что же за странный объект так старательно изучал Адлер. Во время допроса с «шепчущим» ученый во всем сознался, после чего его расстреляли.

— Прокол с «блуждающим» — это неприятная оплошность, которая будет исправлена в ближайшие дни, — мрачно заявил Джордж Уилсон, почувствовав на себе испытующий взгляд Бранна. — Завтра ночью Петербург снова атакуют.

— И они снова отобьются, — холодно отозвался Киву. — Не нужно атаковать так скоро. У нас нет нужного количества солдат, чтобы одолеть трех телекинетиков с «блуждающим» в придачу. Собирайте всю армию, что у нас есть в Восточной Европе.

— Вы в своем уме? — Уилсон даже несколько опешил. — Это может занять недели!

— Или они перебьют наши войска мелкими группками… Решайте, что для вас важнее — скорость или результат? Однако, прежде чем вы примете окончательное решение, позвольте вам напомнить, что вы уже один раз поспешили, не проверив досконально Вашингтонскую лабораторию… И теперь мы можем дорого поплатиться за эту самую спешку.

— Во всем виноват этот чертов Призрак! — процедил сквозь зубы американец. — Если бы он не передал информацию о «блуждающем» Лескоу, ничего бы не произошло. Кто же мог знать, что этот продажный ублюдок вспомнит о нем!

В ответ Бранн тихо усмехнулся, после чего задумчиво произнес:

— Что—что, а память у Призрака на зависть…

Затем Киву снова посмотрел на маленькую девочку, сидевшую на песке у их ног. Его взгляд был долгим и тяжелым, но беспечный ребенок уже потерял нить их разговора. Она вовсю достраивала вторую башню, даже не подозревая, что некий Призрак без колебаний убьет ее, лишь бы поквитаться с ее отцом.

Глава II

После отпевания погибших Лесков снова закрылся в своем кабинете. Всё, что прежде казалось ему важным, в одно мгновение утратило свои очертания, превратившись в разруху и смерть. Мир сузился до четырех стен, этакой колыбели равнодушного отчаяния, на дне которой Дмитрий пытался забыться.

Война была проиграна. Не осталось ни медикаментов, ни провизии, ни боеприпасов — только раненые, которые устилали собой полы кабинетов правительственного здания. У Спасской даже не было возможности обратиться за помощью к другим станциям, так как все основные представляли собой идентичное зрелище. Кое—как была прибрана лишь Адмиралтейская, куда заселили выживших берлинцев. Однако после избавления этой станции от «костяных», все запасы, в том числе и медикаменты, были перевезены на Спасскую. На Адмиралтейской остался лишь минимум, выделенный Петербургом для своих немецких союзников.

Город больше не мог сопротивляться нашествию механических солдат. Таким же образом пали Берлин, Мадрид, Париж, Сеул, Токио и многие другие крупные города, которые пытались держать оборону. «Ликвидаторы», подобно смертельному вирусу, заполняли захваченные территории, уничтожая все живое на своем пути. И несколько жалких полукровок ни коим образом не могли противостоять этой «эпидемии».

Только сейчас Лесков отчетливо осознал, насколько наивными были его попытки собрать на Спасской свою армию «иных». На тот момент он еще верил, что успеет добраться до оставшихся в живых полукровок и уговорить их сражаться вместе. Но уже вылазка на Калифорнийский полуостров доказала обратное: заполучив Матэо и Веронику, они тем не менее потеряли своего полукровку. Что касается французского телекинетика, то за его жизнь Дмитрий заплатил гибелью целой станции.

Больше ему нечего было предложить людям, которые потеряли своих близких и теперь приходили к его двери, моля о помощи. Кто—то из них плакал, прося защиты, кто—то ругал Дмитрия за его безразличие, а кто—то и вовсе винил его в падении Петербурга. «Рухнувшая» мечта Лескова погребла под собой тысячи жизней, и упреки в адрес Черного Барона звучали всё чаще. Охваченные страхом люди отчаянно искали виноватого. И, конечно же, нашли его.

Возможно, выйди Лесков из своего кабинета и предложи хоть что—нибудь для защиты выживших, к нему отнеслись бы мягче. В конце концов он тоже потерял своих близких. Однако его молчание всё больше провоцировало людей на эмоции. С минуту на минуту нападение «ликвидаторов» могло повториться, а Барон, на которого возлагали надежды, до сих пор ничего не предпринял…

То и дело к нему стучались друзья. Как и остальные выжившие, они пытались вырвать Дмитрия из его мрачной апатии, но ответом им служила такая же равнодушная тишина. Стоя под дверью, они как будто разговаривали с пустотой. Лесков отказывался и от еды. Тот поднос, что приносил ему Иван, спустя пару часов нетронутым уносила Оксана.

— Я всё понимаю, но не может же Барон сидеть там до скончания века! — зло произнес Фостер, шагая следом за Бехтеревым и Одноглазым в правительственное здание. За эти несколько дней Эрик, Иван и Руслан стали практически неразлучны. Последние двое наконец разглядели в наемнике что—то человеческое и перестали гнать его от себя.

Для Ивана стало потрясением, когда дочь рассказала ему, что именно Фостер помогал ей во время сражения с «ликвидаторами». Вика не приукрашивала, но в ее словах звучала столь сильная благодарность, что Бехтерев не мог усомниться в правдивости услышанного. Нельзя было проигнорировать и его отчаянную попытку спасти Адэна: именно Эрик вынес мальчика из здания госпиталя. И, конечно же, именно он синхронизировал телепортационные» арки», чтобы группа Лескова смогла вернуться на базу.

Наверное, в том сражении Иван впервые по—настоящему разглядел в наемнике того самого Призрака, о котором ходили легенды. Несмотря на свой ублюдско—продажный нрав, Фостер все—таки мог совершать благородные поступки. Да, он был труслив, но при этом еще и поразительно бесстрашным. Вел себя, как кретин, и вместе с тем был чертовски сообразительным.