Дикон Шерола – Стая (страница 23)

Катя спрятала учебник в сумку и, чуть понизив голос, произнесла:

— Спасибо тебе за Макса.

— У меня с ним свои счеты. Ты здесь ни при чем.

— Все равно!

Дима не ответил, и Катя молча пошла к выходу. Но у двери Лесков внезапно окликнул ее:

— Приди завтра в библиотеку до завтрака. Минут за тридцать хотя бы. Посмотрим, что ты там нарешаешь…

Девушка невольно улыбнулась, после чего кивнула и вышла за дверь. В библиотеке вновь воцарилась тишина. Дима все еще чувствовал, как сидящие здесь ребята осторожно поглядывают на него, но выходить в коридор пока не хотел. Все мысли крутились вокруг неадекватного поведения Макса.

Почему-то ему вспомнилась перепуганная дежурная медсестра, которая безропотно отвечала на все его вопросы, словно боялась за собственную жизнь. Конечно, это всего лишь дурацкое совпадение, но уж больно странно вели себя эти двое. К довершению в памяти всплыл момент, когда Дима увидел в зеркале нечто такое, о чем рассказывать можно было разве что в доме для умалишенных.

К счастью, последнее можно было списать на галлюцинации, вызванные воздействием успокоительного. Наверняка, он превысил дозу, и в тот раз ему могли померещиться даже танцующие гномы. А медсестра… Медсестра попросту испугалась агрессивного беспризорника. Да и у Макса наверняка были причины для страха…

Этой ночью Катя еще долго не могла заснуть. Она лежала в постели, глядя в потолок, словно могла прочесть на нем ответы на свои вопросы. Раз за разом вспоминая события сегодняшнего дня, девушка все больше убеждалась, что Дима к ней неравнодушен. Вчера он все время находился рядом, помогал, поддерживал, заступался.

Вначале разговаривать с ним было сложно, и ей приходилось прикладывать все силы, чтобы не показаться молчаливой занудой. Другие девчонки ведь как-то умели непринужденно общаться с парнями: смеялись над их шутками и с легкостью шутили в ответ. Ей же все это было в новинку. Друзья Димы тоже восприняли ее настороженно, разве что Олег и Рома держались более-менее лояльно.

Катя перевернулась на другой бок и наконец решилась задать себе тот вопрос, которого больше всего боялась: а что она испытывает к Диме? Если бы он не предпринял попытку с ней подружиться, думала бы она о нем сейчас? Оценивала бы его внешность, его поступки? Наверное, нет. Таких парней, как Олег, Виктор, Дима и Иван, Катя автоматически относила в разряд недоступных, поэтому никогда не рассматривала их по-настоящему. Эти парни смотрят только на красивых и уверенных в себе девушек, таких, как Милана. А таким, как она, можно рассчитывать только на парней вроде Игоря или Артема. Даже заика Рома не посмотрит на нее серьезно. Так почему же Дима посмотрел? Потому что решил, что ему пора обзаводиться девчонкой, а все самые лучшие оказались разобраны? Или потому, что она действительно понравилась ему?

Эти дурацкие вопросы лезли в голову сплошным потоком, никак не давая уснуть. Хотелось поговорить с Димой напрямую, но он вряд ли признается, если наседать на него. А то и вовсе скажет: совсем дура, тебе померещилось! И почему у нее никогда не хватает смелости на поступки, которые совершают другие девчонки. Милана сама поцеловала Олега в первый раз и долго после этого смеялась, обсуждая его растерянное лицо. А Алина сама позвала Ивана на чердак, потому что не хотела отставать от Миланы. Вот и ей нужно становиться смелее, например, завтра перед уроками поговорить с Димой начистоту. Да, так будет правильнее всего.

Утром Катя проснулась на сорок минут раньше обычного и, тщательно приведя себя в порядок, едва ли не бегом бросилась в библиотеку. Она почти достигла заветной двери, как вдруг к своему ужасу поняла, что забыла и учебник, и тетрадь с выполненным домашним заданием. Пришлось возвращаться, поэтому девушка опоздала. С раскрасневшимся лицом она вбежала в библиотеку и увидела Диму, который со скучающим видом мерил шагами комнату. Больше всего Катя боялась, что Лесков не придет, и она зря всю ночь мучилась со своими дурацкими мыслями.

— Привет, — сонно поприветствовал ее Дима.

— Прости, что опоздала, — Катя бросила взгляд на часы, с облегчением заметив, что потеряла всего пять минут. — Как дела?

— Вряд ли что-то могло существенно измениться за одну ночь, — спокойно ответил Дима. — Показывай домашку.

Он опустился на стул рядом с Катей и, взяв из ее рук тетрадь, принялся изучать выполненные упражнения. Уже через несколько минут Сенатор скептично усмехнулся. Из десяти уравнений правильно решенными оказались только два, которые наиболее походили на те, что они решали вместе. Катя с досадой наблюдала за тем, как Дима зачеркивал карандашом ее записи, после чего вздохнул и красноречиво посмотрел на свою ученицу.

— Я предупреждала, что безнадежна! — не выдержала Катя. — Но ты не верил. Получу я свою несчастную тройку, как же…

— Безнадежной ты была бы, если бы вообще ничего не решила. Тут хотя бы два правильно. Ладно, смотри, почему ты накосячила…

Дима вновь пустился в объяснения, и в этот раз Джоконда была внимательнее. Она следила за тем, как Лесков решает уравнение, записывая его карандашом на полях тетради, и иногда осмеливалась задать тот или иной вопрос. Видя, что его ученица наконец начинает понимать, что к чему, Дима стал отвечать охотнее. Утренняя сонливость постепенно улетучилась, и их голоса звучали все оживленнее. Последние три уравнения Катя решала сама, лишь изредка уточняя у Лескова правильность своих действий. Когда она протянула ему законченную работу, Сенатор довольно хмыкнул.

— Ну давай я еще тогда предыдущую тему объясню, — лениво предложил он, взглянув на часы. — Там вообще делать нечего.

На это девушка лишь кисло улыбнулась, однако спорить не стала. Тогда Лесков снова увлекся объяснением, вот только ученица уже не хотела концентрироваться на алгебре. До начала завтрака оставалось восемь минут, а это означало, что они вновь не успеют поговорить.

Катя бросила на Диму быстрый взгляд и почувствовала, как ее охватывает волнение. Как обратиться к нему? Как спросить о его отношении к ней? Как сказать о своем? В какой-то момент, когда Дима обернулся к Кате, объясняя ей очередное уравнение, девушка неожиданно для себя потянулась к Лескову и быстро прижалась губами к его губам.

Дима замер, не отвечая на поцелуй, но и не отстраняясь. Это прикосновение длилось всего несколько секунд, после чего Катя прервала поцелуй и испуганно посмотрела на парня. Сенатор выглядел настолько ошарашенным, что девушка начала стремительно краснеть.

— Ты так хотела, чтобы я заткнулся? — наконец растерянно выдавил из себя он.

— Не говори никому! — в ужасе воскликнула девушка. Она готова была провалиться от стыда. Зачем? Зачем, спрашивается, она это сделала? Катя сотню раз представляла, каким должен быть ее первый поцелуй, и она никак не могла предположить, что он получится настолько неромантичным. Разве о таком можно рассказывать подругам? Первый поцелуй Миланы и Олега был страстным, у Алины с Иваном осторожным, а что получилось у нее? Лесков смотрит на нее так, словно пытается вспомнить номер скорой помощи, а сама она не чувствует ничего, кроме жгучего стыда.

Не понимая, что делает, Катя быстро собрала свои вещи и едва ли не бегом покинула библиотеку. Дима проводил ее растерянным взглядом. Он все еще сидел в той же позе, держа в руке Катин карандаш, и тупо пялился на закрывшуюся дверь, пытаясь переварить случившееся.

«Зачем она это сделала?» — ошарашенно думал он. «Как теперь общаться?»

Общаться и впрямь расхотелось. На завтрак ни он, ни Катя так и не пошли, боясь встретиться там друг с другом, а на первом уроке Дима по своему обыкновению устроился рядом с Олегом. Прошло несколько минут с начала занятия, когда Койот не выдержал, и, толкнув Диму локтем в бок, шепотом спросил:

— Какого черта ты тут уселся? Тебе с Джокондой пастись надо!

Лесков бросил на друга мрачный взгляд, прикидывая, стоит ли Олегу рассказывать об утреннем инциденте. Наверняка ведь заржет, как конь, на весь класс. И потом еще до совершеннолетия припоминать будет.

— Сам с ней пасись. Я сворачиваюсь, — раздраженно ответил Дима.

— С чего это? — не понял Олег.

— С того, что я не могу с ней больше общаться.

— Нет. Ты будешь с ней общаться, потому что иначе Цербер опять запрет нас здесь. Таксу выперли, с Бульдогом не договоришься, поэтому из нормальных остался только Цербер.

— Она меня поцеловала, — еле слышно произнес Дима.

Олег замолчал, но затем удивительно невозмутимым тоном поинтересовался:

— И что?

— Ты глухой? Она поцеловала меня. Потом сказала никому не говорить и ушла.

— А ты что?

— А я ничего. Отсел, как видишь.

— Так вас поэтому на завтраке не было? — усмехнулся Олег.

— А ее не было?

— Нет. Походу, тоже тебя избегает. Подойди к ней после урока, скажи что-нибудь.

— Что я могу ей сказать? — Дима вновь начинал злиться. Сначала проклятый Цербер заваривает эту кашу, так теперь Олег готов на что угодно, лишь бы не потерять возможность выходить на прогулки.

— Что-нибудь. Ты же у нас Сенатор, тебе сам Бог велел…

— Отвали, — прошипел Лесков, заметив, что Олег с трудом держится, чтобы не заржать в голос.

— Да я серьезно, поговори с ней, — Койот понял, что друг не в настроении, поэтому вновь заговорил спокойно. — Сам прикинь: она не уродина. Из тех, что свободны, самая нормальная.