Дикон Шерола – Союзник (страница 39)

Дмитрий поздоровался с ней, и девушка как всегда предпочла ограничиться легким кивком. Когда Альберт переключил внимание посетителя на себя, она мысленно вздохнула с облегчением и попыталась продолжить заниматься работой, как вдруг поймала себя на мысли, что Вайнштейн отчитывается Дмитрию о результатах проекта. Вайнштейн, а не она, кто числится руководителем. И от этой мысли девушке сделалось обидно. Неужели ее теперь до конца жизни будут считать незаметной ассистенткой Альберта, и даже придуманный ею препарат не в силах изменить подобное отношение.

В какой-то момент терпение Эрики лопнуло, и она, обернувшись на мужчин, произнесла:

— Доктор Вайнштейн, будьте любезны: принесите из моего кабинета результаты последних исследований. Думаю, Лескову будет проще разобраться, глядя на графики.

Альберт прервался, удивленно посмотрев на Воронцову. Ему показалось, или она действительно только что посмела им командовать? Но уже через секунду до Вайнштейна дошло, что девушка всерьез решила бороться за свой проект. И, если Альберт согласился на звание помощника, придется им быть не только на словах.

— Хорошо, сейчас вернусь, — миролюбиво произнес врач, все-таки решив затолкать свое самолюбие куда подальше. Конечно же, ему не понравилось подобное поручение, но спорить с девушкой он не стал. И уже через секунду обрадовался своему решению, почувствовав в энергетике Эрики искреннюю благодарность.

«Детский сад», — подумал он, с трудом сдерживаясь, чтобы не улыбнуться. Конечно же, это была очередная показуха для Лескова, и Эрика нарочно подчеркивала свою значимость.

Альберт послушно покинул кабинет, и, когда дверь за его спиной захлопнулась, Эрика тут же пожалела, что столь опрометчиво выставила Вайнштейна из лаборатории. Она осталась с Лесковым наедине и теперь снова начала нервничать.

«Веди себя нормально!» — приказывала себе девушка. Однако как бы она не пыталась сконцентрироваться на своей работе, она чувствовала на себе взгляд Дмитрия, который впервые не посчитал нужным скрывать свой интерес.

«Может, хватит уже на меня пялиться?» — сердито подумала девушка. И в тот же миг колба, в которой она так тщательно перемешивала ингредиенты, выскользнула из ее пальцев и разбилась вдребезги.

— Да что же это за день такой! — с досадой вырвалось у Эрики. Ее лицо предательски вспыхнуло, когда Лесков приблизился к ней и принялся собирать осколки. — Прекратите! Вам не нужно этого делать. Где-то здесь был робот… Проклятье! Куда Альберт его дел? Я же просила его не забирать! Вечно он утаскивает его в свою лабораторию…

— Успокойтесь, — ровным тоном ответил Лесков. — Это всего лишь стекло.

— В этом стекле была моя работа, — сердито ответила Эрика, желая хоть как-то отвлечься от своего смущения. Затем она принялась помогать Дмитрию. — Я вам сто раз говорила, что посторонним нельзя находиться в лаборатории. Или, если собираетесь приходить, то хотя бы согласовывайте это со мной. Почему вы продолжаете обращаться к Альберту?

— Потому что мои приглашения зайти в мой кабинет вы игнорируете, — спокойно ответил Дмитрий. — Таким образом я пришел к выводу, что вы не хотите меня видеть.

— С чего это? — девушка с вызовом посмотрела на своего собеседника. — Если вы о том инциденте, что произошел в мой прошлый визит, то спешу заверить вас — я уже забыла о случившемся.

«Оно и видно» — мысленно усмехнулся Дмитрий, но вслух продолжил:

— Значит, я неверно истолковал ваше молчание. Поэтому решил обратиться к Альберту. Собственно, он и позвал меня зайти сегодня в лабораторию.

— Теперь обращайтесь исключительно ко мне, — чуть мягче ответила девушка. — Я не избегаю вас. Просто было много работы.

Они закончили убирать осколки, и в комнате вновь воцарилось неловкое молчание. Чтобы его прервать, Эрика уже сама заговорила об «эпинефрине». Лесков слушал, однако в какой-то момент он невольно поймал себя на мысли, что ему нравится эта девушка. Да, она была одной из тех своевольных и вспыльчивых стерв, которых Лесков на дух не переносил, но почему-то она привлекала его. Совсем не так, как Белова — этих девушек вообще нельзя было сравнивать. Катя была теплой, как летний вечер, Эрика, напротив, обжигающе холодной, словно жидкий азот. И если первую Дмитрию хотелось оберегать, то со второй у него было ощущение какого-то непонятного противостояния, из которого ему хотелось выйти победителем.

«Иван бы сказал, что я попросту изголодался по женскому телу», — промелькнула у него в голове насмешливая мысль. Вот только это было не совсем так. Если бы ему было плевать, с кем заняться сексом, то он не стал бы отшивать Оксану. И уж точно не ловил бы себя на мысли, что ему нравится Эрика. Быть может, где-то в подсознании он находил в Воронцовой сходство со своей первой влюбленностью — Миланой. Разве что в отличие от нее Эрика не была жадной до денег дурой.

— Вы меня слушаете? — спросила девушка, заметив, что взгляд Лескова снова переместился на ее губы и задержался на них дольше положенного.

— Эрика, на счет случившегося в моем кабинете…

Брюнетка почувствовала, как ее сердце пропустило удар. Теперь ее охватило странное предвкушение, словно Лесков наконец решился сказать ей то, о чем она хотела узнать с момента их поцелуя. Она надеялась услышать хоть какое-то внятное объяснения, но вместо этого услышала голос Вайнштейна:

— Простите, что задержался. Ко мне пристал мой бывший пациент, и я никак не мог от него отделаться… Ладно, давайте про диаграмму…

С этими словами Альберт приблизился к Лескову, и, сунув ему в руку какую-то распечатку, начал пояснять изображенное на графике.

— Постой, — внезапно перебил его Дмитрий. — Я — не химик, поэтому мне можно попроще и желательно покороче.

— Если покороче, то по мнению Альберта дело идет, вот только неизвестно куда, — ответила за врача Эрика. — Если верить полученным данным, моя сыворотка попросту убьет вас. Не буду лукавить, я бы с удовольствием на это посмотрела. Но мне жаль других полукровок, на которых вы наверняка тоже захотите поэкспериментировать.

— Может, и не убьет, — усомнился Вайнштейн. — Но последствия будут очень серьезными. В плохом смысле этого слова. Ни у меня, ни у Эрики пока нет никаких объяснений. Что-то не так с нашим «эпинефрином класса А».

— Класса А? — переспросил Лесков

— Ну да, не хочется путаться в наименованиях, когда речь идет об обычном синтетическом адреналине и нашим препаратом.

— Я понял. Что вам еще нужно, чтобы быстрее разобраться? Еще моей крови или…

— Только время, Дим. Пока нам нужно только время.

— Как раз-таки времени у нас и нет, — устало ответил Лесков. — Но в любом случае, спасибо.

Попрощавшись с обоими химиками, он покинул кабинет. Дмитрий понимал, что эти двое делают все, что в их силах, однако легче от этого не становилось. Ситуация была сплошь дерьмо.

Когда дверь за спиной Лескова закрылась, Эрика перевела взгляд на Альберта и угрожающе тихо произнесла:

— Мне показалось, или ты только что дал название моему препарату?

Глаза Вайнштейна испуганно расширились, как у человека, на которого снизошло какое-то неприятное озарение, а затем он поспешно произнес:

— Нет, я не это имел ввиду! Я бы никогда… О, Господи, ну неужели опять все сначала?

Глава XIV

Кроме разработки «эпинефрина» Дмитрия интересовал еще один момент, а именно успехи в создании телепортационной арки. Константин Морозов сразу предупредил его, что у него нет ни нужных деталей, ни подходящего оборудования. Что-то он и его группа ученых сумели собрать из старых роботов, что-то перепаяли, однако у них по-прежнему не хватало основных деталей. Для создания телепорта в первую очередь требовались облицовочные пластины из особого стекла, которое в здешних лабораториях воспроизвести оказалось невозможно.

— Мы перепробовали все варианты, Дим, — с досадой произнес Константин. — Казалось бы, в теории идея Носова должна была выстрелить, но получилось все равно не то. Наше стекло похоже по структуре, но не такое прочное. При активации арки оно попросту разлетелось вдребезги. Вот арка собрана идеально. Я бы даже сказал, мы проделали ювелирную работу. Буквально вручную паяли отдельные детали. Семенчук и Шилкин — просто молодцы, ночами сидели, чтобы к утру у нас уже все было готово. Но вот со стеклом… Конечно, мы будем пытаться еще и еще, пока что- нибудь не придумаем, но для этого нужно время.

Время… Опять это проклятое слово, которое кажется таким незаметным, когда все хорошо, и таким ощутимым, когда все валится в пекло. Именно сейчас, когда выжившие Петербурга наиболее уязвимы, у них не получалось ничего — ни мифическая сыворотка, на которую Дмитрий рискнул сделать ставку, ни такой же мифический телепорт. И то, и другое требовало времени, которым никто из жителей подземного города не располагал. Чего нельзя сказать о противнике. «Процветающие» не были ограничены циферблатом часов и календарной клеткой. Они располагали оружием, ресурсами, медикаментами, а, главное, жили в безопасности. Война велась на территории «свалки», которую «процветающие» мечтали превратить в заповедник, правда, перед этим подчистую уничтожив местных обитателей.

— Есть еще один вариант, — произнес Константин, и его голос прозвучал как-то неуверенно, быть может, даже испуганно. — Но я сомневаюсь, что он тебе понравится.