Дикон Шерола – Союзник (страница 31)

— Расстрелять «процветающего»! — крикнул кто-то из толпы, едва Дмитрий встал у микрофона. Это полное ненависти восклицание не могло остаться незамеченным, и толпа заволновалась. Лесков скользнул лихорадочным взглядом по площади, чувствуя, что от волнения у него перехватывает дыхание. Мысли начали разбегаться.

— Убирайся вон, «процветающий!» — донесся до него еще один крик. И в тот же миг народ загудел сильнее. Дмитрия стали освистывать и оскорблять на все лады, отчего площадь буквально накрыло новой волной ненависти.

— Убийца! — истерично закричала какая-то женщина, стоявшая неподалеку от Кати. Девушка в отчаянии посмотрела на нее, затем вновь перевела взгляд на Лескова. Почему он не уходит? Зачем продолжает это терпеть?

У Дмитрия действительно оставалось только два варианта: либо позорно сбежать, либо еще более позорно пытаться перекричать толпу. Ни то, ни другое не возымело бы никакого толку.

Боковым зрением Дмитрий заметил, как встревожился Волков, и как ухмыляются стоящие подле него «советники» Спасской. Александр Геннадьевич и впрямь забеспокоился уже не на шутку. Еще не хватало, чтобы из-за дурацкой попытки Лескова выступить, в городе начались беспорядки. Он уже хотел было подняться на трибуну, чтобы увести Дмитрия подальше от разгневанной толпы, как вдруг почувствовал, как по его коже пробежали мурашки. Что-то неведомое заставило Волкова оцепенеть, наполняя его сердце ничем необъяснимым страхом. Мужчину словно пригвоздило к месту ледяными иглами ужаса, и он почувствовал, как у него начинают подкашиваться колени.

Нечто подобное происходило и с толпой. Непонятный страх накрыл ее невидимым покрывалом, отчего все крики смолкли так же стремительно, как и возникли. Люди затравленно смотрели на того, кто сейчас стоял на трибуне и дожидался тишины. В его присутствии они вдруг почувствовали себя крохотными и беспомощными. И, когда смолк последний крик, Дмитрий наконец заговорил. После такого «теплого» приема он решил изменить свою речь, и его голос звучал властно и снисходительно одновременно.

— Я буду краток, — произнес он. — Теперь, когда вы все знаете, кто ответственный за гибель Адмиралтейской, я прошу вас обратить внимание на того, кого вы ошибочно обвиняли в этом преступлении. Говорю не о себе…

Дмитрий усмехнулся, желая скрыть свое волнение, но со стороны могло показаться, что всеобщая ненависть его только забавляет.

— Речь идет о наемнике, которого заслали на Адмиралтейскую «процветающие» с целью убить меня. Его вынудили согласиться на это задание. Когда он провалился, его собирались расстрелять. Но Эрику Фостеру удалось сбежать. К нашей радости, он все же успел частично отомстить, а именно — немного «проредил» Совет Тринадцати.

Дмитрий замолчал, наблюдая за реакцией толпы: люди по-прежнему выглядели напуганными, однако его слова все же воспринимали. Кто-то даже начал тихонько перешептываться. Тогда Лесков продолжил:

— Я говорю это затем, чтобы вы понимали: Эрик Фостер пришел сюда, потому что теперь у нас общий враг. Вы все уже слышали о том, что он — полукровка, но не до конца понимаете ценность такого союзника. От вас этого и не ждут. Вам нужно знать лишь то, что если кто-то попытается без основания ему навредить, тот человек автоматически будет объявлен предателем. На этом всё. Благодарю за внимание.

Он уже хотел было покинуть трибуну, как внезапно увидел в толпе конопатое лицо Артёма. Да, это несомненно был тот самый очкарик, который жил с Димой в одном детском доме, и которого из-за Лескова пырнули ножом. Каким-то чудом этот хлипкий парень сумел выжить, в то время как большинство его бывших обидчиков погибло в результате массового отравления.

Артём стоял ближе к краю, хмуро глядя на Лескова. Эффект, произведенный внушением страха, уже начал рассеиваться, поэтому на лице парня немедленно отразились его истинные эмоции. Он слышал от Кати, что Лесков, Бехтерев и Суворов выжили, но до сих пор ему не доводилось встречаться ни с кем из них. Он и Белову не слишком желал видеть — неприятные воспоминания, связанные с ее отказом, все- таки оставили след в их отношениях. А попадаться на глаза ее нынешнему ухажеру Артем и вовсе не желал.

Не обрадовала его и встреча с Дмитрием. Парень надеялся, что Лесков его не узнает, однако, когда спустя несколько минут к нему подошел солдат и попросил пройти с ним в правительственное здание, Артему сделалось не по себе.

— А если я не хочу? — из-за волнения голос парня прозвучал немного визгливо.

— Да не боись ты, «менеджер», — с иронией ответил ему военный. — Никто с тобой ничего плохого не сделают. Поговорите две минуты, и побежишь, куда собирался.

— Я и не боюсь! — насмешка солдата задела Артема, и он первым направился в сторону правительственного здания.

Они встретились с Дмитрием на первом этаже в переговорной. Лесков ждал его, сидя за столом, и Артем с облегчением обнаружил, что он был один. Ни Суворова, ни

Бехтерева подле него не было.

— Чего тебе? — с порога «поприветствовал» его Артем. Он насупился, отчего тут же сделался похожим на нахохлившегося воробья.

— Рад, что ты жив, — ответил Дмитрий, поднимаясь с места. Говоря эти слова, Лесков не лукавил: он действительно был рад, что смерть обошла этого парня. И, конечно же, не могло не радовать то, что тот наконец решил перерасти их детскую обиду и согласился обмолвиться с ним парой фраз. Однако в ответ Артем лишь усмехнулся.

— Да что ты говоришь? — парень скрестил руки на груди и с вызовом посмотрел на своего соседа по интернату. — Сначала меня пырнули из-за тебя ножом, потом я еле выжил после проплаченного тобой отравления. Может, ты радуешься тому, что у тебя остались еще какие-то способы, чтобы меня убить? Например, нашлешь на меня кого-то из твоих громил?

Услышав этот поток обвинений, Лесков чуть поморщился.

— Я хотел предложить тебе перейти на Спасскую. Говорят, что ты — неплохой врач и в большинстве случаев вполне можешь заменить Альберта Вайнштейна. У него появились другие обязанности, и он не сумеет их совмещать.

— Вайнштейна? Разработчика противоядия?

— Противоядие уже было разработано «процветающими». Альберт повторил формулу.

— А что мне нужно повторить, чтобы ты от меня отстал? Я же сказал, что не хочу иметь с тобой ничего общего. Скажу даже больше: мне было приятно узнать, что тебя так ненавидит весь город. Теперь ты наконец знаешь, каково это — оказаться в шкуре «отстоя». Если бы все эти люди знали, как ты предал меня в детстве, они бы вообще плюнули тебе в рожу!

— Так скажи им, — внезапно произнес Дмитрий. — Вернемся на площадь. Я проведу тебя к трибуне, и ты расскажешь им все до мельчайших подробностей.

Артем растерянно уставился на Лескова, явно не ожидая такого поворота событий.

— Может, тогда тебе станет легче, и ты наконец простишь меня, — продолжил Лесков. — Идем, пока толпа не разошлась.

С этими словами он приблизился к двери и уже собирался было открыть ее, как Артем не выдержал.

— Да не пойду я! — воскликнул он. — Не надо меня никуда тащить! Я просто хотел, чтобы ты понял, каково это — когда тебя ненавидят и над тобой издеваются. Только вот над тобой издеваются всего пару месяцев, а надо мной — все мое детство. Даже в университете нашлось несколько уродов! А еще объясни мне вот что: почему ты заступился за того, кто пришел тебя убивать, но не помог мне, хотя я спас тебе жизнь?

— Мы были детьми, Артем. Я испугался. Тебе только казалось, что парни вроде Олега и Виктора ничего не боятся. Они еще как боялись оказаться на твоем месте. Я в том числе.

— То есть тогда, когда ты пришел ко мне в больницу, ты по правде извиниться хотел? Не поиздеваться, чтобы потом поржать с Бехтеревым?

— Ты все еще видишь нас школьниками?

— Нет, просто… Странно это — говорить с тобой и не ожидать, что через минуту ты не посмеешься надо мной со своими дружками.

Артем снял очки и устало потер глаза.

— Что вообще происходит с этим миром? — тихо добавил он. — Столько людей погибло, и ради чего? И как ты вообще попал в это «процветание»?

— Думал, что буду инвестировать деньги в благотворительность.

— Индюк тоже думал… — фыркнул Артем. — Хотя, будь у меня деньги, я бы тоже попытался изменить мир. А твои слова на тему заместителя Вайнштейна — это правда? Ты меня не разводишь?

— Нет, нам действительно нужен толковый специалист.

— Ну, можно конечно попробовать, — лицо Артема немного покраснело. Как бы он ни относился к Лескову, тем не менее его похвала была ему приятна. — Но если мне что-то не понравится, я сразу же вернусь на свою станцию.

— По рукам.

— Но тогда сделай одолжение: держи Бехтерева подальше от меня! Среди вас всех этот козел больше всех меня доставал.

— Этот, как ты выразился «козел», тоже вырос и изменился.

— Ага, конечно. Я слышал, что он издевался над солдатами, которые стреляли хуже него. Сам в криминале варился, а теперь нормальных людей долбает. Не для того я чуть не погиб от ножевого ранения и отравления, чтобы теперь с этим идиотом пересекаться.

— Тем не менее вам все же стоит встретиться и поговорить.

— А ты не указывай мне, — немедленно взъерепенился Артем. — Я сам решу, что мне делать. И Суворова я тоже не хочу видеть.

— А Ромку-то за что? — удивился Лесков.

— За то, что поддакивал вам. Такие уроды еще хуже тех, кто напрямую лезет… Ладно, пойду я.