Дикон Шерола – Проект "Процветание" (страница 28)

— Отвали от моего ребенка, тварь! — в ярости крикнул Иван и попытался вырваться. Завязалась короткая борьба, в результате которой парень умудрился ощутимо заехать одному из солдат локтем в живот. Если бы у него не были скованы руки, противникам досталось бы по-настоящему. За нанесенный удар Иван немедленно получил кулаком по лицу. Из рассеченной губы тут же потекла кровь.

— Папа! Папа! — до него все еще доносились истеричные крики испуганной девочки, но она уже скрылась из виду.

— Если не прекратишь дергаться, я тебя вырублю. Усек? — рявкнул военный, который разбил Ивану лицо. — Будешь сотрудничать, вернем тебе дочку. Хотя вряд ли ты этого заслуживаешь, сука! Скольких детей загубил!

— Ты башкой двинулся? Каких нахрен детей? — процедил сквозь зубы Иван.

Солдат замахнулся, чтобы ударить парня снова, но в этот раз Ермаков помешал ему.

— Отставить! Пусть Полковник разбирается, что с ними делать!

Таким образом ничего не понимающих пленников развели по разным комнатам и оставили на несколько часов томиться в одиночестве. Катя и Стас в отчаянии думали о том, что такого мог сказать про них Альберт Вайнштейн, если их заперли здесь, как преступников. Девушку обнадеживало только то, что эти люди хотя бы вкололи Диме лекарство, и, быть может, ему все же удастся поправиться. Она была даже рада, что все это время Лесков находился без сознания: наверняка, он бы тоже попытался оказать сопротивление, за что ему бы непременно досталось.

В свою очередь Иван сейчас метался по своей комнате, пытаясь придумать способ, как выбраться отсюда. В помещении не было окон, а единственную железную дверь заперли снаружи.

— Что с моей дочерью? — крикнул он, изо всей силы затарабанив в дверь. — Слышите! Куда вы ее увели, твари?

«Если она снова перестанет разговаривать, я убью вас голыми руками!» — подумал он, представив, какого сейчас приходится ребенку. Наверняка, ее тоже где-то заперли, ничего не объяснив, а Вика так этого боялась. Чертов дальнобойщик, с которым жила Алина, нередко запирал ее в темной кладовой, когда собирался привести к себе собутыльников.

Иван снова в ярости ударил по поверхности двери, но и в этот раз ответом ему была тишина. Тогда парень опустился на стул и, прижав ладонь к подбородку, только сейчас заметил, что у него идет кровь.

— Вот суки! — пробормотал он.

Тем временем, тот, кого здешние называли Полковником, отказался допрашивать пленников до тех пор, пока не проснется их главарь. Дмитрий Лесков интересовал его в первую очередь, как человек, который был неплохо осведомлен о планах противника и даже умудрился достать лекарство. Скорее всего «процветающие» попросту «кинули» его, и не важно, что там Лесков наплел Вайнштейну, он был виновен в гибели миллионов людей. Полковник предполагал, что противоядием Дмитрий поделился только потому, что надеялся получить хоть какое-то снисхождение. Вопрос заключался лишь в том, почему Лесков не применил антидот на себе, а дожидался, пока его воссоздаст Альберт.

Спустя несколько часов Дмитрий наконец проснулся. Его взгляд скользнул по белоснежным стенам комнаты и задержался в верхнем правом углу, откуда за ним наблюдала камера.

Несколько секунд Дмитрий лихорадочно пытался понять, каким образом, засыпая в квартире Ивана, он очутился в этой комнате, больше напоминавшую карцер. Не было ни окон, ни какой-либо еще мебели — только кровать, привинченная к полу.

А затем пришло осознание того, что действие яда прекратилось. Тело больше не горело, словно на адской сковороде, а дыхание сделалось легким. Но вот, пошевелив рукой, Дима почувствовал слабую боль в районе сгиба руки, какая обычно бывала после укола.

«Неужели Волошил ввел мне свое лекарство?» — подумал Лесков. Но он тут же отбросил от себя эту мысль: вряд ли после укола можно перенестись неизвестно куда. Нет, скорее всего это комната расположена в какой-то больнице или лаборатории. Быть может, у Вайнштейна все же получилось?

Дмитрий почувствовал, как его охватывает призрачная надежда. Если Альберту действительно удалось воспроизвести формулу антидота, это означает, что у Ромы и Игоря есть хотя бы минимальный шанс выжить. Рома никогда не относился к болезненным и слабым, а Игорь и подавно со своим спортом и правильным питанием мог пережить любого.

Долго терзаться вопросами ему не пришлось. Вскоре дверь распахнулась, и в комнату вошел Альберт в сопровождении двух военных. Заметив, что Лесков выглядит гораздо лучше, он с облегчением улыбнулся, а затем обратился к солдатам:

— Вообще-то вы можете подождать за дверью.

— Не велено! — сухо ответил один из них, после чего обратился к Дмитрию, — Пойдешь с нами. Полковник хочет видеть тебя. И чтоб не дергался!

— Что за полковник? — спросил Лесков, не сводя с Альберта пристального взгляда. Внезапно его поразила догадка, что чертов врач сдал его кому-то, и теперь с ним собираются расправиться.

— Что ты сделал, Вайнштейн? — угрожающе тихо произнес Лесков, стараясь не показывать того, что напуган. — Где мои спутники?

— Дмитрий, вы, главное, делайте, что вам говорят, — виновато произнес Альберт.

— Где Катя?

— Рот закрой, ублюдок! — не выдержал один из солдат. Он схватил Дмитрия за шею и ощутимо сдавил ее пальцами. — Ты отравил миллионы людей и еще пасть разеваешь?

Но уже через миг военный поспешно отдернул руку и отступил на несколько шагов.

— Дмитрий, заканчивайте это! — вмешался Альберт. — Если вы не хотите навредить своим друзьям, лучше не провоцируйте.

Услышав это, Дмитрий прервал зрительный контакт с солдатом, и тот, часто заморгав, нервно провел ладонью по своим волосам. На какое-то мгновение мужчине показалось, что он коснулся чего-то потустороннего. Кожа того существа была холодной, как лед, и пальцы буквально провалились в его призрачную плоть. Но страшнее всего было мутное черное пятно вместо лица, на котором светились два огромных золотисто-медных глаза.

Слова Альберта возымели свой эффект. Лесков беспрекословно позволил отвести себя в просторный кабинет, посреди которого находился массивный продолговатый стол и стулья на шестнадцать человек. На стене у изголовья стола размещался огромный плазменный экран, который сейчас чернел безжизненным прямоугольником. Под потолком крепилось несколько камер видеонаблюдения.

Дмитрия грубо усадили на стул, и два солдата встали по обе стороны от него, держа на готове оружие. Лесков был и зол, и напуган одновременно. Сейчас он напоминал зверя, угодившего в капкан и окруженного охотничьими псами.

То, что Вайнштейн предал его, больше не казалось ему чем-то неожиданным. Он вообще не знал этого человека, и доверить ему ампулу без присмотра было верхом неосторожности. Однако лекарство все-таки было создано. Теперь, видимо, всем не терпелось расправиться с виновным. Единственное, что удивило Дмитрия, это то, что Вайнштейн не сообщил, что Лесков «иной».

«В противном случае вряд ли бы мне позволили так спокойно оценивать здешний интерьер», — подумал парень. «Что же помешало тебе сдать меня до конца? То, что я могу выдать тебя в ответ?»

Взгляд Дмитрия снова задержался на лице Альберта. Доктор по-прежнему выглядел встревоженным и виноватым одновременно, словно его принудили сделать нечто такое, чего он не желал.

«На чьей ты стороне?» — мысленно спрашивал его Дмитрий.

Но вот он решил вновь обратиться к врачу, чтобы узнать об участи Ромы:

— Вы послали людей по второму адресу? Успели вколоть антидот?

— Молчать! — Лесков раздраженно поморщился, когда солдат рявкнул ему прямо в ухо. В какой-то момент у него возникло желание отправить этого крикуна сорок раз обежать это здание, но он решил приберечь свои способности для более подходящего случая.

Наконец дверь в кабинет снова отворилась, и в зал вошел высокий темноволосый мужчина. Его виски уже посеребрила седина, но выглядел он все еще молодо, поэтому Лесков затруднялся назвать его возраст. Одет незнакомец был в военную форму, и, едва взглянув на его погоны, Дмитрий понял, что этот человек и есть тот самый полковник. Следом за военным в комнату вошли еще пятеро человек в форме. Их лица не были Лескову знакомы. В этот миг он почувствовал себя так же, как на встрече со спонсорами. Внутри все похолодело, но годы, проведенные рядом с Бранном Киву, научили Дмитрия не показывать настоящие эмоции. Он попытался расслабиться, словно сам собирался вести эту встречу.

Последней в кабинет вошла красивая темноволосая девушка лет двадцати шести. Она была облачена в белый халат и держала в руках тонкий планшет размером с лист А4. Взгляд ее синих глаз испытующе задержался на пленнике, после чего девушка приблизилась к Альберту и, сев рядом с ним, что-то прошептала ему.

Тем временем военные расселись по местам, буравя Дмитрия тяжелым взглядом. Не нужно было быть доктором психологии, чтобы понять, насколько сильно эти люди ненавидели его. Быть может, будь их воля, они бы уже попытались расправиться с ним.

«Пусть попробуют», — мысленно успокаивал себя Лесков. В его глазах тоже на миг отразилась заметная неприязнь в вошедшим, но сейчас Дима решил попытаться оправдать кличку, данную ему в детстве, и хотя бы попробовать решить все мирным путем.

С минуту в кабинете царила гробовая тишина. Облокотившись на стол, Полковник внимательно смотрел на молодого человека, которого в определенных кругах именовали не иначе как Черный Барон. О своем пленнике мужчина знал немногое, так как светские сплетни не читал. Но ему было известно, что этого Дмитрия Лескова некоторые откровенно побаивались. Кто-то даже говорил, что есть в нем что-то цыганское, что-то вроде сглаза или умения гипнотизировать. Разумеется, в эту чушь Полковник не верил. Скорее всего гипноз Лескова ограничивался крупными купюрами, которые он вручал по мере необходимости. К тому же, будь у этого парня хоть какие-то сверхъестественные способности, разве сидел бы он сейчас на допросе?