Дикон Шерола – Последний рубеж (страница 23)

— Если почувствуешь себя хуже, скажи, — попросил Лесков. — Мы остановимся на привал. Не надо геройствовать.

— Хорошо, — ответил мальчик. — Но я нормально себя чувствую. Мы доберемся до России. Я обещаю.

— Ты уже «наобещал» нам в три короба, — огрызнулся Эрик. — Как говорят русские, семь раз отрежь, один раз поверь…

— Что это значит? — вяло поинтересовался Адэн.

— То, что Фостер не успокоится, пока не изуродует все наши пословицы, — ответил за него Дмитрий и направился к выходу из комнаты.

— Постойте, — внезапно оживился Лунатик, слабо цепляясь пальцами за ткань куртки русского. — Прежде чем уйти, зайдем в хранилище: нужно взять с собой

несколько ампул снотворного. Я могу помочь вам только когда сплю.

— Я уже взял его. Из России, — чуть помедлив, отозвался Дмитрий. В глазах мальчика промелькнула тень удивления, но затем он едва заметно кивнул. Что-что, а Адэн никак не ожидал, что русский напомнит ему о здешних ученых так скоро — те тоже приходили в его палату исключительно с каким-нибудь шприцем. В свою очередь Эрик в очередной раз отметил поразительную прагматичность своего спутника.

Они направились прочь. Теперь уже наемник шел впереди, а Дмитрий шагал следом, держа на руках спасенного мальчика. Сейчас в повисшей тишине Лесков невольно задавался жестоким, но в то же время логичным вопросом — а стоил ли этот полукровка их путешествия в Соединенные Штаты? А то и вовсе — гибели Кирилла Матвеевича, Тимура, Константина и других смельчаков, кто рискнул отправиться в Адмиралтейство за облицовкой для телепорта? Заполучить в свои союзники «блуждающего во сне» было огромной удачей, вот только никто не знал, что этот ребенок будет находиться в таком плачевном состоянии. Адэн напоминал высушенный в книге березовый листок, у которого все еще была оболочка, но уже не было жизни.

— Как он? — то и дело спрашивал Эрик, оборачиваясь на своих спутников. И каждый раз, к общей радости, Лунатик отвечал сам. Его тихий голос придавал мужчинам немного надежды, что у них все еще есть минимальный шанс выбраться отсюда. Однако на самом деле отсутствие системы уже начало сказываться на мальчике — дышать стало сложнее, а голову словно накачивали гелием. Веки сделались настолько тяжелыми, что хотелось закрыть глаза и поскорее провалиться в милосердное беспамятство.

Наконец лаборатория осталась позади — у них не было времени обследовать ее на наличие полезных препаратов, и Дмитрий в очередной раз пожалел, что не взял с собой Альберта. «Энергетик» да еще и врач им бы сейчас чертовски пригодился. Уже в который раз за последние часы Лесков пообещал себе больше не совершать подобных ошибок. Да, его друг был ранен, но шла война, и мало кто мог похвастаться отменным здоровьем. И уж тем более не этот мальчик, который сейчас лежал у него на руках.

«Интересно, что объединяет их с Фостером помимо этой лаборатории», — вновь подумал Дмитрий. «Почему Лунатик обратился за помощью именно к нему, словно был уверен, что Эрик не откажет? И кто вообще такой этот Лунатик? Почему его оставили в живых, в то время как остальных «блуждающих во сне» убивали одного за другим?»

Эти и многие другие вопросы вертелись в голове, пока они быстро шагали по сырым тоннелям канализации. Часть коридора оказалась затоплена, поэтому Дмитрию пришлось поднять мальчика выше, чтобы тому не пришлось погружаться в зловонную воду. Но вот затопленная территория закончилась, и вскоре они добрались до лестницы, ведущей наверх. Дмитрию пришлось привязать мальчика к себе, чтобы вскарабкаться наверх, а затем они наконец ощутили дыхание свежего осеннего ветра. Лунатик приоткрыл глаза и недоверчиво посмотрел на небо. Оно было черным, как смоль, которая плавно перетекала в озеро. Зрение полукровки позволило мальчику до мельчайших деталей рассмотреть окружавшие парк деревья, а главное, разноцветные опавшие листья, которые уже начали темнеть. Сердце мальчика забилось чаще — этот мир был гораздо красивее того, что он видел в своих снах. Этот мир обладал запахами, ветром, а, главное, жизнью.

На глаза невольно навернулись слезы, и, Дмитрий, испугавшись, что случайно причинил ему боль, немедленно поинтересовался состоянием мальчика.

— Он впервые находится за пределами лаборатории физически, — ответил за него Эрик. — Конечно же, даже гребаные листья вызывают у него восторг.

— Почему люди этого не замечают? — тихо прошептал Адэн. — Почему не умеют ценить того, что у них есть? Этот мир настолько красив, а его так упорно уничтожают. Ради чего?

— Ради денег, — произнес Дмитрий. — Люди вообще жадные, а глупые — особенно. Они готовы превратить свою страну в свалку радиоактивных отходов, если им за это заплатят.

Но вот их путь снова погрузился в молчание. Тишина нервировала, заставляла прислушиваться к каждому шороху листвы, к каждому дуновению ветра. Теперь, когда они оказались на поверхности, опасность нависла над ними с прежней силой. Нужно было как можно скорее исчезнуть с открытой территории и укрыться в тени домов.

В какой-то миг Эрик замер, уловив едва заметный механический звук. А затем он и Дмитрий, не сговариваясь, бросились к деревьям. Лихтин не позволял роботам увидеть их, если они прячутся в стенах какого-то здания, но на открытом пространстве они представляли собой лишь беспомощные мишени.

Вскоре на территории парка появились первые машины — это были восемь роботов, совсем не похожие на те, что штурмовали Петербург — они были с человеческий рост, быстрые и проворные, словно живые. Встав полукругом, они замерли, сканируя территорию и фиксируя каждый звук. Из лаборатории поступил сигнал о несанкционированном проникновении, и теперь основной задачей механических солдат было обнаружение и уничтожение нарушителей. Эрик уже видел таких — они назывались «ликвидаторами» или «полицаями» и работали преимущественно в тех зонах, где уже не осталось выживших. Их рост позволял им спускаться в тоннели и канализации, а так же заходить в здания. К тому же они были чертовски умны.

Спрятавшись за деревьями, Эрику, Дмитрию и Адэну оставалось только молиться, чтобы их не заметили. Вся надежда была на лихтин и шлемы, вот только Фостер лучше остальных знал, что, получив сигнал тревоги, «полицаи» не уходят с места до тех пор, пока не возьмут след нарушителя. Они будут выслеживать их, как охотники, пока не убьют. Петербургские роботы не задерживались долго на одном месте, а эти замерли, тщательно сканируя почву.

— Сейчас они обнаружат наши шаги, и нам конец, — произнес Фостер, обращаясь к своим спутникам по личной связи. — От них хрен отобьешься на открытом пространстве. Либо мы быстро соображаем гениальный план, либо наша песенка спета.

— Необязательно, — тихо произнес Адэн. — Вколите мне снотворное. На меня оно подействует в течение пяти секунд. Я попробую задержать их.

— Ты уверен, что выдержишь? — усомнился Лесков.

— Не знаю. Меня прежде не кололи без системы, потому что… Впрочем, у нас нет выбора. Давайте же, пока они не смотрят в нашу сторону.

Больше Дмитрий не колебался. У них было несколько секунд, чтобы попытаться спастись, поэтому он быстро вложил ампулу в шприц и вколол мальчику снотворное прямо через ткань, благо, шприц сам находил расположение вены.

— Черт, они идут к нам! — вырвалось у Эрика, и он судорожно сжал в пальцах винтовку. Стрелять по этим консервным банкам — означало дать согласие на собственное убийство, но сейчас даже, казалось бы, у опытного наемника, начинали сдавать нервы. Даже отвлекая собой «костяных», Фостер чувствовал себя лучше.

Тем временем роботы одновременно вскинули автоматы и нацелили их на деревья, за которыми скрывались нарушители. Сейчас они сканировали стволы деревьев, замечая выглядывающие из-за них инородные предметы. Что-то по форме напоминало человеческое плечо, что-то — оружие. Однако то, что сейчас находилось за деревьями, не было теплокровным. В базе этому находилось определение — манекен, что украшали собой витрины магазинов. Вот только это был парк, и здесь не было торговых точек.

Когда на них обратилось оружие, Эрик и Дмитрий почувствовали, как бешено колотятся их сердца. Самым мучительным было сидеть, не двигаясь, в то время как их вот-вот изрешетят пули. Лесков даже не мог проверить состояния Адэна — а что если мальчик уже умер, не выдержав очередной инъекции? Ему оставалось лишь сидеть неподвижно, прижимая тело ребенка к своей груди. И, когда он услышал синхронные щелчки активированного оружия, Дмитрий невольно закрыл глаза.

Что происходило потом, напоминало какой-то нереальный сон. Несколько секунд роботы стояли, не двигаясь, а затем медленно направились прочь в сторону люка, ведущего под землю. Затем один за другим они начали спускаться вниз. С губ Фостера сорвался нервный смешок, когда последний робот скрылся под землей, а затем он резко поднялся на ноги, забирая из рук Дмитрия спящего мальчика и поспешно нащупывая у того пульс. Да, Адэн спал.

То, что он сделал, казалось чем-то невозможным, и сам Лунатик никогда бы не смог объяснить своим спутникам, что только что произошло. Он вышел из собственного тела так же просто, как люди выходят из своей квартиры, чтобы отправиться по своим делам. Его сердцебиение замедлилось, но удары стали мощнее. Мальчик прошел мимо роботов, спустился в лабораторию и оправил еще один сигнал тревоги. Это было так быстро и просто, словно нечто само собой разумеющееся. Можно было попробовать проникнуть в систему машин и изменить настройки, но для этого Адэн был слишком слаб. К счастью, сигнала было достаточно — он стал для машин приоритетным, отчего они оставили «манекены с оружием» и направились в лабораторию.