Дикон Шерола – Между Прошлым и Будущим (страница 35)

— Добрый вечер, Дмитрий, — услышал он голос Киву. — Рад, что вы нашли время почтить меня своим визитом. Насколько мне известно, день у вас выдался тяжелым.

Лесков медленно открыл глаза и посмотрел на вошедшего мужчину.

— И вам доброго, Бранн. Это я рад, что вы пожелали угостить меня каким-то особенным блюдом. День и впрямь тяжелый. Надеюсь, хоть вечер выдастся более приятным.

Последнюю фразу Киву словно не услышал. Несколько секунд он внимательно смотрел в темно-синие глаза Лескова, после чего усмехнулся и пригласил своего гостя сесть за стол. В комнате повисло гнетущее молчание, и Дмитрию невольно вспомнился его самый первый ужин в этом доме. Вот только сейчас парень чувствовал себя еще хуже.

— Мне сообщили, что все утро вы провели в полицейском участке? Давали показания по поводу случившегося с Беридзе?

— Верно, — Лесков придал своего голосу как можно более спокойный тон, и, на удивление, он прозвучал довольно правдоподобно.

— И, конечно же, вы уже в курсе, что его поместили в психиатрическую лечебницу? — продолжал Бранн, сделав глоток вина.

— Я уже вчера был в курсе.

— Любопытно. Когда ваши способности успели окрепнуть настолько, что спустя практически сутки человек по-прежнему остается под вашим влиянием?

— Он не остается под моим влиянием. Он просто сходит с ума.

— Просто сходит с ума, — эхом повторил Бранн, и его глаза потемнели от плохо скрываемого гнева. — И чего вы этим добились, Дмитрий? Успокоили свою совесть? Признайтесь, делали вы это не ради какой-то посторонней девочки, а для того, чтобы спокойно спать по ночам.

— Я дорожу своим сном, — все тем же ровным тоном ответил Дмитрий.

— Я тоже дорожу, — в голосе Бранна отчетливо послышались металлические нотки. — Однако вы, видимо, посчитали, что чужой ребенок может стать достойной причиной для того, чтобы сломать все, что мы создавали с вами все эти годы. Я правильно вас понимаю?

— Бранн, если я что и сломал, то только собственную шею, — Лесков улыбнулся, но в его глазах не было ни капли веселья.

— Вы верно подметили, — Бранн скопировал улыбку собеседника. — Сегодня меня спрашивали о вас, и я не стал лгать. Определенные люди сочли вас опасным и хотят избавиться от вас. И поручили это сделать мне. Теперь из-за вашего опрометчивого поступка, полного глупости и приторного благородства, мне придется убить вас. Не кого-нибудь, а вас, Дмитрий. Того, кого я последние годы воспринимал не иначе как младшего брата.

Бранн заметил, как Лесков начал меняться в лице. Причем признание про младшего брата для Дмитрия стало куда большей неожиданностью, чем вынесенный приговор.

— Ответьте мне, мой дорогой друг, — продолжал Бранн, — почему вы оказались настолько эгоистичны, что не подумали о том, что будет со мной? Почему ваша совесть оказалась для вас важнее, чем наша дружба? Или вы думали, что я — такое чудовище, которое использует вас только для заработка? Если так, то вы ошибались. Я не хочу лишать вас жизни, но и как спасти — не знаю.

— Вы рассказали кому-то, что сумасшествие Беридзе — это моих рук дело? — чуть помолчав, спросил Дмитрий.

— Да. Мы с вами — не единственные «иные» на планете Земля. Я не мог лгать «понимающим людям». Это полиции вы рассказали превосходную сказочку, где уже чокнувшийся Беридзе размахивал перед вашим лицом пистолетом, а затем велел убраться. Камеры видеонаблюдения любезно подтвердили вашу историю. Однако «понимающие люди» проявили больше интереса.

— А «понимающие люди» в курсе того, что финансирование Беридзе никуда не девается? Я полагал, что они достаточно умны, чтобы интересоваться непосредственно денежной стороной вопроса. Какое дело им до судьбы того, кто их перечисляет?

— Вы не ответили на мой вопрос, — усмехнулся Бранн.

— На какой?

— Жизнь посторонней девочки стоила разрушения нашей дружбы?

— Стоила, Бранн. Определенно, стоила. Однажды я уже был в похожей ситуации и сделал неправильный выбор… Однако тогда я был ребенком. Но вы ведь сами говорили, что нужно вырастать из своих страхов. Не сочтите за дерзость, но я воспринял ваш совет слишком буквально…

Стук в дверь заставил Дмитрия прерваться. В комнату вошел дворецкий, и в его руках Лесков увидел очередной белый конверт размером А4. Извинившись, старик передал его Бранну, и немедленно покинул зал.

— Вы позволите? — спросил Бранн, желая немедленно ознакомиться с содержимым конверта. Когда Лесков кивнул, румын извлек на свет какие-то документы и углубился в чтение. Дмитрий заметил, как он довольно усмехнулся, а затем сложил бумаги в конверт и передал их Лескову.

— Ознакомьтесь и на следующей неделе примите свое решение, — произнес он уже более добродушным тоном. — Настоятельно рекомендую согласиться.

В конверте Лесков обнаружил подтверждение собственной кандидатуры в качестве спонсора проекта «Процветание». К нему же прилагался график ежемесячных платежей и пояснение, куда будут направлены эти деньги.

— Этот документ датирован сегодняшним днем, — произнес Дмитрий, вопросительно взглянув на своего собеседника. — Бранн, я не понимаю: меня же велели убить.

— О, не драматизируйте, — усмехнулся Киву. — Никто не собирался скорбеть о судьбе извращенного психопата, которого вы так удачно отправили в психбольницу. Если бы я раньше знал об этой вашей способности, то первым делом отправил вас навестить добрую половину таких вот господ… Спонсоры сочли, что вы оказали нам огромную услугу. Хотя в их глазах вы по-прежнему представляете опасность. На этот раз вам повезло, Дмитрий. Чертовски повезло.

— Вы ведь знали, — Лесков отложил конверт и уже сердито посмотрел на Бранна. Он понял, что проклятый Киву все это время развлекался.

— Мне захотелось добавить в эту историю еще немного драматизма. Ради этого стоило потянуть время. К тому же это послужит для вас уроком — никогда больше не нарушайте мои приказы!

— Не нарушу, — спокойно ответил Дмитрий. — Потому что, видите ли, Бранн, я больше не работаю на вас.

— То есть? — Киву несколько опешил.

— Если вам потребуется моя помощь, то я буду только рад вам ее оказать. Однако работа на постоянной основе занимает слишком много времени, и я не успеваю уделять внимание своим делам. Разумеется, я сделаю все возможное, чтобы наши с вами интересами не пересекались. К тому же, теперь мне нужно повышать свой доход. Быть спонсором такого проекта — весьма затратное дело.

Бранн молча смотрел на Лескова, и по его лицу было непонятно, что он собирается сделать: рассмеяться или снести с лица земли половину Москвы.

— Вы не потянете, — сухо произнес Киву. — Как только вы потеряете мое покровительство, на вас обрушатся все, кто точил на вас зуб все эти годы.

— Я знаю. Но за все эти годы у меня появилось достаточно надежных союзников…

— Кто же, скажите на милость?

— Сильверстайн, Ричардз, Гершевич, Файнштейн, Синицина, Крестовский…, - спокойно перечислял Лесков.

Бранн откинулся на спинку стула, внимательно глядя на сидящего напротив парня. Он не ожидал, что Лесков умудрится подружиться с этими людьми — все шестеро были спонсорами проекта «Процветание». Теперь стало понятно, почему решение убрать Барона резко потеряло свою актуальность. Все шестеро были куда влиятельнее и богаче Бранна. И все шестеро активно пользовались услугами Дмитрия в своем бизнесе…

Этот вечер давался тяжело не только Лескову. Катя тоже была приглашена на ужин к одной из самых известных московских художниц. Галина Павловна Рубецкая славилась своими работами в стиле абстрактного экспрессионизма, поэтому Белова искренне удивилась, получив пригласительную открытку. О Рубецкой она была наслышана: эта дама почтенных лет представляла собой тот вымирающий вид богемы, который любил искусство больше собственной славы. Кто-то считал эту женщину чудной из-за ее странной манеры одеваться, кто-то, напротив, творческой и неувядающей. В общении Рубецкая была мила и внимательна к собеседнику, за что ее любили, но она терпеть не могла, когда кто-то ей подхалимничал или лгал. В такие моменты Галина Павловна становилась весьма острой на язык и в один миг могла превратить приятный для своей жертвы вечер в девять кругов ада.

Когда Катя собиралась на этот вечер, она заметно волновалась. Стас отказался сопровождать ее, объяснив это тем, что сегодня коллеги позвали его в бар посмотреть хоккейный матч. Белова настаивать не стала. Их отношения со Стасом только начали улучшаться, поэтому она боялась испортить их очередными уговорами. Волошин тоже, видимо, признал, что в прошлый раз перегнул палку, поэтому все это время был особенно заботлив со своей девушкой.

Поцеловав Стаса на прощание, Катя покинула квартиру и устроилась на заднем сидении такси. По дороге до дома Рубецкой, девушка заехала в цветочный магазин, где купила пышный букет желтых роз. Если верить статье из интернета, Галина Павловна обожала эти цветы. В качестве подарка Катя решила преподнести художнице подарочный набор красок — единственное, в чем Белова была по-настоящему уверена. Возможно, это был скучный подарок, но хотя бы беспроигрышный.

Такси притормозило у ворот двухэтажного особняка, и девушка с восхищением подумала о том, как это, наверное, хорошо — жить вдали от московской суеты в своем собственном домике. Охранник услужливо проводил девушку до главного входа, помогая ей донести подарок, после чего Катей занялась уже домработница. Она приняла у девушки пальто и проводила ее в гостиную.