Дикон Шерола – Части 3-5 (страница 21)

Чуть подумав, Дима набрал номер своего помощника и попросил назначить ему встречу с художественным критиком Абрамом Когановым. Именно этот человек в своей статье в пух и прах разбил первую выставку Кати, заявив, что современное искусство должно поражать не только техникой, но и революционной идеей. Он утверждал, что в изобразительном искусстве главное — новые тенденции, поэтому «Черный Квадрат» всегда будет казаться более интересным и запоминающимся, нежели очередной, пусть даже очень хорошо выполненный портрет или пейзажик.

Попасть к Абраму Коганову на прием оказалось не так-то просто. Этот человек был весьма занятым, поэтому даже спустя несколько попыток договориться о встрече, помощник неизменно сообщал Дмитрию об отказе. Однако, когда Лесков позвонил лично, Абрам Львович внезапно согласился принять его в своем доме в Подмосковье.

Их встреча проходила в просторном кабинете, выполненном в стиле прованс. Несмотря на свои грозные статьи, Коганов предпочитал светлые тона, как в интерьере, так и в своей одежде. Дмитрию бросилось в глаза, что даже корешки книг на полках были преимущественно белых и бежевых тонов.

В кресле за массивным деревянным столом сидел невысокий худенький старичок с жиденькими усами. Его пушистые вьющиеся волосы с возрастом полностью поседели, отчего мужчина выглядел еще более бледным и напоминал собой одуванчик. По-прежнему яркими в его внешности оставались только живые темно-карие глаза.

— Абрам Львович, я очень благодарен вам за то, что вы сумели найти для меня немного времени, — произнес Дмитрий, когда они обменивались рукопожатиями. Сухая ладонь старика оказалась удивительно сильной.

— Вам следует благодарить не меня, а мое любопытство, — ответил мужчина и жестом указал Дмитрию на свободное кресло. — Вначале я не понял, кто вы, а потом мне стало интересно, что за дела могут быть у светского тусовщика к художественному критику. Я даже грешным делом подумал, что вы хотите показать мне свои картины…

С этими словами старичок тихо рассмеялся, ясно давая понять, что возможные Димины художества подвергнутся такому же осмеянию.

— К счастью для нас обоих, я пришел не поэтому. В живописи я поразительно бездарен, — с улыбкой ответил Дмитрий.

— А я уже решил, что это ваш хороший друг сделал оценку ваших работ и прислал вас ко мне. Бранн Киву ведь считает себя знатоком, — в голосе старика снова послышалась насмешка.

— Я в курсе, что у вас с ним были некоторые разногласия, но они совершенно меня не касаются. Опять же, не поэтому я искал с вами встречи…

— Что же тогда?

— Меня интересуют работы одной питерской художницы…, - начал было Дмитрий, но Абрам Львович немедленно его перебил.

— Ну конечно, — он снова рассмеялся, прижав к губам острый кулачок, украшенный серебряным перстнем. — Как же я не подумал о женщине? Наверняка, эта особа очень красива, амбициозна, однако совершенно бездарна, поэтому и прислала ко мне своего покровителя.

— Напротив, она не знает, что я здесь. И я уверен, что вы достаточно порядочный и тактичный человек, чтобы сохранить наш разговор в тайне.

— Становится все интереснее и интереснее. Но раз мы подходим к апогею спектакля, назовите мне, пожалуйста, имя этого молодого дарования.

— Белова Екатерина, — спокойно ответил Дмитрий, стараясь не замечать сарказма в голосе собеседника. — Я читал вашу статью, посвященную ее прошедшей выставке. Вы сказали, что ее работам не хватает индивидуальности и современности, но ничего не сказали ни о технике, ни о мастерстве. Я хочу понять, если работы Беловой внезапно станут «современными», хватит ли ей ее художественных навыков? Насколько я понимаю, в первую очередь вас не устраивают подача материала и темы?

Абрам Львович откинулся на спинку кресла и принялся барабанить пальцами по подлокотнику, словно обдумывая услышанное.

— Эта девочка не будет продаваться, — наконец произнес он. — Понимаете, одного только технического мастерства в современном мире недостаточно. Сейчас, когда камеры на телефонах снимают лучше, чем профессиональные фотоаппараты, когда каждая школьница может обработать снимок, изменив цвета, живопись просто обязана шагать вперед семимильными шагами. Классики давно уже все сказали, и Белова Екатерина не может перекричать их.

— А холст, поделенный тремя полосками… Может? — Дмитрий вскинул бровь, глядя на своего собеседника. — Или цветок, нарисованный детородным органом великого творца? Эти картины ведь продаются. И, надо заметить, стоят чертовски дорого…

— Потому что это вызов, это скандал, — старик театрально развел руками. — Люди любят платить за необычное и раскрученное. К тому же срабатывает стадный инстинкт. Один известный человек с причудами купил, а остальные подхватили. Если вы вдруг пересядете на повозку, запряженную лошадьми, обязательно найдется тот, кто захочет повторить ваши действия. Потому что вы популярны. И другие тоже захотят приобщиться к этой популярности… Но я не понимаю, к чему идет наш разговор?

— Я хочу узнать, планируете ли вы давать свою оценку предстоящей выставке Беловой?

— Разумеется, ведь это моя работа, — старик усмехнулся.

— А я могу вас попросить о том, чтобы вы уделили внимание преимущественно технике ее работ, а не тому, будут ли они продаваться?

— Не можете, потому что на мои отзывы ориентируются покупатели, — Абрам Львович почувствовал себя несколько уязвленным. — А работы этой девушки совершенно не актуальны!

Чуть помолчав, Дмитрий извлек из внутреннего кармана пиджака блокнот и ручку. Критик с интересом следил за тем, как Лесков пишет, а потом удивленно посмотрел на парня, когда тот вырвал листок и положил его на стол.

— А это может быть актуально? — спросил Дима, пристально глядя на собеседника.

— Дмитрий Константинович, — голос мужчины неожиданно потеплел. — Я, конечно, могу написать статью в более мягкой форме, но вы должны понимать, что на продажи картин это вряд ли существенно повлияет…

— В первый же день выставки будет выкуплена как минимум половина ее работ. Людьми, чьи имена у всех на слуху. В ваших интересах сделать так, чтобы были проданы все картины, потому что в дополнение к той сумме, вы получите еще пятьдесят процентов от стоимости каждой сделки. Главное, окажите мне услугу: девочка не должна знать, что ей помогают.

— Какой же вам в этом резон? — поинтересовался мужчина, удивленно глядя на собеседника. — У нее, насколько мне известно, есть молодой человек, и я видел его на прошлой выставке. Так что ваша благотворительность может остаться неоцененной.

В голосе старика вновь послышалась насмешка. Хоть парень и предложил ему выгодную сделку, тем не менее он не хотел выглядеть так, словно продался ему с потрохами. Такие, как Лесков, приходили к нему не в первый раз. Преимущественно, это были те, кто радели за успехи своих содержанок, жен или дочерей. Мало, кто из них обладал настоящим талантом, но, благодаря рекламе, они продавались…

Дмитрий проигнорировал его последнюю фразу, однако уже на выходе он не удержался и поинтересовался:

— А сами вы пишете картины?

— Нет, — сухо ответил Абрам Львович, после чего распрощался со своим гостем.

Уже по дороге в офис, Дмитрий собирался позвонить Ивану, однако, едва он достал из кармана телефон, на дисплее высветился телефон ассистентки Бранна.

— Да, Инга, здравствуй, — ответил Лесков, несколько удивленный ее звонком. Сегодня Киву говорил, что собирается работать над проектом «Процветание», поэтому помощь Дмитрия не понадобится ему до завтрашнего дня. Однако, если Инга звонила, значит, случилось что-то срочное.

— Добрый день, — поприветствовала его девушка. — В четверг Бранн вылетает в Петербург, и вы должны сопровождать его на встречу по поводу строительства гостиницы. Возникли сложности с покупкой земли…

— А когда обратно? — Дмитрий тут же вспомнил о назначенной на пятницу выставке.

— В понедельник.

— Нас примут на выходных?

— Да. Будут и неофициальные встречи. Подтверждаете свою поездку?

— Да, — задумчиво ответил Лесков, а затем уже уверенно добавил, — конечно. Я еду…

Глава X

Петербург можно сравнить только с наркотиком — однажды «попробовав», уже не забудешь. А то и вовсе, будет хотеться «попробовать» еще. Люди, родившиеся там, испытывают необъяснимую привязанность к этому туманному, сырому, насквозь пропитанному сквозняками городу. Петербург проникает в них незаметно, постепенно заменяя кровеносную систему своими каналами, костную ткань — брусчаткой, а сердце — величественными сводами Зимнего Дворца.

Дмитрий давно не был в этом городе, но Москва так и не смогла заменить его. Столица умела удерживать подле себя цепями амбиций и обязательств, Петербург же, напротив, приковывал именно душу. Сейчас, прогуливаясь по Невскому проспекту после очередной встречи, Дмитрий наслаждался атмосферой родного города. В меру живой, но при этом несуетливой. Казалось, время здесь убавило бег, словно хотело указать на то, что вот она — жизнь. Настоящая. Остановись наконец. Оглядись и послушай…

Все рабочие дела на сегодня были закончены, поэтому оставшееся время Лесков мог посвятить себе. Он не торопился звонить Ивану и Роме, потому что ждал звонка от человека, с которым не разговаривал целых девять лет. Когда Дима набрал его номер десять минут назад, тот не поднял трубку, поэтому парень решил немного подождать, прежде чем дальше планировать свой день.