Дик Фрэнсис – По заказу (страница 38)

– Мне понадобилась его консультация. Ничего существенного.

Я понадеялся, что он мне не поверил. А затем спустился в нижние ряды, чтобы лучше разглядеть лошадей и жокеев. Падди стал спускаться вслед за мной. Теперь он от меня не отвяжется. Пока не добьется задуманного.

– О чем же ты с ним консультировался? Может быть, я тоже сумел бы дать дельный совет.

– Нет. Ты ведь ничего не смыслишь в баллистике.

– В баллистике? А что это за штука?

– Вот видишь, ты в ней полный профан. А я отыскал специалиста.

– Для чего?

– Отстань, Падди, – огрызнулся я. – Тебя это не касается. Сколько раз мне еще повторять?

Он снова собирался меня спросить, но, к счастью, в эту минуту его отделила от меня система общественного контроля – «Эти лошади бегут по заказу и будут сняты с дистанции». Прежде я с удовольствием скакал по здешним дорожкам и принялся с завистью наблюдать за жокеями. Они делали то, о чем я мог только мечтать. Тоусестер – «парковый» ипподром, расположенный среди зеленых холмов. Барьеры так и манят через них перепрыгнуть, они прочны и надежны, однако настоящим испытанием для лошади является последняя миля перед финишем, круто поднимающаяся к холмам. Лошади впервые проехали около трибун, повернули направо и спустились вниз по холму, начав забег во втором круге. Все двенадцать скакали ровно, почти не отрываясь друг от друга.

Я обратил внимание, что Падди покинул меня и перебрался к концу трибуны. Там он завел с кем-то серьезный разговор. Я толком не рассмотрел этого человека, но понял, что это, увы, не Крис Бишер.

Жокей на дальней дорожке с силой хлестнул свою лошадь по ребрам. Они опередили остальных и явно намеревались победить.

«Не слишком ли быстро?» – подумал я. И вспомнил, что многие скачки проигрывались в Тоусестере из-за больших рывков лошади и жокея на долгом, извилистом пути к последнему барьеру и финишной линии. Но нынешний прорыв был впечатляющим, и лошади вскоре удалось закрепиться в своей выигрышной позиции. Ее уже отделяло от прочих немалое расстояние. Никто даже не старался приблизиться к ней, да и я бы тоже не стал. Опытным жокеям известен ряд правил. И одно из них таково: никогда не торопиться в Тоусестере. Это не поможет победе на скачках.

Во втором круге лидер по-прежнему оставался впереди, но дистанция между ним и другими скакунами заметно сократилась и уменьшалась с каждым усталым шагом жеребца. Несколько лошадей догнали его у последнего барьера, и он все равно не победил бы, даже если бы не упал у финиша. А падение было тяжелым, со множественными переломами костей.

По статистике, на каждых скачках лошади падают именно у последнего барьера, и в основном от усталости. На долю Тоусестера хватало катастроф, и сегодняшний день не стал исключением.

Финиш приближался, и на этом этапе неизбежно обострилась борьба между двумя ведущими наездниками. Они сумели точно рассчитать время, сэкономили силы и вышли вперед уже в конце забега. Ничего не скажешь, чистая работа. Толпа с энтузиазмом приветствовала их.

Падди вновь очутился неподалеку от меня.

– Ну и для чего ты хотел узнать о пулях? – повторил он свой вопрос.

– А как ты догадался, что речь идет о пулях? – усмехнулся я.

– Так ведь баллистика – это наука о пулях, – гордо заявил он.

– И что же?

– Твой профессор, – подсказал Падди.

– Опять ты лезешь не в свое дело.

Но он, по обыкновению, был настойчив.

– Какие пули тебя интересуют? Те, что убили Хью Уокера, или пуля, убившая Билла Бартона?

– Нет, – буркнул я.

– В таком случае какие же еще?

– Тебе незачем знать.

Я с облегчением вздохнул, проследив, как еще одна лошадь и жокей, упавшие у последнего барьера, наконец поднялись на ноги и побрели прочь. Покрытые синяками, но обошедшиеся без переломов.

– Выходит, есть и другие пули? – продолжал допытываться Падди.

– Больше ты от меня ничего не услышишь, – пообещал я.

– Не валяй дурака, Сид, старый дружище. Но я не понял, есть другие пули или нет?

– Одна пуля. Ее недавно нашли.

– Потрясающе! – воскликнул Падди. Он решил, что уже раздобыл сенсацию. – И в кого ею выстрелили?

– Ни в кого.

Его разочаровал мой ответ, и он растерялся.

– Тогда почему она тебе так важна?

– Разве я говорил, что она важна? – с удивлением парировал я.

– Разумное замечание, – согласился он. – Однако до сих пор неясно, зачем ты обратился к профессору?

– Видишь ли, я нашел вторую пулю и захотел о ней поговорить, посоветоваться с профессионалом. Успокойся. Ничего существенного.

– А где ты ее отыскал?

– Кончай, Падди, это тебе не игра «Двадцать вопросов». И перестань выспрашивать.

– Но все-таки где ты ее отыскал?

– Повторяю, перестань выспрашивать. Я не желаю, чтобы об этом знал каждый встречный.

– Поверь, если ты мне скажешь, я больше не задам ни одного вопроса.

– Ты и сейчас мог бы от меня отвязаться. Однако продолжаешь вынюхивать, – заметил я.

– Господи, да мне это совсем несвойственно, – Падди насмешливо взглянул на меня.

– Ну, ты меня достал. Ладно, слушай. Я нашел эту пулю в ведре с песком, во дворе конюшни Билла Бартона. Ты доволен? – раздраженно признался я. – И попросил проверить ее специалиста по баллистике.

– Но почему? – не унимался Падди. – Для чего тебе понадобилось ее проверять?

– Я только что предупредил тебя, Падди. Это тайное расследование, и никто не должен знать о второй пуле.

– Ты меня не понял. Я спросил – зачем ты проверял ее у специалиста?

Я вновь тяжело вздохнул.

– Выяснял, из какого оружия ее выпустили. Не из того ли, которое убило Билла Бартона.

– А если из него, то что это тебе даст? – смущенно осведомился он.

В результате я ему все рассказал. Подробно, без спешки. Сообщил, что уверен: Билл Бартон не кончал жизнь самоубийством, а был убит. Сообщил о следах пороха на руках и рукаве Билла и о том, что для их присутствия понадобился второй выстрел. Описал свои долгие поиски пули и ее внезапную находку. Присочинил кое-что о проверке пули профессором и его выводе – она выпущена из того же оружия. Не умолчал и о полиции, которую я сумел переубедить, и копы больше не считают смерть Билла самоубийством. Полицейские возобновили расследование и начали искать преступника, подчеркнул я, понадеявшись на их расторопность.

Мне пришлось повторить рассказ и убедиться, что Падди запомнил многочисленные детали. Потом я опять попросил его не разглашать тайну.

– Ты можешь мне доверять, – обещал он. Хорошо бы, если так.

Попрощавшись с Падди, я отправился искать Чарлза и Родни и обнаружил их в баре пьющими шампанское.

– Итак, ты передал свое сообщение? – спросил Чарлз.

– Да, передал. Но боюсь, что перестарался, и оно прозвучало слишком таинственно. А тогда Падди и впрямь никому не скажет. Ну а как дела у вас? Наверное, сорвали куш в этом шумном заезде?

– Мы поставили на победителя во втором заезде, но чертова бутылка с пузырьками обошлась нам дороже выигрыша, – с улыбкой пояснил Чарлз. – Угощайся.

Я выпил и смог расслабиться в их обществе, без Падди, целый час не отстававшего от меня.

После третьего заезда я покинул ипподром, собираясь вернуться в Линкольн'с Инн Филдс и в половине шестого забрать Марину домой.

Она вышла из здания, двинулась вдоль парапета, спустилась и села в машину. Рози стояла у выхода и помахала ей, когда мы отъехали.

– Рози ведет себя как строгая компаньонка из XIX века, – пожаловалась Марина. – Она ни на секунду не отпускает меня, даже в уборную.

– Молодец, – похвалил я ее сослуживицу. – Как прошел у тебя день?