Диего Вита Видаль – Вита: последние дни настоящего. Роман для тех, кто думает о будущем (страница 14)
– Хорош вокруг да около, Пит. Просто сразу переходи к сути, – нетерпеливо прервал его Джордж, почувствовав прилив энергии.
– Помните, ранее я говорил вам, что вижу три кандидатуры в президенты США среди клиентов «Воу-воу-воу»? Вы ещё сразу догадались, что это именно Бронсон? Мол, не может же быть два чернокожих президента подряд.
– Да, было дело, – признал факт Симпсон.
– Так вот. Ребята из отдела «Оса» дали мне любопытную информацию о Чаке Харрисоне. В переписке его подчинённых нашлась информация, что ещё пять лет назад он заказывал проведение различных исследований общественного мнения. Судя по всему, он пытался найти причины успеха чернокожего кандидата среди выборщиков и соотнести их с мнением электората. Словом, изучал механизмы президентской гонки и искал формулу успеха…
– Ну, по всей видимости, Оливия попросила его сделать это. – Джордж искренне не понимал, чем ему сейчас будет полезна информация о каком-то ещё Харрисоне.
– А вам сейчас не кажется странным, что именно после этого он кардинально изменил свой имидж? Вы же помните, что до этого у него была репутация заядлого плейбоя и неформала, не следящего за речами? А после – ни одной скандальной новости. Даже серьгу из языка вынул… Я подготовил целый дайджест из публикаций, которые СМИ посвятили смене его имиджа. Сейчас вышлю его вам вместе с основным отчётом, и вы сразу всё сами поймёте. Там есть и более любопытные факты. Например, что именно после этого исследования у него появились собственная благотворительная программа, школа поддержки юных талантов и всё то, что так любит американский избиратель.
– Что-то я не понял… А можно сразу сейчас объяснить мне всё так, как бы ты объяснил маленькому ребёнку? Какие выводы я должен сделать? К чему ты клонишь?
– Факты подсказывают, что так или иначе Харрисон тоже претендует на роль президента США, а Оливия Шрайвер поддерживает сразу двух кандидатов: и от демократов, и от республиканцев! Похоже, скоро либо случится обоюдный цугцванг, либо чья-то капитуляция. Если переводить на ваш язык – похоже, Оливия планирует жёстко кинуть либо одного из них, либо сразу обоих!
Глава 4.
Испытания – часть жизни.
Просто прими это
Концентрация углекислого газа в атмосфере: 414,1 PPM.
10 ноября 2014 года, Санкт-Петербург, Россия
–
–
–
Соня Воробьёва, миниатюрная девушка типичной славянской внешности с длинными светлыми косами, была абсолютно домашним ребёнком. Её узкие бледные губки ещё никогда не встречались с помадой, а почти бесцветные ресницы – с тушью. По дому она предпочитала ходить в ярких пижамах, а единственным украшением был серебряный кулон в виде голубки, оставшийся от матери.
Как и положено коренным жителям Питера, она обожала русский рок. Несмотря на то что эта пятнадцатилетняя девушка постоянно находилась в поиске новых источников позитива, мрачные философские песни нисколько не мешали ей получать удовольствие от жизни.
Пару лет назад, наблюдая, как онкология мучительно выжимает жизнь из её матери, Соня ненадолго поддалась депрессии. Однако после похорон она отчётливо поняла, что её отцу Дмитрию эта потеря даётся ещё сложнее, и быстро взяла себя в руки, сделав заботу о нём своим главным приоритетом.
Конечно, она иногда немного злилась на решение отца не покидать Россию, хотя для этого имелись все возможности. Было лишь одно препятствие: тогда Дмитрий не смог бы посещать своего старшего брата в тюрьме. Так уж получилось, что, кроме брата Дмитрия и племянницы Сони, других родственников у дяди не осталось. Неудивительно, что папа отвергал все предложения о переезде, хоть как-то пытаясь поддержать брата своими личными визитами и многочисленными передачками.
Несмотря на все невзгоды, Соня ни на секунду не сомневалась, что её отец – настоящий гений, а её миссия – обеспечивать его продуктивность. Да, ей пришлось рано повзрослеть, полностью взяв на себя хлопоты по хозяйству, готовя передачи дяде Глебу и своевременно оплачивая регулярно приходящие счета и квитанции. Но разве это жертва? А папа… Какой же он беспомощный без её заботы! Она его никогда не бросит!
Включив музыку погромче, Соня суетилась на кухне. Положив на тосты ломтики ветчины и сыра, она украсила их свежим огурцом и петрушкой. Папе так нравится. Следом на поднос отправились кружечка чёрного чая с лимоном и сахаром, яйцо всмятку и дольки зелёного яблока. Ох и сложно же следить, чтобы в организм папы попадало нужное количество белков и клетчатки!
– Я принесла тебе перекус, папуля! – Соня вошла в кабинет Дмитрия, предварительно постучавшись. – Как успехи?!
– Сонечка, дорогая, всё летает! – не отрываясь от монитора, радостно констатировал Дмитрий, укусив бутерброд. Как обычно, он не придал значения крошкам, оставшимся в его бороде. Он был слишком увлечён, чтобы обращать внимание на такие мелочи. – Буквально пара дней, и всё будет готово!
– Это же замечательно, папуля! – Соня в восторге практически бесшумно захлопала в ладоши, ведь папа напрочь не переносил резких громких звуков. – Что тебе приготовить на обед? Остался борщ и картофельное пюре, к которому я могу пожарить рыбные котлетки. Ты ведь их любишь. Будешь рыбные котлетки?
Не успел Дмитрий ответить, как раздался звонок в дверь. Ведя затворнический образ жизни последние пару лет, папа с дочкой научились игнорировать подобные вторжения в их пространство. Действительно, зачем тратить свои ресурсы на всяких политических агитаторов и продавцов ширпотреба? Те, кто действительно важен, всегда оповещают о своём визите заранее.
Тем не менее Соня на цыпочках прокралась в прихожую и осторожно взглянула в глазок. На площадке стояла пожилая соседка-активистка с первого этажа. «Что ж, если что-то серьёзное, она, как обычно, оставит записку в двери», – подумала Соня и вернулась в кабинет отца. Однако звонки продолжались и продолжались. Очень скоро за ними не стало слышно слов очередной песни. Игнорировать их стало решительно невозможно, и Соня вновь подошла к глазку. Теперь она уже увидела на площадке нескольких силовиков в бронежилетах с укороченными автоматами в руках, в балаклавах на голове, из-за которых виднелись лишь глаза. В панике она вернулась в кабинет отца.
– Папочка, кажется, сейчас у нас будет «маски-шоу»! – с ужасом воскликнула Соня.
– Рано или поздно это должно было случиться! – почти без эмоций констатировал Дмитрий и начал судорожно колотить пальцами по клавиатуре. – Но я не собираюсь им ничего отдавать!
Громкие звуки в прихожей явственно давали понять, что в дверь уже стучат кулаками.
– Папочка, что делать? – испуганным шёпотом спросила Соня.
– Говорить правду – ты по сути ничего не знаешь, – отрезал отец и продолжил свои манипуляции. – Держи эти флешки, положи их в микроволновку. Будь молодцом! Я пока форматну диск.
Еле успев выполнить просьбу отца, Соня услышала звук выбиваемой двери и увидела входящих в квартиру людей в сером камуфляже с чёрными балаклавами на лице.
– Всем стоять на месте! Проводится обыск! – проорал главный из силовиков.
Обыск продолжался четыре часа. Удивительно, но за это время никто так и не выключил музыку. «Целым был и был разбитым, был живым и был убитым», – продолжали голосить колонки.
Соне было страшно и унизительно наблюдать, как девять незнакомых суровых людей в масках копошатся в корзине для грязного белья, в мусорке, в которую она недавно выкинула использованные ватные палочки, и нарочито демонстративно смеются над записями в её личном дневнике, который она вела ещё пару лет назад. Папа же был внешне спокоен и постоянно повторял: «Сонечка, не волнуйся. Я люблю тебя. Всё будет хорошо». Соня была благодарна отцу за эту поддержку, однако ей было очевидно, что хорошо уже не будет.
На протяжении всех четырёх часов Соня постоянно обращалась к каждому из серых людей с вопросами: «Что происходит? Что будет дальше? Кто вы? Какую структуру вы представляете?» – но не получала ответа. Серые люди лишь сверлили её взглядом из щелей балаклав и демонстративно похлопывали свои автоматы.
Наконец замолчали и колонки. В квартире не осталось живого места. Люди в сером вскрыли даже столетний паркет, который Дмитрий считал исторической ценностью и до последнего не хотел заменять чем-то более современным.
– Всё, уходим! – произнёс главный, и два других человека подхватили Дмитрия под руки.
– Вы не имеете права! Вы даже не показали ни одной бумаги! Куда вы его увозите? – в гневе своим высоким, почти детским голоском громко пискнула Соня.
– Куда надо! – ответил главный.
Соня отчаянно бросилась в объятия отца. Он крепко обнял её и поцеловал в макушку. Она чувствовала, что его ладони, которыми он гладил её по щекам, мокры от собственных слёз.
– Довольно! – скомандовал главный, и опричники в сером испарились, захватив с собой Дмитрия.
Соня осталась одна в разрушенной квартире. Бо́льшая часть мебели была перевёрнута, обои содраны, а бытовая техника вскрыта. На полу по всей квартире валялось содержимое мебельных полок, ящиков и кухонных банок с крупами и чаем. Предварительно перекрыв водоснабжение, силовики даже зачем-то разбили унитаз. Вся наличность и банковские карты вместе с вычислительной техникой были изъяты вплоть до старой коллекции CD-дисков. У Сони не осталось даже телефона, чтобы кому-то позвонить.