Дидье ван Ковелер – Война с деревьями начнется тринадцатого (страница 39)

Эдна останавливается, удивленно подняв бровь. Мне не терпится услышать продолжение. Я кратко рассказываю, как в лапах медведя из пера выросли два рога в форме моих инициалов – букв «T» и «D» с общей вертикальной перекладиной. И он сказал, что «Т» – это антенна, чтобы принимать волны свыше, а «D» – серп, который оградит меня от плохого влияния.

А потом снова убрал ручку в коробку, сказав, что ее время еще не настало.

– Да, это в его стиле – раздавать обещания, – комментирует Эдна.

Она кладет листок с рецептом на полку и, опираясь на палку, бредет в гостиную. Я следую за ней.

– Можно узнать конец послания?

– Да, разумеется.

Она достает сигарету, закуривает, задумчиво смотрит на дым, потом медленно возвращается на кухню.

– «Эта ручка, – продолжает она, – теперь способна останавливать текущее время и создавать другое. Во всяком случае, у тебя есть такая власть. Хронограф – это всего лишь инструмент…» Что с тобой?

Она увидела, как я вздрогнул, услышав слово, которое преследует меня во сне. Я делаю ей знак продолжать.

– «…инструмент, который позволит тебе осознать свое намерение, направить вдохновение в нужное русло и придать ему конкретную форму. Всю информацию об открытиях, касающихся материи и времени, которые сделал я за свою жизнь и которые пересмотрел, находясь в другом мире, я закодировал в твоей ручке. Теперь она будет нашим единственным контактом, единственным связующим звеном между нами, единственным средством тебе помочь, если ты поймешь, как ею пользоваться. Твоя очередь, Томас Дримм. Настало время тебе писать этой ручкой. Это единственный способ вернуть Бренду к жизни».

В эту минуту меня охватывают разом надежда и отчаяние. Мать при переезде, возможно, сохранила на память коробку с моими детскими вещами. Ведь мы теперь живем в мраморном особняке с бассейном, и вокруг только новые вещи.

Однако отчаяние берет верх. Ведь если бы Бренда могла расшифровать письмо, которое ее рукой написал Пиктон, она бы поняла, что находится в опасности, была бы осторожна и не лежала теперь в коме.

Но если будущее уже написано, разве можно его изменить? Разве только написать снова.

И я занимаюсь этим с самого утра. Переписываю будущее в прошедшем времени.

Создаю его заново.

«Все началось однажды в воскресенье, и причиной стал XR9. ХR9 – мой единственный друг, и он – воздушный змей. Сущий демон, один такой на весь пляж: красно-фиолетовый в черную полоску. Он молниеносно разворачивается, взвивается от малейшего ветерка, и я всем телом чувствую его рывки. Он свободен, как ветер, но слушается меня беспрекословно. Потрясающее ощущение!

Из-за дождя и восьмибалльного ветра опустевший пляж – в моем полном распоряжении.

Сквозь завесу дождя, которая застилает глаза, я различаю идущую ко мне фигуру. Это старик.

– Нельзя запускать змея в такую погоду! Сломаешь!

Для собственного спокойствия я уменьшаю несущую поверхность крыла и сматываю трос, отчего XR9 начинает снижаться. Но в этот момент ветер вдруг меняет направление, одно крыло опускается и змей, накренившись, стремительно летит вниз. Хрясь! Старик падает от удара. XR9 подпрыгивает и…»

Я поднимаю глаза и останавливаюсь на полуслове. Кажется, это и есть развилка. Куда мне двигаться с этого места?

Я прикладываю букву «Т» на моей ручке к кончику носа, острые концы буквы «D» царапают мне щеку. Лист бумаги гипнотизирует меня, я вижу на нем сцену из прошлого. Волнистые строчки ждут продолжения, я качаюсь на океанском ветру между настоящим, которое держит меня за этим столом, и фразами, которые изменят будущее.

«…и увязает в песке рядом с его головой.

– Мсье, что с вами?

Я опускаюсь на колени рядом со стариком. В голове у него дырка, и мелкие волны прилива смывают в океан струйку крови».

Я вычеркиваю последние семь строчек.

«– Нельзя запускать змея в такую погоду! Сломаешь!»

На листе бумаги я словно наяву вижу Лео Пиктона в клетчатой куртке, с зонтом-тростью, намокшими прядями волос и очками на кончике носа. Сквозь затуманенные стекла он смотрит на толстого подростка, который сматывает леер.

Что произойдет, если я не убью его? Пересекутся ли снова наши пути? Останусь ли я никчемным жиртрестом без будущего, который заставляет летать кусок ткани, чтобы забыть о собственном весе? Должен ли я отказаться от роли героя, чтобы Бренда вышла из комы? Но в этом случае, когда она откроет глаза, окажется, что мы не знакомы и она уже никогда меня не вспомнит.

«– Нельзя запускать змея в такую погоду! Сломаешь!»

Я судорожно сжимаю ручку, чтобы удержать змея, который стремительно падает прямо ему на голову. Я понял: надо сломать его. Вот решение. Кто-то управлял им на расстоянии, я получил этому доказательство спустя два дня. Кто-то назначил встречу Пиктону на двенадцать ноль пять именно в этом месте, чтобы убить его моим змеем. Но если я прикажу ветру разорвать его ткань, то дистанционное управление станет невозможным.

Я пытаюсь сосредоточиться на описании шторма, на изношенности ткани, на месте ее разрыва. То, что надо! Попробую снова.

«Сквозь завесу дождя, которая застилает глаза, я различаю идущую ко мне фигуру. Это старик.

– Нельзя запускать змея в такую погоду! Сломаешь!»

Перо замирает на восклицательном знаке.

Какой станет моя жизнь, если я откажусь его убивать?