Дидье ван Ковелер – Конец света наступит в четверг (страница 9)

– Значит, он умер! – радуется министр энергоресурсов.

– Если бы он умер, Борис, чип послал бы сигнал о смерти.

– Ах, черт, действительно.

Советники смущенно опускают глаза. Несмотря на сильные стимуляторы интеллекта, которыми пичкают министра энергоресурсов, чтобы он производил благоприятное впечатление, его непроходимая тупость проявляется сразу же, как только он произносит что-то от себя, а не читает с телесуфлера. Но он национальный герой, и люди видят его выступления только по телевизору, где он старательно произносит написанный текст, так что это не страшно. В соревнованиях по менболу крупным планом показывают, как он катится, свернувшись в шар, от цифры к цифре, к выигрышной клетке. И вид у него такой сосредоточенный, что он кажется настоящим гением игры.

Министр игры смотрит на Бориса взглядом, полным горечи. Ему не устраивают оваций на улице, и, если бы не статус третьего человека в государстве, он был бы, наверное, невидимкой. Он старается одеваться всегда одинаково, чтобы легче запомниться, но его всё равно никогда не узнают.

– Мы предполагаем, – медленно произносит он, – что Лео Пиктон отключил свой чип.

– Разве это возможно? – удивляется Борис Вигор, который хоть и присвоил себе изобретение профессора, но толком в нем так и не разобрался.

Советник по науке поднимает руку. Ему милостиво дают слово.

– Через шесть минут после смерти мозга, господин министр, чип перестает получать электрические импульсы от нейронов, и сигнал тревоги поступает на датчики Службы контроля. Благодаря ему мы определяем местонахождение тела, и нашим сотрудникам остается лишь изъять чип из мозга и отправить его в преобразователь энергии.

– Почему через шесть минут? – осведомляется Борис Вигор, который услышал только первые слова.

– Потому что электрическая активность мозга прекращается не сразу после остановки сердца, господин министр.

– Ну да, конечно. И что происходит через шесть минут?

Советник безропотно повторяет всё, что только что сказал. Министр игры, возведя глаза к потолку, передает блюдечко с арахисом соседям по столу. Борис Вигор озадачен. Он перестает слушать и пытается думать, нахмурив брови, а потом спрашивает:

– Но если он умер, почему его чип не послал сигнал?

– Возможны два объяснения: извлечение или давление.

Все взгляды обращаются на стоящего рядом с фальшокном молодого человека с зелеными глазами, который произнес эти слова. Оливье Нокс – генеральный директор «Нокс-Ноктис», предприятия, которое изготавливает, вживляет и извлекает для повторного использования мозговые чипы. О нем почти ничего не известно, кроме того, что он – друг семьи президента, что его влияние очень велико, что он никогда не появляется на телевидении и что его сводная сестра, Лили Ноктис, которую можно увидеть в каждом номере журнала «Богатые и знаменитые», была в третий раз объявлена самой сексуальной бизнес-леди года.

– Поясните, господин Нокс.

– Возможно, Лео Пиктон сумел отключить сигнал тревоги и извлечь чип из своего черепа, то есть нашел способ глушить его частоту, чтобы ввести в заблуждение систему наблюдения. Или же он умер, и его труп опустился на глубину за те шесть минут, которые прошли с момента смерти.

– А это еще почему? – вздрагивает Вигор.

– Потому что только давление воды на черепную коробку может воспрепятствовать чипу послать сигнал тревоги.

– Хм-хм, – многозначительно произносит министр энергоресурсов, перехватывая блюдце с арахисом.

– Именно поэтому, – напоминает Оливье Нокс, – мы запретили купание, водный спорт и обязали всех моряков носить спасательные жилеты.

– Но пошему шешть минут? – настойчиво повторяет Борис Вигор с набитым ртом.

Не удостаивая его ответом, Оливье Нокс продолжает, обращаясь к остальным:

– Если бы Пиктон утонул случайно, упав в воду, наши датчики зафиксировали бы испуг по его мозговым импульсам. Следовательно, одно из двух. Или это заранее продуманное самоубийство: пуля в лоб на краю палубы и кусок цемента, привязанный к лодыжке. Или это было внезапное нападение, и убийца, привязав балласт, сразу бросил тело в море.

В тишине слышно, как советники испуганно дышат.

– Или? – не унимается министр энергоресурсов, который ждет продолжения.

– У меня нет других гипотез, – произносит Оливье Нокс. – В обоих случаях речь идет о хорошо продуманных действиях, и их цель – не дать нам забрать чип.

– И что это значит? – уточняет министр Игры.

– Это значит, что у нас проблема, господа. Напоминаю, что Лео Пиктон задался целью пробить Аннигиляционный экран, чтобы разрушить нашу цивилизацию якобы для того, чтобы ее спасти.

– Да он просто маразматик, – легкомысленно отмахивается Вигор. – Для его возраста вполне естественно. Если он умер, мы можем быть спокойны.

– Также напоминаю вам, – продолжает Оливье Нокс с поистине ангельским терпением, – что, пока чип не извлечен из мозга Пиктона, его дух свободен.

– Свободен? – пугается Вигор.

– И продолжает работать над задуманным. Если ему удастся войти в контакт с кем-то из живых, транслировать ему свою идею и знания… нашему миру конец.

Молчание, словно колпаком, накрывает собравшихся.

– Прочесать море! – командует Джек Эрмак, министр государственной безопасности, маленький усатый уродец, который до сих пор молчал, слишком занятый прослушиванием в наушник рапортов от своих полицейских. – Ищите труп старика вдоль и поперек побережья Лудиленда, с учетом подводных течений.

– Прекрасно! – Борис Вигор лупит по столу мощной ручищей, и из графина с лимонадом брызжет целый фонтан. – Что касается меня, то я как министр энергоресурсов…

Он замолкает, не зная, что сказать, и машинально ищет глазами экран телесуфлера.

– Да? – подбадривает его министр игры, сладко улыбаясь.

– …уже без двадцати двенадцать, – заключает Борис.

– Действительно. Час поздний.

– Не будем преувеличивать, – возражает Борис, – до сих пор всё шло как надо. Мы сами себя пугаем этими «а что, если»! Однако если я сейчас не лягу спать, то завтра проиграю соревнование.

– О нет! – в один голос протестуют советники, которые уже сделали на него ставки.

– Я бы ни за что не позволил себе нарушать ваш спортивный режим, дорогой Борис, – продолжает вкрадчиво Оливье Нокс, – но мы подозреваем, что «контакт» уже состоялся.

– О боже! – вздыхает министр энергоресурсов, подперев голову руками и озабоченно надувая щеки.

– Ситуация очень тревожная, – объясняет министр госбезопасности. – В 22:40 кто-то позвонил в Службу пропавших без вести – по специальному номеру, который мы дали в СМИ на случай, если кто-то видел Лео Пиктона.

– Отлично, вот вам и след! – радуется Вигор.

– Звонок поступил из дома Робера Дримма, бывшего члена Цензурного комитета, уволенного за алкоголизм. Он один из тех немногих, кто читал запрещенные мемуары, в которых Пиктон изложил причины своих теперешних действий.

– Если он алкоголик, тем лучше, – беззаботно роняет Вигор, барабаня пальцами по наручным часам. – Тогда это не так серьезно. А что он сказал по телефону?

– Ничего, положил трубку, – отвечает Оливье Нокс. – Или кто-то заставил его это сделать.

– Кто-то?

– Если Пиктон мертв, как мы предполагаем, он, возможно, вступил в духовный контакт с человеком, знавшим его по мемуарам. О чем этот человек и попытался нас предупредить.

– Ого! Уж не хотите ли вы сказать, что этот Дримм видел призрак профессора? – ухмыляется Борис, который иногда демонстрирует проблески понимания, поражая этим всех вокруг. – Будьте серьезнее! Призраков не существует.

– Не существует с тех пор, как была создана система извлечения и повторного использования чипов.

Гробовая тишина повисает после этой фразы Оливье Нокса. Спустя десять секунд Борис Вигор объявляет, что ему действительно пора уезжать. Советники прощаются с ним, подняв большой палец кверху, а два пальца другой руки скрестив под столом, чтобы завтрашние соревнования были удачными.

– Да ладно, не нервничайте, вся эта история скоро забудется, – обещает министр энергоресурсов перед тем, как выйти из зала.

– Поскорее бы он продул свой матч, чтобы его сняли, – бормочет министр госбезопасности.

– Увы, я управленец, а не рулеточное колесо, – отвечает министр игры со вздохом сожаления. – Итак, господа, благодарю вас за ваши предложения и благоразумие, с которым вы стремитесь уладить это дело. С чего начнем?

– С того, что вы здесь приберете, – роняет Оливье Нокс.

Он набирает горсть арахиса и выходит, пожелав всем спокойной ночи.

В лифте он нажимает на кнопку цокольного этажа, поворачивается к зеркалу и тщательно приглаживает свои длинные черные волосы.

– Ты заметил, что я не вывел их прямо на твой след, – шепчет он, пристально глядя в зеркало над своим отражением.

Я вздрагиваю, отчего по зеркалу проходит рябь.

– Вы меня видите?

– Я тебя чувствую, Томас Дримм. Ты спишь, а твое сознание опять вошло в контакт с моим.