Диас Валеев – Дневник писателя времён смуты (страница 3)
1989, 2 ноября
«Не утратить чувство свободы…»
Этот журнал прежде никогда не нуждался во мне – ни в моих статьях, ни в интервью со мной. В определённых кругах меня всегда почему-то подозревали в антисоветизме. И вот перед самым закрытием журнала, в момент агонии я понадобился: ко мне обращаются как к защитнику социалистических ценностей. Видимо, в Казани других защитников уже больше не осталось.
Встреча с Валентином Русаковым.
– Диас Назихович, сегодня говорят и пишут о кризисе социализма как системы. Каково ваше мнение по этому поводу?
– Да, с 1985 года жизнь нашего народа покатилась, поплыла по своеобразному руслу. Сначала новые вожди-златоусты говорили нам, что движение пойдёт под лозунгом «Больше социализма». Социализма действительно не хватало, и толчок был крайне необходим. Строго говоря, он кое-что принёс: мы раскрепостились, осмелели, стали свободно, и по телефону, и в городском транспорте, обсуждать самые острые политические проблемы. Более того, на любом перекрёстке клянём всё громче и резче руководство всех уровней – местное и центральное, выходим на улицы и площади митинговать, почём зря расплёскиваем самые противоречивые эмоции. В общем, всё это считаем приобщением к демократии и гласности…
Например, скажу о себе. За эти годы мне удалось опубликовать ряд эссеистических книг, которые прежде, без всякого сомнения, никогда бы не увидели свет.
Однако, идя дорогой свободы, мы всё больше осознаём, что бредём и к какому-то краху, неминуемому поражению. «Социализма» становится всё меньше и меньше. Те, кто кричал «больше социализма», сейчас уже убеждают нас в том, что спасение нас ждёт на дороге, где будет «больше капитализма».
В чём я вижу основной сюжет жизни общества сегодня? Об этом, к сожалению, не пишет «демократическая» пресса, да и «консервативная» тоже! С моей точки зрения, в последние десятилетия, особенно в брежневские времена, и ещё в большей степени в наши дни, при Горбачёве, сформировался мощный теневой класс советской буржуазии.
Приведу несколько цифр. Согласно оценкам специалистов, годовой доход теневой экономики у нас в стране достигает 170–180 миллиардов рублей. В программе капитализации СССР «500 дней» об этом тоже говорилось, но там указанная цифра почему-то значительно занижена (66–146 миллиардов рублей). Я полагаю, такое глубокое занижение сделано сознательно. Это – годовой доход теневой экономики, а её суммарный капитал достигает, по утверждению тех же специалистов, 500 миллиардов рублей.
Словом, мы имеем дело с мощным экономическим классом, детищем нашего же строя. Он долгое время развивался подпольно и сращивался с партийно-государственным аппаратом, комсомолом, промышленниками, правоохранительными, судебными органами, структурами КГБ. В результате глобальной коррупции он победно завоёвывает всё новые сферы жизни общества. И вот на протяжении трёх-четырёх лет мы видим, как этот класс советской необуржуазии рвётся теперь уже к политической власти. Правды ради, нельзя не признать, что он достиг немалого. Так, множество средств массовой информации работает уже на его интересы; многие экономисты в академических рясах, ещё недавно служившие социалистическим ценностям, ныне, мгновенно перекрасившись, поклоняются идолу частнокапиталистической экономики. Все они тем самым откровенно обеспечивают интеллектуальную поддержку стремлению этого класса к экономической и политической власти в стране.
Иными словами, движение, первоначально направленное вроде бы на обновление социализма, незаметно поменяло знак и теперь нацелено уже на его тотальное уничтожение.
Насколько я понимаю, наше интервью предназначено для последнего номера журнала. Журнал «Коммунист Татарии» прекращает своё существование. Один этот факт говорит о многом. В частности, о сдаче компартией абсолютно всех позиций.
Не только коммунисты, но и весь народ проявляют удивительную беспечность. Мы слепо верим нынешним говорунам, рядящимся в радикалистско-демократические униформы. Завтра, возможно, мы и поймём, что снова, в который раз обмануты. Но, скорее всего, будет слишком поздно.
Василий Розанов осенью 1918 года обречённо удивлялся и недоумевал: «Русь слиняла в два дня. Самое большее – в три. Даже «Новое время» нельзя было закрыть так скоро, как закрылась Русь. Поразительно, что она разом рассыпалась вся, до подробностей, до частностей… Не осталось Царства, не осталось Церкви, не осталось войска и не осталось рабочего класса. Что же осталось-то? Странным образом – буквально ничего».
И та же картина полного схлопывания государства наблюдается ныне. Девятнадцатимиллионная КПСС рассыпалась в труху за какой-то час-другой. Была вторая экономика мира – нет её. Заводы останавливаются один за другим на всём пространстве страны. Была великая культура. Нет её. Одна сплошная попса. А что народ? А народ, как в 1918 году по Розанову, принимает всё «до того легко, точно в баню сходил и окатился новой водой. И это действительность, а не дикий кошмар». Словом, проходим через обряд крещения в новой бане. Нас крестят в новую старую веру.
В обществе проявилась явная тенденция к полной ревизии всего пути, пройдённого страной за последние три четверти столетия, упорно формируется курс на реставрацию буржуазных ценностей жизни.
Теоретически, естественно, интересно знать: удастся ли необуржуазии совершить до конца сей гигантский политико-экономический переворот. Ведь в нынешних процессах можно увидеть много любопытного, неожиданного, теоретически интересного. А практически – уже совершенно невозможно купить одежду, обувь, мебель, какой-нибудь утюг и многие другие товары. Всё припрятано для будущего выкачивания денег. Сегодня все задумываются даже над такими мелочами, где раздобыть спички, нитки, хватит ли дома соли на зиму, не кончатся ли лампочки? Клянут социализм, а это просто меры, чтобы глупый народ вытошнило им. И вытошнит. В целом я рассматриваю данный процесс как новое глобальное насилие, второе в истории нашего государства, и последствия его могут быть столь же трагическими, как в 1917–1921 годах. Осуществляют это насилие, кстати, те же силы – назовём их «сатанинскими», – что и в первой четверти столетия.
– Какие общественные силы, по вашему мнению, способны изменить жизнь нашего общества к лучшему?
– Давайте посмотрим. Партия? Полный банкрот. Народ? Сплошное недоразумение. Линяет, как в 1918 году. КГБ? Инкубатор предателей, подразделение масонского ордена. Армия – облако то ли в штанах, то ли без штанов. Деморализованное стадо мародёрствующих офицеров и погрязших в дедовщине солдат.
Года полтора-два назад эти силы существовали. Теперь таковых нет. Об этом предмете можно рассуждать лишь теоретически.
– Ну хотя бы теоретически следует поискать выход.
– Когда я говорил о формировании класса советской необуржуазии, то в связи с этим закономерно мог возникнуть вопрос, что делать с этим классом? В такой ситуации мне виделись следующие три пути. Первый – пойти всенародной войной на уничтожение этого класса, взяв на вооружение методы военного коммунизма, или, скажем, приёмы Сталина, когда он расправлялся с НЭПом и его сторонниками. Думаю, это путь гибели. Он неминуемо приведёт к гражданской войне.
Второй путь усматривается в политике руководства страны, в деятельности так называемых «демократических сил». Это – полная сдача в плен данному классу. Это – принесение в жертву новых сотен миллионов людей в угоду узкоэгоистическим интересам отечественной и мировой необуржуазии.
Уверен, что и данный выбор также губителен, его исход тоже трагичен и кровав. Хаос, распад государства, коллапсирующая экономика, падение нравственности – всё это не может не привести к гражданской войне, возникновению зловещей фигуры диктатора.
Единственно спасительный путь, на мой взгляд, был третий. Третий путь не призывает ни вести войну на уничтожение советской необуржуазии, ни сдаваться ей на милость в плен. Согласно этому пути, следовало найти необуржуазии подобающее место в структуре социалистического общества. То есть идея такова: под жёстким контролем государства буржуазная струя вполне могла существовать и плодотворно работать на интересы социализма.
Во времена НЭПа этот путь в жизни нашего Отечества был в какой-то мере использован. Кстати, современный Китай, мне кажется, тоже идёт именно по такому пути: он не помышляет отказываться от универсалистких идеалов и ценностей, и его убедительные социально-экономические достижения не идут ни в какое сравнение с нашими. Но поздно. Пойдём по второму пути. Полная сдача, пленение духа. Что это будет означать практически? Локальные войны по периферии бывшего Советского Союза, расцвет бандитизма, миллионные толпы растерянных людей, выброшенных за проходные остановившихся заводов и фабрик и вынужденных искать какой-то иной способ пропитания.
– Во все переломные времена в истории человечества интеллигенция играла особую роль в судьбе общества. Насколько, по вашему мнению, интеллигенция повинна в грехах нашего времени?
– В моём паспорте написано, что я – из служащих. По профессии я писатель, но интеллигент ли я? Интеллигенты ли мы все?
Я думаю, трагедия нашей страны (уже вторая) заключена в том, что у нас практически нет интеллигенции. Есть редкие интеллигенты, рассеянные среди класса служивого люда. И вина интеллигенции 20–30-х годов, той, что чудом осталась жива после гражданского побоища в том, что она не проявила своей святой сущности, а, предав себя и интересы народа, растоптав свою совесть, пошла на сговор с политическим масонским экстремизмом, рядящимся в социалистические одежды, но по природе своей глубоко антисоциалистическим… История жизни, возвышения, преступлений перед народом и трагической гибели бывшего поручика Тухачевского – классический пример из судьбы интеллигенции тех лет. И вот теперь современная «интеллигенция» совершает вторую свою глобальную ошибку. Она вновь идёт на сговор теперь уже с коррумпированным классом необуржуазии, холуйски – на недостойном уровне – обслуживает его узкокорыстные интересы. Расплата неотвратимо грядёт. И такая же, как и в 30-х годах. А потом те из нас, кто останется в живых, будут снова вопрошать: «Кто виноват?»