Диас Валеев – Диалоги (страница 70)

Р у с т е м  А х м е т о в и ч (после паузы). Ну, Азгар Мансурович…

А з г а р (по-прежнему улыбаясь). Не понимаю пока еще только, в чем твоя корысть? Чего хочешь?

Р у с т е м  А х м е т о в и ч. Какая же корысть, Азгар? Я вообще… Я жалею даже, что дал тебе это дело. Тебя мне жалко, Азгар! Люблю я тебя. Как сына, люблю. За человечность твою, доброту люблю. Мне вообще всех жалко. У родственника одного тоже вот неприятность случилась. Племянница неделю назад прибегает, а она за Разумовским замужем, за этим… бывшим следователем… Такой, понимаешь, ничтожный человек, слякоть! Но — муж все-таки. И любит ее. И она любит. И вот заливается, плачет, что Арсланов якобы сажать ее мужа хочет. Я уж уговаривал ее: дура ты, дура, говорю, Азгар Мансурович, говорю, добрый и справедливый человек. Опытный, говорю, и талантливый следователь. Он, говорю, разберется во всем. Всех жалко, Азгар Мансурович, всех! Может, оттого, что у меня самого жизнь неудачно сложилась? И каждому помочь хочется…

А з г а р (после долгой паузы). Ясно. Ясно. (Встает из-за стола.) Ну, и как же ты думаешь помогать тем, кого жалеешь?

Р у с т е м  А х м е т о в и ч (другим тоном). Я, Азгар Мансурович, так думаю. Кроме меня и тебя, о старом архивном деле пока еще никто не знает. В конце концов, его списать пора. Его еще несколько лет назад надо было списать. За давностью. А тут как раз ты к нам в прокуратуру работать поступил. Ну, я и оставил его. Одни, Азгар, марки коллекционируют, а я — тайны. Ценный капитал — человеческие грехи, Азгар Мансурович. В любой момент могут пригодиться. Ну вот мы эти грехи давние и спишем по акту, как полагается в хорошем учреждении. И тихо будет, спокойно. Ну, и родственник мой, конечно, успокоится. Муж племянницы.

А з г а р. Ну, ну? Дальше?

Р у с т е м  А х м е т о в и ч. Его грешки, образно говоря, тоже спишем. Да и какие грешки? Намудрили, конечно, в том деле, которое к тебе на доследствие попало. По неопытности, по незнанию отдельных вопросов попортили картину происшествия. Но ведь без умысла.

А з г а р (с улыбкой). Опыт у тебя есть такой?

Р у с т е м  А х м е т о в и ч. Какой?

А з г а р. В коллекционировании?

Р у с т е м  А х м е т о в и ч. Есть.

А з г а р. И не боишься даже мне такое предлагать?

Р у с т е м  А х м е т о в и ч (тоже смеясь). А что, у тебя магнитофон включен?

А з г а р. Нет здесь магнитофона.

Р у с т е м  А х м е т о в и ч. Чего же бояться? Что мы — дети? От слов краснеем? Слова следов не оставляют.

А з г а р. Значит, коллекционируешь?

Р у с т е м  А х м е т о в и ч (объясняя). Это же как филателия! Увлечься надо!

А з г а р. Ты чем занимался раньше?

Р у с т е м  А х м е т о в и ч. Ты мне мораль не читай! Ты об отце лучше подумай, пока не поздно! И о себе!

А з г а р. Об отце я думаю. Все время думаю. (Идет на Рустема Ахметовича.) Ну иди, иди, мразь! И советую… в мой кабинет больше… не заходить! Бить морду буду, Рустем Ахметович! Невзирая на твой почтенный возраст! И не предупреждая! И даже при людях!

Р у с т е м  А х м е т о в и ч (отступая). Дороже заплатишь, Азгар Мансурович. Много дороже. Я по-человечески с тобой договориться хотел. По-свойски.

А з г а р. Я уже плачу. Дороже некуда. (Снова взрываясь.) Вон!

Р у с т е м  А х м е т о в и ч. Знакомый у меня был в молодости. Следователь. Одно дело попытался распутать. И однажды не пришел домой…

А з г а р. Пугать вздумал? В меня уже стреляли два года назад. Ничего!

Р у с т е м  А х м е т о в и ч. Конечно, кое-кому в жизни везет. Отцу твоему всегда везло. Слишком даже! И тебе. А брат твой?.. А завистливые глаза черны! (С ненавистью.) Я бы весь ваш род, всю вашу фамилию!!! (После паузы.) Впрочем, зайду чуть позже. (С усмешкой.) Бросил курить, а не могу без сигареты… Я зайду, Азгар, зайду еще. Потому что черны завистливые глаза! Очень черны! (Уходит.)

Азгар один. Стук в дверь. Входит  Г а р и ф.

А з г а р (резко). Что еще тебе здесь надо?!

Г а р и ф. Ты что? Очумел?

А з г а р. Да, да… Извини. Извини…

Г а р и ф. Почему на телефонные звонки не отвечаешь? Почему бросил трубку, когда я с тобой говорил?

Молчание.

А з г а р. На, читай. (Кладет перед ним папку.) Читай. Это дело о… самоубийстве нашей матери.

Г а р и ф. Лина мне рассказала. На досуге как-нибудь… (Отодвигает папку.) Сейчас не о том речь!

А з г а р. Не о том? А о чем?.. Ну, хорошо, что пришел… Ты помнишь то лето, когда матери не стало? Мы еще жили в деревне… Осенью, когда вернулись в город, нам еще сказали, что она в командировке, так ведь? В командировке она была очень долго. Потом нам сказали, что она умерла… Потом, через два года, в доме появилась Рашида-апа… Потом родилась Наиля. Отец сделал быструю карьеру… Нам надо сейчас все вспомнить… Все, все вспомнить!

Г а р и ф. Зачем ты все это копаешь?

А з г а р. То, что я узнал сегодня ночью…

Г а р и ф. Ты болен, наверное. Больной человек? Дело было прекращено. И пусть оно лежит там, где лежало двадцать пять лет. Испортил вчера весь праздник.

А з г а р. Пойми, мне и так трудно.

Г а р и ф. Тебе трудно? А нам всем?!

А з г а р. Что ж… Хороним родственников, хороним свою совесть, честь свою, принципы, друзей, любовь… И спешим, спешим! Надо скорее похоронить, скорее! И только потом поднимаем глаза к небу, когда наги, нищи! Как жить без схороненного? Пойми, я не могу так!.. К сожалению, прошлое не всегда принадлежит только истории. Иногда оно возвращается! Мне подсунули дело о самоубийстве нашей матери.

Г а р и ф. Ну?

А з г а р. Сделку предлагают. Я закрываю дело Разумовского и Калганова, они же… хоронят это дело.

Г а р и ф. Ну? И что… ты?

А з г а р. Я сам теперь боюсь, сам не хочу ничего знать… Но что бы я ни делал сейчас, как бы ни стремился уйти, каждый шаг приближает меня!.. Мне нужно было самому убедиться…

Г а р и ф (взрываясь). В чем? В чем, черт тебя дери, убедиться? За каким дьяволом ты ездил ночью на старую квартиру? Расковырял стену?

А з г а р. Если бы не было этой стены… Этой пули?.. Пуля, которая фигурирует в деле о самоубийстве матери, вошла в стену почти под прямым углом, углубившись в нее на два с лишним сантиметра… Ты понимаешь, что это значит?.. Так не могло случиться с пулей, пробившей тело человека! Это был инсценированный выстрел! Стреляли просто в стену!!

Г а р и ф. Мне плевать на твои углы и твои сантиметры.

А з г а р. Мне нужно понять, что там произошло. Эта пуля!.. Этот угол полета!.. Получается, мать погибла не по своей воле!

Г а р и ф. Что?

А з г а р. Неграмотное следствие… Сейчас можно толковать прошлые события и так и этак… Отец, понимаешь? Я не верю, не хочу верить, но… Объективно — этот след пули, оставшийся в стене, свидетельствует против него. Если ему бросят сейчас обвинение в убийстве?!

Г а р и ф. Психология заела, дурак? Спокойно жить не хочешь?

А з г а р. Хочу. Хочу спокойной жизни! Я думал, что можно устроить себе счастливый, уютный мирок. Спокойно жить. Без ошибок. Без путаницы. Делать свое дело. Но чтобы жить честно, оказывается, надо чего-то лишаться. Ты пойми! Я хочу, чтобы ты понял…

Г а р и ф. Что понять?

Телефонный звонок.

А з г а р (взяв трубку). Да… Я Арсланов… Кто говорит? Что?.. (Меняется в лице, резко кладет трубку на стол, тут же набирает номер по другому телефону.) Арсланов. Из прокуратуры. Номер телефона 21-71-09. Немедленно проверьте, откуда звонят… (После долгой паузы.) Из автомата? Номер, адрес? (Пауза.) Спасибо. (Кладет обе трубки на рычаг.)

Г а р и ф. Кто такой?

А з г а р. Очередной доброжелатель… (Снимает трубку, набирает номер.) Девяносто седьмой… Пожалуйста, адрес Гайшина Анвара Каримовича, год рождения тысяча девятьсот восемнадцатый. (Ждет.) Спасибо. (Кладет трубку, записывает адрес.)

Г а р и ф. Чей это адрес?

А з г а р. Бывшего приятеля отца. Проходил свидетелем по делу. Хочешь, сходим к нему вместе?

Г а р и ф. Зачем?

А з г а р. Не знаю. Поговорим… Я ничего сейчас не знаю.

Г а р и ф. Ничтожество! (Направляется к двери.)

А з г а р. Постой!

Г а р и ф. А пошел ты!..

А з г а р. Я прошу тебя! Ты мне нужен сейчас!..