Диас Валеев – Диалоги (страница 65)

А з г а р. Ничего вроде, красивое. Оно красивое потому, что ты сама… красивая.

Л и н а. Это же я для тебя все!

А з г а р (взглянув на нее). Спасибо, если для меня. Но у меня дома рубашки нестираные.

Л и н а (резко). Ты не любишь меня! Почему ты такой сухой, такой…

А з г а р. Ну, я пошутил… Ну, не умею, видно. Не получается. (Оправдываясь.) Опять не то сказал? (Снова листая дело.) Вообще-то любопытное дело… Сколько это было лет назад? Стихи…

Л и н а. Какие еще стихи? Пойдем!

А з г а р. Сейчас. Сейчас…

Молчание.

(Листая записную книжку, вынутую из дела.) Вот, слушай! «Как утра хороши, их приход необычен и светел. Как мне хочется жить, потому что живешь ты на свете! Это времени вой или шепот задумчивых кленов… Я как будто с тобой прохожу по земле обновленной…»

Л и н а. Что это за стихи? Откуда они?

А з г а р. Ты слушай! «И в каком бы краю, как бы близко — далеко ты ни был, я всегда узнаю это синее-синее небо, блеск грозовых атак и улыбку чистую неба… Я люблю тебя так, что не надо ответа. Мне поют о тебе даже камни. О тебе даже грусть никому ни за что не отдам я, и любви этой знак — быть взыскательней, лучше и выше. Я люблю тебя так… Нет, я просто люблю тебя, слышишь?»

Л и н а. Искренне. Не профессионально, конечно.

А з г а р. При чем здесь профессионально или непрофессионально!.. Это стихи о любви. Женщина, написавшая их, любила…

Л и н а. Ты все время мучаешь меня и себя. Я же люблю тебя!

А з г а р (после паузы). Стихи написаны за полгода до смерти. Меня всегда поражает… Вот такие следы чьей-то жизни поражают! Разве знала она, когда писала эти строчки, что через полгода к ней придет смерть? Что ее записная книжка будет десятки лет лежать в каком-то уголовном деле, заведенном прокуратурой после ее самоубийства, что… совсем чужие люди будут читать эти ее записи? (Вынимает из дела фотографию.) А вот и сама она. Красивая?

Л и н а. Красивая.

А з г а р (после паузы). Адрес… улица Гоголя, дом семь, квартира одиннадцатая. Это… дом, где живет Наиля! Наш старый дом!..

Л и н а. Какой еще дом? Пойдем!

А з г а р (листая дело). Ничего не понимаю! Большая комната, у окна стол… Там стоял диван… И сейчас диван у Наили. В ста тридцати семи сантиметрах от пола — пулевая пробоина… Ничего не понимаю! (Снова смотрит на фотографию.) Странно! На кого-то эта женщина похожа? Очень похожа! Я как будто ее видел!

Л и н а. Она на тебя похожа!

А з г а р. Ничего не понимаю!

Л и н а. Пойдем! Ведь у отца день рождения!

А з г а р. Да. Да… Да! (Листает дело.) Сейчас пойдем!.. Сейчас!

Л и н а. Что с тобой?.. (Почти кричит.) Что с тобой?!

А з г а р (кричит). Это мама!.. Это дело о самоубийстве матери! (Тихо.) Зачем он мне дал это дело? Этот наш Рустем Ахметович?.. Зачем… все?.. Зачем?..

Квартира профессора Арсланова. Г а р и ф  и  Р а ш и д а  Г а л е е в н а.

Г а р и ф. Я был на многих юбилеях, но никогда не хотелось так есть, как сейчас. Чем это пахнет?

Р а ш и д а  Г а л е е в н а (задерживаясь у двери). Жареными гусями.

Г а р и ф. А-а, гуси! Как в детстве! Я всегда плачу, когда ем этих злодейски умерщвленных гусей! А вдруг придет время, когда даже гусь приобретет возможность защищать свои права по суду? Чем ты будешь тогда нас кормить?

Р а ш и д а  Г а л е е в н а (смеясь). Придумал! (В дверь.) Наиля! Гариф здесь.

Г о л о с  Н а и л и. Да видела я его! Сейчас!

Г а р и ф. Мы уже облобызались.

Р а ш и д а  Г а л е е в н а. Я так рада… Все вместе сейчас. Как раньше.

Появляется  Н а и л я, подходит к зеркалу. Рашида Галеевна выходит.

Н а и л я. Всю прическу мне испортил!

Г а р и ф. Хорошеешь, сестра. Хорошеешь! (Берете полки коран, подносит к носу, морщится, ставит на место.) А что твоего Ильдара нет? (Насвистывает.)

Н а и л я. Не взяла. На людях он меня раздражает.

Г а р и ф (располагаясь на тахте). Ага… Раздражает? (Хохочет.) А кто ж тебя не раздражает? Увивается, наверное, целый табун вокруг? Большой табун, а?

Н а и л я. А что… ты считаешь своих любовниц?

Г а р и ф. Я же хозяйственник! Мне нужно уметь считать.

Н а и л я. Самолюбие тешишь? (По-прежнему стоя у зеркала.) Все романы одинаковы. Начинает кто-нибудь строить куры, а ты строишь ответные куры. Забавно какую-нибудь важную личность в дурака, в ничтожество превратить, чтобы не соображал ничего. Тебя в дурака еще никто не превращал?

Г а р и ф. Меня? Ха-ха! Я же не твой Ильдар. Как он вообще?

Н а и л я. Полы моет. Белье стирает. Домохозяйка. Диссертацию защищу — вообще дома буду его держать.

Г а р и ф. Что в нашей арслановской породе есть хорошего, так это — сила. (Хохочет.) Я бы на его месте тебя — ремнем!

Н а и л я (присев на тахту и обняв брата). Может, и надо ремнем…

Г а р и ф. Ну-ну, ну… Чего ты?

Н а и л я. Ложь. А убери эту ложь? Может, и правда любовника завести? Ты тоже как я, да?

Г а р и ф. Что?

Н а и л я. Я ведь не любила, Гариф. Я никого не любила раньше. Я только сейчас! Недавно!

Г а р и ф. Что… недавно?

Н а и л я. А может, у нас нет силы говорить то, что думаешь? Жить так, как хочешь?

Г а р и ф. Ну, зачем обобщать, деточка? (Обнимает ее.) Кому нужна вся эта психология?

Н а и л я. Я ему верна, мужу. А люблю другого! А кокетничаю с третьим! Сколько может это продолжаться?

Г а р и ф. Ах, ах, какие мировые сложности!

Входят  А з г а р  и  Л и н а.

(Поднявшись.) Вот и они! Наконец-то. Детективу всегда некогда. Коньяк принес?

А з г а р. На кухне.

Г а р и ф. А то старик вроде забеспокоился, что коньяка не хватит, в скупости еще обвинят.

Здороваются. Обнимаются.

А з г а р. В командировку или специально?

Г а р и ф. Юбилей отца — не шутка.

А з г а р. Да, без юбилеев мы теперь не можем. Привыкли юбилеить. Не думаешь справить юбилей по случаю десятилетия появления лысины?

Г а р и ф. Экий ты юмористически мрачный! Неприятности?

Н а и л я. У него неприятности, когда кого-нибудь посадить не удается.

Заглядывает  Р а ш и д а  Г а л е е в н а.