Диас Валеев – Диалоги (страница 53)

С а т ы н с к и й. Хорошо у вас. Как это я раньше к вам не приходил?

В е р а. А вы теперь приходите сюда почаще.

С а т ы н с к и й. Приду, приду обязательно.

А л с у. Вы не расстраивайтесь. Я, например, вам верю. И ребята в нашей бригаде тоже верят. Вы мне покажите кого-нибудь из комиссии, который особенно вредничает. Самого главного. Я его в пустую скважину столкну нечаянно. Будет пастись с умным видом и на мои ноги глядеть, и — столкну. Или министр приедет на полигон, седенький-то, симпатичненький. Я ему скажу, чтобы разобрался! Мне все равно, министр он или дворник.

С а т ы н с к и й. Не надо. Ты поправляйся лучше, поправляйся.

А л с у. А чего? Для пользы государства и пострадать можно. Пойдет человек и от моего взгляда… об воздух вдруг… споткнется.

С а т ы н с к и й. Фундаменты у завода должны быть прочными. Из железобетона, а не из дерь… прости, пожалуйста… Не из шлака! Не из шлака!

В е р а. Дядя Коля, я хотела спросить… Правду говорят, что город, который мы строим, будет самым прекрасным из всех новых городов на свете?..

Н ю р а. Дядя Коля, у меня второй разряд, а работу мне дают по четвертому, а платят по второму! Это же несправедливо! Дядя Коля!

С а т ы н с к и й. Милые вы мои, хорошие, ну откуда я это знать могу?

Н ю р а. Ой, дядя Коля, вы да не знаете.

В дверях — В а д и м  Б а й к о в.

В а д и м. Здравствуйте.

А л с у (после паузы). Уйдите, а! Дядь Коль, не обижайтесь! Не обижайтесь! Уйдите все, пожалуйста! Мне поговорить надо.

С а т ы н с к и й. Конечно, конечно.

А л с у (глядя на опешивших девушек). Ну, а вы чего? Оставьте нас! Идите!

С а т ы н с к и й. Девочки, знаете что, поехали ко мне в гостиницу. Я вас чаем угощу. Я умею прекрасно чай заваривать. Секрет есть.

Г а у х а р. Поехали.

Р у ш а н ь я. Ой, давно чаю горячего не пила!

Уходят, оставив Вадима и Алсу наедине.

В а д и м. Алсу, ну, не хочешь… Ничего не говори… Я уже все знаю.

А л с у. Знаешь?

В а д и м. Я был в больнице. Мне сказали, что ты здесь. Я — сюда. Тебе лучше? Бледная… Вставать-то можно?

А л с у. Мне все можно.

В а д и м. А что с тобой?

А л с у. А с тобой что?

В а д и м. А что со мной? Со мной ничего.

Алсу поднимается, встает на кровати во весь рост.

(Подхватывая ее и обнимая.) «Разлука приближает. Человек, забравшийся впервые на Луну и разговаривающий с Землей по радио, ей будет ближе всех. Не потому ль и ты, далекая… Разлука приближает».

А л с у. Пусти! Не надо!

В а д и м. Смотри! (Заводит прыгающую обезьянку.) Забавно, правда?

А л с у. Забавно. (Подходит к скомканному и лежащему на полу приказу, берет его, разворачивает на столе.) У вас, Вадим Иннокентьевич, все в порядке. Вы не виновны оказались. Так что могли бы прямехонько… прямо с аэродрома бежать домой, к папе…

В а д и м (прочтя приказ). Я, пожалуй… пойду. (Уходит.)

Обезьянка все прыгает. Алсу подходит к ней, накрывает рукой.

А л с у. А еще стихи… Слова какие-то. Слова!..

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Квартира Ахмадуллиной. Задумавшись, А х м а д у л л и н а  полулежит на тахте, стучит на машинке. Работа не оставляет ее и поздним вечером. Укачивая ребенка, по комнате ходит  Т а и с и я.

Т а и с и я. Не мешаем?

А х м а д у л л и н а. Ничего, ходи, ходи.

Т а и с и я (останавливаясь). Смотрю на тебя, бледная ты, не ешь целыми днями. Бумажки все какие-то, дела. Не женское это дело. Мужика б тебе хорошего. Ты хоть спереди, хоть сзади фигуристая, а мужика у тебя, я гляжу, нет. Нехорошо. Про женскую породу свою забыла.

А х м а д у л л и н а. Забыла, забыла.

Т а и с и я. Замуж тебе надо.

А х м а д у л л и н а (усмехаясь). Не берет никто.

Т а и с и я. Не берет! Сама, поди, не берешь.

А х м а д у л л и н а. И я не беру.

Т а и с и я. Ну вот! А бабе чего надо? Тихой быть, ласковой. Рожать почаще. Вот я когда здесь с Петькой сошлась… да белье его стала стирать уже как жена, счастливой себя почувствовала. Мы ведь с ним… Он собой видный был! А мне ребеночка очень хотелось… За тридцать уже! Чтоб одинокой не быть, я у него ребеночка выпросила. По-хорошему так попросила. Так вот и привязались друг к дружке, полюбили. Ребеночек — вот, а сам погибнуть вздумал. (Плачет, утирая слезы.)

А х м а д у л л и н а. Ладно, Таечка, ладно. Что же делать?

Т а и с и я. Любовника себе заведи. Ты и не слушаешь.

А х м а д у л л и н а. Некогда мне, Тая, некогда.

Т а и с и я. Чего же тогда не выгонишь меня?

А х м а д у л л и н а. Осенью много домов будем сдавать… Найду где-нибудь тебе комнатку… (Стучит на машинке.)

Т а и с и я. Странная ты баба. Дома никакого женского уюта. Кормишь меня часто на свои деньги. Я бы, к примеру, если бы на твоем месте была, а ты на моем, давно бы взашей тебя вытурила.

А х м а д у л л и н а. Каждый по-своему живет.

Т а и с и я. Давай хоть белье твое постираю! Давай!

А х м а д у л л и н а. Не надо. Сама.

Т а и с и я. Детдомовка ты. Как не было у тебя дома, так и сейчас нет. (С жалостью глядя на нее.) А годы твои уходят. (Глядя на ребенка.) Ах ты мой маленький! Пеленочки, Петенька, пеленочки! (Ахмадуллиной.) И тебе родить надо!

Звонок в дверь.

Сейчас открою, сейчас! (Уходит в прихожую, потом, радостная, появляется в дверях.) Мужик к тебе, Данька, пришел! Раздевается!

А х м а д у л л и н а. Какой мужик?

Т а и с и я. Настоящий. Такой… в соку. Сочный! (Положив ребенка на кровать, быстро перепеленывает его.) Скорее, Петенька, скорее, миленький. Не будем тете мешать, скорее.

А х м а д у л л и н а. Ты чего, Тая? Ты чего?

Т а и с и я. Что мы, твоему счастью мешать будем, что ли?

Входит  С а т т а р о в.

Проходите, проходите.

С а т т а р о в. Добрый вечер.