Диас Валеев – Диалоги (страница 47)

Б а й к о в (как бы равнодушно). Врагом стройки хочешь стать?

Д у н а е в. Не надо выговоров, Иннокентий Владимирович. Я уже столько их за свою жизнь наполучал, что могу ими вместо обоев квартиру оклеить.

Б а й к о в. До сих пор я считал вас неплохим специалистом! До сих пор вы были способны отстаивать в плановых органах все, что нужно.

Д у н а е в. Мне в глаза уже говорят, что я грабитель с большой дороги. Вы сами… езжайте в Госплан и сами отстаивайте.

Б а й к о в. Нет, дорогой, поедешь ты.

Д у н а е в. Нет, Иннокентий.

Б а й к о в. Я никогда не держал рядом тех, кто не был патриотом стройки.

Д у н а е в. Стройки или страны?.. Так просто я не уйду, Кеша. Заявление об увольнении по собственному желанию я тебе на стол класть не буду! Нет у меня такого желания. Ты мне другое скажи, до каких пор все-таки мы будем спекулировать на важности стройки? Надо идею Сатынского быстрее пробивать, а мы только хапаем и хапаем технику, деньги!

Б а й к о в. Да пошел ты с этими идеями! Журавлей в небе много! А тут черт знает что! Цемента вон всего на два дня. Баржи — еще за шестьсот километров! Подпишешь или не подпишешь?

Д у н а е в (после паузы). Нет.

В кабинет врывается  ж е н щ и н а  с плачущим  р е б е н к о м, без стеснения отбиваясь от щуплого на вид, но четко знающего свои обязанности помощника.

М у н и р. Занят, занят он!

Т а и с и я. Пошел, пошел! Чего ребенка толкаешь? Не успеет человек родиться, а его толкают!

М у н и р. Иннокентий Владимирович принимает в четверг, в три часа.

Т а и с и я. А до четверга, до трех часов что я буду делать?

Б а й к о в. Тихо! Базар устроили. (Помощнику.) Впусти. Ну? В двух словах!

Т а и с и я. Вот родила!

Б а й к о в. Поздравляю.

Т а и с и я. А пока рожала, из общежития выписали… Езжай, говорят, домой, воспитывай, говорят. Заботятся! А где у меня дом-то, спросили? Жена я Петина! Куда я от его могилы?

Б а й к о в. Какого Петина? Какого Петина?!

Т а и с и я. Пети Лесняка! Экскаваторщик который! Который два дня назад погиб. Плакать сейчас надо, а я о другом вот думаю!

Б а й к о в. Постойте, постойте. (Нажимая на кнопку селектора.) Дания Каримовна, на минуту!

Т а и с и я. Куда же я с ним теперь? В общежитие с ребенком нельзя, комендант говорит. Жилья нет.

Б а й к о в (задумавшись). Жилья не хватает, потому что не хватает рабочих. Рабочих не хватает, потому что не хватает жилья… Как сбалансировать?

Т а и с и я. Мне баланс расписывать ни к чему! Не пойму все равно! (Указывая на ребенка.) Мне крышу надо для этого вот человека устроить. Не уйду никуда. Мне за штукатурку, а тебе за балансирование деньги платят. Вот и балансируй, как следует быть!

Б а й к о в. Д-да… Извините. (Встает, подходит к ней, смотрит на ребенка.) Человек, значит, родился… (Дунаеву.) Чего с ним делать теперь? (Женщине.) Устала? (Устраивая на своем громадном столе, сплошь заваленном бумагами, нечто вроде постели.) Положи вот пока…

Т а и с и я. На бумаги эти? Ему не бумага нужна!

Д у н а е в. Положи, положи!

Б а й к о в. Здесь будущее всего края! На будущем полежит. (Таисии.) Взбалмошная ты баба… Ваш брак официально был зарегистрирован?

Т а и с и я. Я в жилстрое работаю, штукатурщицей. Мы в разных общежитиях жили.

Б а й к о в (терпеливо). Вы были расписаны?

Т а и с и я. Расписаны, не расписаны! Что ты понимаешь в бабьей любви! Нет!.. Он… Мы только собирались как раз!.. (Плачет.) Его на участке, где сын твой работает, задавило!

Б а й к о в. Знаю!

Т а и с и я. Я… ничего. Я так.

Б а й к о в. Расследуют… Сын, не сын… Разберутся. (Глядя на ребенка.) Сын… (Склоняется над пацаненком.)

Смотрит на него и  Д у н а е в. И, склоняясь, они сталкиваются.

Подпишешь или не подпишешь?

Д у н а е в. Слушай, а он тебе будущее не обмочит сейчас?

Оба хохочут.

Б а й к о в (давя Дунаеву плечо). Ладно, иди! Потом!

Дунаев уходит.

Я вот о таком внуке мечтаю… Хоть недельку бы понянчить, а?

Т а и с и я. И-и, нянька из тебя. И грудь сам давать будешь? Это тебе не баланс!

Б а й к о в. Хоть недельку…

Входит  Д а н и я  К а р и м о в н а  А х м а д у л л и н а. Что-то неуловимо мужское во всем ее складе — деловое лицо, деловая походка, сухость, решительность.

(Ахмадуллиной.) Вот… э-э… женщина… Пока находилась в родильном доме, место в общежитии у нее заняли. Поручите кому-нибудь срочно разобраться. Коменданта… вплоть до увольнения…

Т а и с и я (с надеждой). Всегда в балансе дырку можно найти!

Б а й к о в. Ладно, мать, ладно. Иди. Всего хорошего. Поможем. Что же делать?

Т а и с и я (глядя то на Байкова, то на Ахмадуллину). Пока совсем не устроите, никуда не уйду!

Б а й к о в. Да, выделите ей малосемейку. Из резерва.

А х м а д у л л и н а. Не надо широких жестов, Иннокентий Владимирович. У меня нет сейчас квартир.

Б а й к о в. Найдите!

А х м а д у л л и н а. У меня квартир нет.

Б а й к о в. А я говорю, найдите!!

А х м а д у л л и н а (бесстрастно смотрит на женщину, потом на клочке бумаги что-то пишет, достает ключ). Вы устали и измучились. Вот адрес, ключ. Извините, сейчас у меня нет времени заняться вами.

Т а и с и я. Это квартиру… вы мне даете?

А х м а д у л л и н а. Ключ от моей квартиры. Будете жить пока там. Идите. Идите!

Женщина уходит.

Б а й к о в (нажимая на кнопку звонка и глядя на моментально вошедшего в кабинет помощника). Ты что, Мунир? Повторяю, прием по личным делам у меня в четверг, в три часа. Людям напоминать об этом следует не в моем кабинете, а в приемной. Но выталкивать женщину с ребенком?! По таким вопросам!..

М у н и р. Понимаю, Иннокентий Владимирович. (Исчезает.)

Б а й к о в. Благотворительностью занимаешься? Почему не заселяешь передвижные дома?

А х м а д у л л и н а. Они без коммуникаций. Ничего там нет. Только стены.

Б а й к о в. Мне нужно принять в этом месяце пятнадцать тысяч человек. Иначе план второго полугодия рухнет… Где я их буду расселять? Куда я эту женщину дену? Ребенка ее? Это, кстати, наш уже с вами ребенок, Дания Каримовна. Строительный ребенок. Сегодня же начните заселение.

А х м а д у л л и н а. Там нет даже воды.

Б а й к о в. Потерпят! Будем возить пока в цистернах.