Диас Валеев – Диалоги (страница 19)

Д ж а л и л ь. Да, немецкий паек.

Т р е т и й  п л е н н ы й (выходя из строя и приближаясь к нему). Жирный, значит? От ветра уже не шатает?

К у р м а ш. Что шумишь? В строй!

Т р е т и й  п л е н н ы й (отбивая его руку). Пошел!

Х и с а м о в. Нервы подбери! Сыплешься, как старая баба!

Т р е т и й  п л е н н ы й (отшвырнув Курмаша). А мне плевать! Нервы? А где такие нервы, чтобы с вами рядом жить? Где?!

Х е л л е (улыбаясь). Это интересно. Продолжайте, продолжайте.

Т р е т и й  п л е н н ы й. Интересно? А ты кто такой? Ты, выкормыш недоразвитый, кто? Тоже по-эт? Души за пиво скупаешь вместе со своей бандой? (Повернувшись к Джалилю.) Столько лет врал, сука! Поешь, за что платят? Я их, твои стихи, наизусть учил, а теперь меня тошнит ими! Они из меня блевотиной выходят! Вот! (Вдруг плюет в лицо Джалиля.) Сволочь! Я маленький человек! Обыкновенный человек! Но предателя тебе, продажная шкура, из меня не сделать! Сам, своими бы руками! (Бросается к Джалилю.)

А л м а с. Господин Хелле!

Х е л л е. Взять.

На пленного набрасывается охрана. Удары, пинки, затрещины. Руки мгновенно заломлены назад. Щелкают наручники.

Д ж а л и л ь (вытирая окаменевшее лицо, со скрытой яростью). Весьма благодарен вам за плевок, Хелле.

Т р е т и й  п л е н н ы й. Чем утираться будешь, когда наши придут? Не утрешься!

Хелле делает жест рукой.

Э с э с о в е ц. Разойтись! Разойтись!

Пленные понуро расходятся.

Х е л л е. Простите, нет платка? Пожалуйста. Я не понял вас. Вы что-то сказали?

Д ж а л и л ь. Какая трогательная забота. Сначала плевок, потом платок. Вы, как всегда, в своем жанре!

Б а т т а л. Перестань.

А л м а с. Вы что, Залилов?!

Х е л л е. Ах, вон что? Вы полагаете, что этот фрукт мой агент? Ошибаетесь. Мы всецело доверяем вам. (Пленному.) Надо, любезнейший, выбирать в споре не такие некрасивые аргументы. Вы огорчили и меня, и моего друга.

Т р е т и й  п л е н н ы й. Плевать мне на все! И на эту жизнь, где одно дерьмо с другим перемешано. У каждого свой выбор. Я свое выбрал!

Хелле вынимает пистолет. Резкий поворот головы — Джалиль застыл.

Х и с а м о в. Господин Хелле, не нужно.

Х е л л е (охране). Отпустить.

К у р м а ш. Что вы хотите делать?

Б а т т а л. Господин Хелле, это же кретин, дубина! Отметелить его, всыпать! Я сам с ним разделаюсь!

Х е л л е. Вопрос чести и взаимного доверия, господа. Я сейчас же докажу вам, что мелкие провокации это не мой стиль.

Д ж а л и л ь (после паузы, презрительно). Бросьте марать руки, Хелле. Я думал, что для этого у вас есть другие мусорщики.

Х е л л е. Ради восстановления доверия, господин Залилов. Ради того, чтобы вы убедились, что мои руки действительно чисты.

Т р е т и й  п л е н н ы й (увидев вдруг глаза Джалиля). Смотришь? Так смотри же! Гляди!

Хелле нажимает на спуск. Звучит хлопок выстрела. Пленный падает.

Х е л л е (охране). Убрать.

Тяжелое молчание.

Через необходимый карантин проверки у нас в Германии проходит каждый. Следить надо за всеми, только в этом случае государству гарантирована безопасность. Но вам, господа, беспокоиться не о чем. Ваш карантин кончился. Вы давно выдержали проверку.

А л м а с (носком ботинка повернув к свету лицо убитого). В каждом стаде есть обязательно одна паршивая овца.

Х е л л е. Если бы только одна. Убрать!

Двое пленных, один из которых Ямалутдинов, уносят труп.

Д ж а л и л ь (медленно). Ценю ваше доверие и заботу о наших взаимоотношениях.

Х е л л е. Однако, друзья мои, вы приуныли? А концерт? Ведь должен состояться еще и концерт.

А л м а с. Непременно. Непременно, господа! Приготовьтесь.

Хелле и Алмас уходят.

Х и с а м о в (провожая их глазами). Пошли пить, наверное.

Д ж а л и л ь. Читать сейчас стихи? Роль шута! У меня нервы не выдерживают!

К у р м а ш (обнимая друга). Все предвидеть нельзя. Он сам пошел навстречу собственной смерти.

Д ж а л и л ь. Не знаю.

К у р м а ш. Сегодня расстреляли его. Завтра убьют нас. Таковы условия игры.

Д ж а л и л ь (после паузы). Меня убивает не то, что в глазах всех мы предатели. Мы стали бы предателями, если бы отказались от борьбы. Но, возможно, люди, которые должны быть с нами, порой погибают от наших же слов.

Х и с а м о в. А кто знает, кто такой этот тип? Что, Хелле пожалеет пустить провокатора в распыл, если это будет нужно для дела? И даже если не провокатор! Верно, выбор. Но что он выбрал? Истерику? Тирады предсмертные? Пусть в истерику хлопается перед женой!

Д ж а л и л ь. Все. Хватит.

К у р м а ш (Батталу). Бери свою тальянку.

Б а т т а л. Самое время играть и петь.

Х и с а м о в (оглядываясь). Я хотел посоветоваться. Удалось установить один контакт.

К у р м а ш. С кем?

Д ж а л и л ь. Какой еще контакт?

Х и с а м о в. Бывший младший лейтенант. Попал, как все мы, в плен. На неплохом счету у немцев. Здесь сколотил группу. Все идут в легион. Фамилия Ямалутдинов. Я подумал, нам не хватает людей.

Д ж а л и л ь (перебивая). Как ты с ним познакомился?

Х и с а м о в. Случайно. Чутье подсказало, что имею дело с надежным человеком.

К у р м а ш. Чутье?

Х и с а м о в. Я понимаю. Ответить на все вопросы, которые возникают в подобных случаях, я сейчас не могу. Наверное, нужно еще с ним встретиться? (После паузы.) Не доверяете мне, что ли?

Б а т т а л. Брось ерунду пороть!

Появляется  Х е л л е.

Х е л л е (в руке — листок бумаги). Антинемецкая листовка! (Усмехаясь.) Мое руководство упрекает меня иногда за то, что я ловлю только легионеров, променявших казенное одеяло на шнапс. И оно, к сожалению, право. Впрочем, это вещи сугубо специфические. Концерт! Совсем из головы выпало. Концерт все же должен состояться! Прошу вас, господин Залилов. Прошу…

На спинку кресла небрежно брошен мундир рейхслейтера, рядом на стуле — мундир гауптштурмфюрера. Стук ракеток, стук белого шарика. Резкие удары, возгласы. Д в а  ч е л о в е к а  в черных галифе, белейших рубашках (рукава засучены, один чуть постарше, высушенный, прямой, другой чуть помоложе, рыхлый, полноватый) играют в теннис. Удар, еще удар! Рейхсминистр, довольный, бросает ракетку на стол — партия закончена.

Р о з е н б е р г. Вы сильный соперник, Райнер. Я опередил вас всего лишь на одно очко.