П о р т у г а л о в. Даем тебе полчаса. Так будет лучше. В той комнате крюк. Мы подождем здесь. Не вздумай фокусничать.
Ф а д е е в. Хоть смерть, Костя, встреть как надо. Как мужчина… Записку напиши. Примерно такого содержания, что я… умираю потому, что не могу жить в этом бесчеловечном обществе. Пусть хоть смерть твоя послужит будущему.
Ш е л о н о в. Будущему? (Хохочет.) А кто дал вам право отнимать у меня, у меня… Кто?!
С м е л я н с к и й. Ты не знаешь, кто дал нам право? А кто дал право чинить дикие расправы над нами? Кто дал право миллионами штыков, тысячами шпионов и провокаторов держать растоптанной и пригвожденной к земле огромную страну? У нас нет богатств. Власти, войска, полиции, жандармов. Но в нас живет безграничное уважение к человеческой личности и к человеческим правам! И во имя вот этой любви, во имя человеческих прав, которые ты чернишь и пакостишь своими доносами, мы и судим тебя! Око за око — вот наше право! Зуб за зуб — вот наша справедливость!..
Ш е л о н о в. Справедливость не может быть слепой! Вы же слепы, слепы!
С м е л я н с к и й. Справедливость не слепа. Она знает, где ее враги. Во имя ее казнены шпионы в Одессе, Петербурге, Харькове, Киеве, Ростове-на-Дону! Во имя ее суд совершается и здесь.
П о р т у г а л о в. Провокатор! Подонок!
Ш е л о н о в. Я не провокатор!.. Сволочи! Я приду! Я в совесть вашу… каждую ночь… Убивайте! Убивайте!
С м е л я н с к и й. Только такой нравственный урод, как вы, Шелонов, осмеливается называть эти казни убийствами…
Ш е л о н о в. Я в совесть вашу!.. Я в совести растворюсь!
С м е л я н с к и й. У предателей нет совести. Мы!.. Мы воплотители и исполнители высшей народной совести и справедливости!.. Высшей, высшей!..
Ш е л о н о в (вырвавшись). Сам! Я сам!.. Только сам! (Остановясь на пороге в другую комнату, поворачивается, растерзанный, безумный, вдруг грозит пальцем. Исчезает. Снова грозит.) И Христа так же когда-то!.. И тебя, и меня! Всех! (С хохотом скрывается в другой комнате.)
Ф а д е е в. Прощай, Костя… Прости…
П о р т у г а л о в (положив руку ему на плечо). Собаке собачья смерть. А высший суд!.. Высший суд оправдает нас!.. И, может, его…
С м е л я н с к и й. Во имя высшей нравственности!.. Чистейшей, истинно человеческой нравственности!.. (Кричит.) История нас рассудит. Одна только история!
Курительная комната в Императорском университете. Диван, несколько стульев, стол. Комната проходная, народу много, дверь в коридор то и дело открывается и с грохотом закрывается, там и сям кучки людей — свой разговор, свой конфликт и своя вера. В этой текучей, то бурно вскипающей, то опадающей толпе, живущей слухами, напряженным ожиданием, жертвенной готовностью к действию, — У л ь я н о в, тоже нервный, напряженный, внимающий… Шум. Споры, крики.
К т о - т о (маленький). Куда они меня привели?
Г о л о с а. Тебя еще вести! Пришел — сиди!
— Время медленно ползет. Когда жеребьевка-то?
— А этот… Бронский! Дома затаился! Больной!
У л ь я н о в. Сейчас кризис. Смена форм, смена идей.
С т у д е н т (высокий, длинный, в партикулярном платье). Мужик, Ульянов! Русский мужик! На него надо глядеть! Западного человека воспитал инстинкт рабства! Отсюда, например, в немце утробное стремление все огосударствить, назвать, пометить! И в их инстинктах и стремлениях искать будущую красоту нашему духу? Не влезем! Задохнемся!
С т у д е н т в м у н д и р е. Инстинкты никто не собирается пересаживать.
В ы с о к и й. А выкорчевать? А намордник надеть?
Ожидание, споры. Вваливается новая толпа, с ней — С м е л я н с к и й, Ф а д е е в, П о р т у г а л о в.
В ы с о к и й (увидев Португалова). Уволили тебя, а ты как огурчик? И здесь катаешься?
П о р т у г а л о в. Вчера уволили, сегодня исключат. В компании с тобой, а?
С т у д е н т в м у н д и р е (Ульянову). Надо вести войну не против людей, а против принципа! Война — это грабеж, убийство. А кто, как не мы, должны придать ей другой характер? Почему же мы не видим даже и во врагах наших своих возможных братий? Жизнь каждого такого возможного брата дороже для нас нашей собственной!
У л ь я н о в. И жизнь нынешних врагов дороже? Тех, кто нас же убивает? Извините, иудино занятие эта ваша умственная гимнастика!
Смелянский забирается на стул.
С м е л я н с к и й. Господа, внимание! Жеребьевка, господа! (Слезает со стула, теряется в образовавшейся вокруг него толпе. Везде тянущиеся к нему руки. И уже оттуда — из-под рук, из-под тел — доносится его крик.) Кому счастливый жребий? Билеты в шапке, господа! Кто вытянет пустой, тому бить инспектора!
Идет жеребьевка. Дверь распахивается — п е д е л ь, служитель университетской инспекции.
П е д е л ь. Прошу разойтись, господа! Прошу разойтись!
К т о - т о. А что будет, а? Что будет?
В ы с о к и й (подскочив к педелю). Вон, шпионская морда! Вон! В прах разобью, если еще раз!.. (С силой и грохотом захлопывает тяжелую литую дверь.) Громи все, ребята! Наш день!
С т у д е н т в м у н д и р е. А пули не хочешь?
В ы с о к и й. Пули? У меня тоже револьверчик работает!
С т у д е н т в м у н д и р е. Во дворе батальон солдат. Второй батальон у дома попечителя. Иди, там поиграй своей пушечкой!
Ф а д е е в. Посмотрю! (Убегает.)
Толпа раздается, в середине — студент А л е к с е е в, немного растерянный, улыбающийся. В руках у него пустая бумажка.
А л е к с е е в. Хорошо, ребята. Хорошо! Двину.
В ы с о к и й. Не посрами, земляк!
П о р т у г а л о в. Чем более ты покормишь сегодня пощечинами университетское начальство в лице Потапова, тем более окажешь услуг отечеству.
Хохот, смех. Снова распахивается дверь. На пороге — П о т а п о в, из-за его спины выглядывает голова п е д е л я.
П о т а п о в. Немедленно на занятия! Предупреждаю: в случае малейших беспорядков все участвующие…
В ы с о к и й (перебивая). Напрашивается? (Радостно.) Он раньше времени напрашивается! Да я тебя сам, без жребия!
П о т а п о в (пересиливая шум). Все участвующие будут подлежать исключению! Каково бы ни было их число!
С грохотом разбивается о стену рядом с инспектором пустая бутылка, пущенная Португаловым. Инспектор отступает назад, дверь захлопывается.
У л ь я н о в. Нервы, Португалов! Для сходки побереги. (Смелянскому.) Где же Никонов? Почему его нет? И Бронского нет.
С т у д е н т в м у н д и р е. Все это бессмысленное провокаторство! И ничего более! (Португалову.) Уголовщина!
П о р т у г а л о в. Поджилки трясутся у господ фразеров? Болтать можно, а действовать нет?
С т у д е н т в м у н д и р е. Чесотку на языке два батальона живо снимут.
В ы с о к и й. Забаррикадироваться бы и загудеть во всю ивановскую! Погромчик хороший!
С т у д е н т. А чего будет-то, а? Что будет?
К т о - т о ю р к и й (студенту в мундире). Я с вами согласен. Вызваны войска, господа! Им все известно. Основная часть студентов не поддержит. Семинаристы отказались. Наотрез! Ветеринары колеблются. Нецелесообразно! Самоубийственный акт!
В ы с о к и й. Подкуплен, продался, сволочь?
С м е л я н с к и й (отшвырнув Высокого). Господа, господа! Мы можем как угодно теоретически разъединяться, но на почве практической деятельности!..
В ы с о к и й (студенту в мундире и юркому). Постепеновцы несчастные! У того, кто составлял революционную программу, которой вы молитесь, ума не было!
С т у д е н т в м у н д и р е. Наша программа…
У л ь я н о в (останавливая Высокого, резко). Сейчас не время для споров!
С м е л я н с к и й (двум студентам). Если ваша группа принимает участие в сходке, все! Нет, — выметывайтесь к чертовой бабушке!
С т у д е н т в м у н д и р е. Мы примем участие, но я сделаю свое заявление.
У л ь я н о в (взобравшись на стул). Сходка должна идти, как намечено, господа! Все так, как обговорено на собраниях землячеств! После пощечины инспектору…
А л е к с е е в. Сделаю, ребята! Сделаю!
У л ь я н о в (не обращая внимания на крик). После пощечины инспектору — петиция о невозможности русской жизни вообще и студенческой в частности! Это главное! Политические требования — главное! И как итог — на стол входные билеты! Прошения об увольнении! Это должно быть чисто политическое выступление! Важно, чтобы никто не смог ему придать уголовный характер! Только если мы будем действовать как один организм!.. Только в этом случае!..
