Диана Ярина – Развод в 45. Я не буду одна (страница 34)
Она пришла, чтобы показать свой триумф, но я бросила ей в лицо правду, и она не знает, что сказать.
Ей, наверное, даже больно где-то в глубине души. Потому что эти вызывающие роды не прошли без осложнений. Говорят, Лариса больше не сможет иметь детей, и по ее злому взгляду я понимаю, что так и есть.
Ей никогда не стать матерью.
Она смеется, зло и натянуто.
Маска счастливой, красивой, уверенной в себе женщины трескается на глазах и осыпается вниз меловой штукатуркой, обнажая суть ее душевного уродства и злобы.
— Я завидовала тебе, — шепчет она. — Так завидовала! Боже, я как на крыльях летала, когда получила то, что хотела, а потом… Все изменилось. Нет ощущения счастья, радости, нет этого душевного подъема, и Мирон… жутко нудный, вредный избалованный мужик. Как он меня раздражать начал, не передать словами. Я не увидела в нем ничего великого, он превратился для меня просто в типичного недалекого мужика, который рад присунуть и все… Не понимаю, как тебе хватало терпения его холить и лелеять! Я разочарована, — заявляет она. — Это не мужик, а его жалкое подобие. Он мне такой не нужен, возвращаю!
С этими словами она дефилирует к машине, оставляя за собой аромат дорогих духов и горькую насмешку. Я долго стою у калитки, не в силах двинуться.
— Что это сейчас было? — спрашиваю у Игоря.
Он все это время стоял рядом — уверенный и молчаливый, как утес, за который можно спрятаться.
— Я думаю, это была агония, перед исходом, — говорит он.
— Прости, — выдыхаю я. — Эта история с моим бывшим мужем никак не закончится, а я хочу, чтобы нас просто оставили в покое.
— Мне кажется, это был финиш.
Все-таки я не могла бросить это вот так и сразу звоню детям — может, они что-то знают.
Дочь тревожно отвечает:
— От папы никаких новостей уже несколько дней… Знаешь, в последнее время он часто канючил и требовал, чтобы мы с Ваней его проведывали каждый день! А потом… как будто отрезало. Я сначала обрадовалась, а теперь даже не знаю. Позвоню Ваньке.
Дочь вместе с сыном поехали вместе, я осталась, потому что был важный заказ, я не могла бросить все на помощницу.
Через пару часов звонок от Вани:
— Мама... мы приехали... ты не поверишь, что тут...
Голос сына глухой.
Дочь плачет. Я только слушаю, как она перехватывает телефон Вани и рассказывает:
— В доме — холодно, грязно, повсюду разбросаны бутылки, пустые упаковки из-под заказной еды. А папа… — голос Кати срывается. — Папа лежал на полу, в нечистотах и собственной моче. Лежал и не мог даже встать. Только глазами вращал! Лицо серое, глаза пустые.
— Его парализовало, — говорит Ваня. — Мы вызвали скорую.
Сын ругается:
— Лариса все вынесла, даже телевизор! И документы папины с собой забрала!
— Папа плачет, раскаивается, говорит с трудом… Просит прощения, но…
Но уже ничего нельзя исправить, мысленно продолжаю я.
Это — финал, точка для истории, которую он сам же написал своей подлостью и предательством.
— Просит его спасти и помочь, о тебе вспомнил, мам, аж трясется!
Вспоминаю, улыбаюсь.
Поздно вспомнил.
У меня — другая жизнь и… настоящая любовь в этой новой жизни.
Теперь я точно знаю, что любовь не унижает и не уничтожает, она дает крылья…
У каждой истории есть конец. И только от нас зависит, каким он будет.
Эпилог. Она
Жизнь, оказывается, любит удивлять даже тогда, когда ты перестаешь ждать чудес.
Я держу на руках нашего с Игорем сынишку — крепкого здоровяка, с командным голосом и пытливым взглядом.
Пальчики Аркаши уверенно цепляются за мой палец, вокруг — суета, запахи цветов и детской присыпки, приглушенные голоса родных и друзей.
Сегодня мы выписались из роддома.
Беременность стала для нас с Игорем настоящим сюрпризом: было немало страхов, опасений, но все обошлось.
Наш сын — как награда за пройденные испытания.
Мои дети рядом — такие взрослые, но немного растерянные перед маленьким братом. Обнимают меня, шутят. Дочь Игоря вместе со своей семьей тоже здесь, приехали на праздник. Мы впервые все вместе, как одна семья, без чувства неловкости.
Теперь у нас с Игорем — большая семья. Каждый со своим прошлым, со своими ошибками и прозрениями, но мы стараемся держаться вместе, помогать и прощать.
О Мироне теперь мало новостей. Он лежит в больнице, целыми днями смотрит в потолок и почти не разговаривает. К нему ходят дети — насколько хватает сил. Порой, сидя у его кровати, вспоминают старое, смотрят в глаза и уже не чувствуют страха. Только спокойную жалость, в которой нет упрека.
Лариса... ей не повезло. Молодой любовник, ради которого она расставалась с прежней жизнью, отобрал все, до последней копейки. Когда узнали о ее махинациях с бумагами Мирона, посадили. Теперь о ней редко вспоминают в разговорах: слишком грязная вышла страница с ее историей.
Мои дети тоже получили свой урок, поняли, что жизнь все расставляет по своим местам.
И все мы сейчас просто стараемся быть лучше, помня, через что прошли.
Мы учимся прощать. Учимся собирать семейное тепло из осколков.
И ведь получается — даже если не сразу, даже если с трудом.
Главное — просто любить и верить.