Диана Ярина – Развод. Не возвращай нас (страница 52)
— Нет-нет, все верно. Просто я растрогана… Мне не верится, что прошло столько времени.
Медсестра еще раз внимательно все проверила…
Я стала ждать появления Тимофея и дочери.
Он появляется довольно быстро: я не успела погрязнуть в сомнениях и страхах относительно нашего будущего.
Тимофей приходит таким, каким я его помню в хорошие времена — аккуратно подстриженный, со стильной щетиной, темно-карие глаза светятся, на чувственных губах — улыбка.
У него в руках переноска, и там лежит маленькое чудо в неистово мимимишном костюмчике зайки розового цвета.
— Привет, я тебя долго ждал. Мы ждали… — поправляет себя.
— Привет, я скучала, — не в силах сдержать слез.
Эпилог. Она
Тимофей подходит, аккуратно опускает переноску с ребенком. Я залюбовалась им, ощутив, как кровь забурлила быстрее. Он вернулся ко мне прежним — с искрящимся, тёплым взглядом, уверенной улыбкой и расправленными плечами.
Тимофей тянется ко мне, наклонившись. Моих сил хватает лишь на то, чтобы закинуть руки ему на шею и оплести ее, словно лоза. Чувствую запах его теплой кожи и аромат парфюма — тёплый, древесный, с дымкой костра.
В Тимофее чувствуется сила и та спокойная, сильная уверенность, в которой я всегда искала защиту. Как хорошо, что он снова вернулся себе эти качества! Стал собой, при этом не отрицая произошедших испытаний. Теперь я могу с уверенностью сказать, что они его только завалили и сделали лучше, сильнее. Сейчас из него будто струится живительное тепло, о которое так приятно согреваться.
Он целует мое лицо, покрытая его летящими поцелуями, осторожно касается губ.
У меня голова кругом.
— Люблю.
Я отвечаю ему тем же коротким, но емким словом, наполненным целебной силой.
— Люблю.
Замираем.
Мне так хорошо и волнительно, что нужна небольшая пауза.
Тимофей гладит меня по щеке, смотрит с нежностью.
— Хочешь подержать нашу дочку?
— Да, но смогу ли я?
— Сможешь.
Я наблюдаю за тем, как ловко Тимофей обращается с доченькой. Кажется, он успешно прошел испытание будням молодого отца.
Смотрю на доченьку и не могу ею налюбоваться. Тимофей поносить ее ко мне. Я осторожно глажу щечки, касаюсь носика, ручек… трогаю тонкие, изящные пальчики. Знакомлюсь, изумляюсь…
Доченька смотрит по сторонам и с удивлением разглядывает меня.
— Это мамочка, Вик, — с нежностью сообщает Тимофей.
— Привет, кроха… — в горле комом слезы радости. — Она вкусно пахнет.
— Безумно, — соглашается Тимофей.
Он осторожно опускает малышку на кровать рядом со мной. я вытягиваю руку, обняв.
— Видишь, у тебя отлично получается.
— Спасибо, что ждал и верил.
— Я верил в нас.
— И ты назвал ее Викой.
— Да. Как ты и хотела.
— Ты помнишь.
— Я и не забывал…
Проводим минуты втроем, их впереди будет еще много-много, но навсегда запомнятся именно эти, первые трепетные мгновения волнующей встречи.
— Ты назвался моим женихом. Я даже немного опешила, когда узнала. Решил сделать мне предложение руки и сердца?
— Да, — кивает он. — Я сделал тебе предложение руки и сердца, когда ты была здесь. Вика не даст соврать, ты ответила мне согласием.
— Вот как? — удивляюсь.
— Это было уже здесь. Я спросил, ты промолчала. Но молчание — знак согласия, поэтому я решил, что вопрос улажен.
Тимофей тихо смеется, его смех вызывает волну мурашек и теплой, приятной дрожи внутри.
— Не могу не согласиться. Да, я согласна. Так, простая формальность.
— Прекрасная формальность.
***
Мне предстояло провести в больнице еще некоторое время, восстанавливаясь. Удивительно, как много сил выпивает вынужденное отсутствие. Иногда казалось, что я как ребенок, который заново учится сидеть, ходить, обслуживать себя. Но у меня был прекрасный стимул как можно скорее вернуться к своей привычной жизни — любящие жених и дочурка…
Вынужденное отсутствие расставило все по своим местам. Я больше не злилась на обстоятельства, разлучившие нас с Тимофеем. Нет худа без добра, и именно эти трагические события привели к тому, что у нас была дочь, и мы снова обрели друг друга, теперь уже без секретов, тайн и недоверия.
Позднее мы поженились. Свадьбу сыграли скромную, но душевную, в кругу самых близких.
***
Спустя полгода, наверное, нашлись приемные родители для детей Марины. Бездетная пара, в которой ни муж, ни жена не могли зачать, хотела взять только мальчишку, но, узнав, что у него есть сестренка, забрали и ее тоже. Так мой муж с чистой совестью передал детишек в руки хорошим людям…
Потом состоялся пересмотр дела отца, Савелия оправдали. Посмертно, но… бабушка вздохнула с облегчением и расправила плечи. Все-таки она не зря добивалась пересмотра дела, ведь это сыграло не только для очистки доброго имени моего отца перед законом, но и перед родными. Мы ездили к нему на кладбище, все вместе. Мама впервые за долгие годы побывала у отца на могиле. Осталась после всех нас, посидела, поплакала и… отпустила все то, что ее тяготило. Я видела это в ее просветлевших глазах. Она больше не держала зла, и, как ни странно, ее здоровье потом тоже стало лучше, меньше болели ноги и спина.
Мне кажется, когда мы несем в себе такие сильные, затяжные обиды и тайны, они неизменно накладывают свой отпечаток и разрушают изнутри. Только избавившись от них, живя с чистым сердцем, начинаешь свободно дышать и радоваться жизни.
Марина недолго продержалась в отделении для буйных, ее сердце не выдержало, она скончалась. Ее муж, отсидев срок, скрылся в неизвестном направлении, не поинтересовавшись судьбой детей, они ему были совершенно неинтересны. Ольга тоже отсидела положенный срок и переехала, подальше от пересудов и нехорошей славы.
Спустя шесть лет после рождения первой дочери мы с Тимофеем решились попробовать снова завести ребенка. Мне сделали ЭКО, и родился сынишка, мы назвали его Виталием…
Мечты Тимофея о семье, как и мои, осуществились.
После того, что мы пережили, мы понимали силу любви и ценили друг друга. Больше никаких тайн и секретов, только доверие…
Больше никаких грязных тайн и опасных секретов, только любовь и доверие…