Диана Ярина – Развод. Не возвращай нас (страница 42)
— О чем задумалась?
— А? — вздрагиваю.
— Напугала?
— Просто не заметила, как вы подошли, — говорю бабушке.
Визит Тимофея не выходит у меня из головы.
Все думаю о том, как он изменился, как выглядит… Такое ощущение, что его нечто гложет и подтачивает изнутри.
Может быть, он заболел?
Сержусь на себя.
Это вообще не должно меня волновать.
Но… волнует.
Несправедливо.
Он был ко мне жесток, а я переживаю за его жизнь.
— Просто думаю обо всем понемногу.
— Так и не решила, будешь ли сообщать отцу ребенка?
— Ему и сообщать не нужно, — усмехаюсь. — Выследил меня и наседает… Ребенка ему подавай! Одного, нагулянного, оказалось мало! — сжимаю кулаки.
— Не злись. Тебе нельзя сейчас переживать. Думай о хорошем…
— Да, точно.
Вот только это проще сказать, чем сделать.
Поэтому я собираюсь на прогулку, чтобы проветрить голову и мысли.
Ноги сами приносят меня в парк, в одно из мест, где мы любили гулять с Тимофеем.
Приятное уединение, прогуливаются парочки и собачники.
Воспоминания бередят душу.
Нет, кажется, я все-таки зря сюда пришла.
Или нет…
Сев на лавку, в тихом местечке, вдали от посторонних взглядов, закрываю глаза, позволяя себе задуматься о разорванных отношениях…
Стоило ли оно того? Столько лет быть вместе и вот так закончить…
По разные стороны баррикад, не имея возможности простить и отпустить.
Ветер тихо шелестит листвой.
— Когда ты его уже отпустишь, тварь… — тихо шипит позади злой голос и кто-то набрасывает на шею давящую петлю.
Глава 35. Она
Голова запрокинулась назад от сильного рывка. Стало совсем нечем дышать.
Тот, кто на меня напал, был дико силен.
А этот злобный шипящий голос…
Я узнала в нем Марину!
— Сколько можно ждать, чтобы он перестал думать о тебе?! Сколько! — прорычала она мне на ухо, продолжая давить. — Ненавижу тебя! Ненавижу!.. Ты отобрала у меня все! Ты… С самого начала не должна была родиться! Заняла мое место… И я отберу у тебя все!
Я боролась изо всех сил.
Пыталась просунуть пальцы под удавку, но Марина держала крепко.
Била ее по рукам, царапала. У меня по пальцам потекло горячим — я расцарапала ее руки до самой крови, оставив глубокие борозды, но ей будто все было нипочем. Она продолжала давить, бранить меня, брызжа слюной.
В нее словно вселился бес. На миг мне именно так и показалось, что меня душит не Марина, которую мы с Тимофеем выбирали когда-то на роль суррогатной матери, но какое-то злобное, потусторонее существо, обманом проникшее в наш мир.
Настолько злобной и темной сущностью она мне сейчас показалась…
Мгновения растягиваются до невозможности.
Но мои силы, увы, не так бесконечны.
Они просто тают…
И мне становится совсем сложно сопротивляться.
Вялость накатывает резко, утягивая в островок беспамятства.
Мои руки скользят вниз, сознание проваливается в темноту.
Краешком угасающего сознания я вижу, как кто-то бросается наперерез, оттолкнув Марину.
Или мне просто хочется в это верить.
Несмотря ни на что, хочется верить в чудесное спасение… пусть даже не меня, но моей маленькой крошки, которую я ношу под сердцем.
***
Пробуждение из темноты подобно тому, как выныриваешь на поверхность после слишком долгого пребывания под водой.
— Тише-тише! Лежите… Ох, какая сильная. Помогите мне ее удержать, не то вырвет все… Тише, милая, тише! Все хорошо!
Мне так не кажется.
Я… Я будто все еще там, в парке, полном осенней палой листвы, борюсь за свою жизнь, а воздухе отчетливо пахнет увяданием и подкрадывающимися заморозками в преддверии зимы.
***
Второй раз я прихожу в себя позднее, значительно спокойнее.
Моей руки касается большая теплая ладонь.
Это происходит быстрее, чем я распахиваю глаза.
И, странным образом, именно эта ладонь дарит спокойствие.
Долго моргаю, разглядывая потолок, не в силах даже повернуть голову.
— У тебя на шее надет воротник, — звучит тихий шепот мамы. — Мы так боялись за тебя, Дашенька… Так переживали за тебя, девочка моя!
Не сдержав эмоций, она начинает плакать, а у меня глаза сухие-сухие… И в горле тоже самое настоящее пекло.
— Пить, — хриплю.
— Сейчас. Сейчас! — спохватывается она.
Через несколько мгновений она подносит к моим губам соломинку, через которую я втягиваю прохладную жидкость. Она словно возвращает меня к жизни, я хочу пить еще и еще, никак не в силах насытиться.