Диана Ярина – Развод. Не возвращай нас (страница 31)
Себя мучает, меня…
Ненавижу его!
Не-на-ви-жу!
И не позволю этому мужчине портить жизнь мне и ребенку…
Ни за что!
А еще…
Я смотрю в сторону кухни, надеясь, что бабушка последние новости обо мне не успела рассказать маме.
Потому что у той на все свое мнение имеется, поперек моего.
Узнает, что я беременна, сразу побежит рассказывать Тимофею, и тогда он вообще мне жизни не даст, проклятый.
***
— Вы не поговорили, — произносит с укором мама. — Я все слышала.
— И не поговорим, мама. С ним не о чем разговаривать, понимаете? Просто не о чем. Или ты считаешь, что я должна проглотить его шашни с мерзкой бабой? Он мне лгал… На протяжении, получается, последних нескольких месяцев… Более полугода. Его жаба скоро родит! Так, все… Закрыли эту тему, пожалуйста!
Бабушка молча пьет чай, разворачивает конфетку нарочно громко, привлекая к себе внимание.
— Думаю, Дарья достаточно взрослая, чтобы самой решать, в каких отношениях нужно оставаться, а какие следует покинуть, — говорит бабушка.
— Еще бы так не сказала. Ты же сейчас что угодно скажешь, лишь бы добиться ее расположения, — произносит с укором мама.
— Я устала повторять: мне столько лет, что вся эта мишура, обманы и попытки выглядеть лучше, чем есть, уже не актуальны. В таком возрасте начинаешь ценить настоящее, искреннее. Поэтому я советую внучке не кривить душой и не обманывать саму себя. Прожив в итоге жизнь чужим умом, очень сильно об этом сожалеешь и… рад бы исправить, но нельзя. Неужели ты ни о каком своем решении не жалеешь? По годам ты давно не девочка…
— Сожалею, конечно. Но… верно сказано, уже ничего не исправить. Я беспокоюсь лишь о том, чтобы Даша не ошиблась! И не стала бы потом сожалеть! Вдруг она упускает… То самое счастье?!
— Не зря говорят, что твое тебе вернется. Именно тогда, когда ты будешь готова встретить и принять человека, ушедшего из твоей жизни.
— Ох, уж эта философия…
Мама и бабушка начали спорить о судьбе и предопределенности, есть ли в жизни рок или все в наших руках. Я была рада, что они говорили, в основном, между собой. И, какое счастье, что они спорили не о прошлом и не пытались друг друга обидеть, а я пока даже пришла в себя и с мыслями собралась…
Укрепилась во мнении, что сейчас Тимофей будет в моей жизни… лишним.
Он не даст мне спокойно выносить ребенка! Не даст… Один его вид бередит мои душевные раны и заставляет сердце истекать кровью!
Как мне говорить ему, что у нас будет малыш, когда он ждет не дождется появления… своей дочери?!
И нет, я не стану той дурочкой, которая будет не спать ночами возле колыбели его ребенка от другой женщины, забивая на свою беременность!
Этому не бывать.
Ни за что…
Иногда любовь требует жертв, которые равносильны смерти…
А я не мазохистка и не самоубийца, чтобы ввязываться в эти игры.
***
— Ты не рассказала маме, — задумчиво произносит бабушка.
Меня сморило в машине почти сразу же. Я встрепенулась после этих слов.
— Да, не сказала, — зеваю. — Она расскажет Тимофею, а этот подлец не бросит ребенка.
— Значит, не такой уж и подлец? — интересуется бабушка.
— Как сказать…. В глазах ребенка, который однажды вырастет… Конечно, он будет отец-молодец. Но для меня он — лжец и мерзавец! Как может в одном человеке столько всего сочетаться… Он уперся в стену! С ним невозможно разговаривать. Он будто ослеп, оглох… Невменяемым стал. И с каждым днем — все хуже! — произношу с отчаянием.
— Тогда что ты собираешься делать? У тебя не так много времени… пока о твоей беременности станет известно.
— Мне кажется, ответ очевиден. Придется переехать. Подальше.
Глава 27. Он
Шорох в глубине дома.
Напрягшись, автоматически принимаю стойку бойца, готового отражать удары невидимого противника. В прошлом я занимался боксом, выступал на соревнованиях, еще будучи студентом. Мышечная память тела сильна, и адреналин, ударивший по нервам, обострил все реакции. Если я буду бить, то противнику не поздоровится.
Вот еще шорох.
Шелест.
Шаги…
Свет в коридоре автоматически загорается, и моему удивленному взору предстает… домработница Ольга.
Она тащит волоком сумку и присоединяет ее к таким же, выставленным в коридоре штабелями.
— Ольга? Что ты здесь делаешь?
Расслабленно выпрямляюсь.
— Добрый вечер, Тимофей. Я уже почти закончила, — улыбается она. — Все готово к отправке.
— Что готово? Ты на время смотрела?
— А… Вы про это… Ерунда, ничего страшного. Не хотела на потом оставлять. Все равно вечер свободный, решила добить начатое. Извините, если помешала.
— Объясни… Что за…
— Дарья попросила собрать все ее вещи. Причем, срочно. Требовательно так, — вздыхает Ольга. — Как я могла ей отказать? Вы же еще женаты и…
Значит, она решила забрать все свои вещи.
Причем, так скоро, что решила заставить работать прислугу допоздна.
Ночь на дворе!
— Говоришь, закончила?
— Да, почти. Еще на кухне вымыть посуду осталось и…
— Оставь.
— Ой, нет, не могу. Я вам ужин приготовила, чаек заварила. Если мясо остыло, просто разогрейте. Жаркое со специями, — нахваливает свою стряпню Ольга.
— Сам справлюсь. И посуду в посудомойку я загрузить способен. Можешь идти. Такси тебе вызвать?
— Да, если несложно. А насчет вещей не беспокойтесь, завтра я их отправлю по нужному адресу.
Я называю адрес дома, где живет мама Даши, в ответ Ольга разводит руками:
— Дарья еще не сказала адрес. Такое чувство, будто она не хотеела говорить заранее.
Может быть, и так.
Между нами все плохо.
Даша сказала бы: все кончено!