Диана Ярина – Развод. Не возвращай нас (страница 23)
Телефон продолжает звонить. Я отвечаю.
Бабушка уточнила дорогу, здесь поворот, который не сразу заметен. Отвечаю дрожащим голосом, не сводя пристального взгляда с Тимофея.
— Так, мы, значит, чуть-чуть мимо проехали. Через две-три минуты будем у тебя, — сообщает бабушка.
— Спасибо! Очень вас жду.
Опускаю телефон, дыхание вырывается из горла со свистом.
— Чемодан на верхней полке, — муж отворачивается к окну. — У тебя пять минут. Потом я за себя не отвечаю. Гостей к себе не зову…
Ублюдок!
Я и без чемодана уйду, пусть себе оставит!
Или Маринке передарит!
Подхватив самое ценное, я почти выбегаю.
За моей спиной раздается ужасный грохот.
Чудовище, которого я называла своим мужем, громит наш дом…
***
Марина
Она сидит за столом и перебирает старые фотографии… Свет лампы желтый, падает косо, от этого лица на фотографиях кажутся болезненными, даже там, где позирующие улыбаются, демонстрируя счастье.
Вот ее мама, красавица, глаз не отвести… В компании с друзьями, с родными, при получении диплома. Вот на вечеринке, с бокалом вина. На новый год, в красном платье…
Марина наклоняется, скользит пальцем по фигуре на фотографии: здесь уже угадывается небольшой животик у девушки. В этом животике она сама, а еще заметно, что девушке в красном невесело, что она улыбается только одними губами. Кто-то бы сказал, что глаза — холодные и злые, но Марина считает, что это просто печаль.
Потому что ее сделали несчастной, отобрали то, что принадлежало ей по праву…
Лишили всего.
И аборт было поздно делать.
Марина много раз об этом слышала. Так много и часто, что иногда ей казалось, будто ее зовут не Марина, но раздраженно:
Она много курила и слонялась по крохотному дому барачного типа с сигаретой в зубах:
Марина из слов матери знала, что у нее было все, и жила она состоятельно. Потом бизнес разорился, долги, запустение…
Как быстро можно пустить жизнь под откос? Как опуститься за мгновение ока?
Как?
Спросить бы ее… Вот эту… Когда-то красивую, тонкую девушку в красном…
Марина помнила ее другой, обрюзгшей старухой, с жиденькими волосами, прячущейся за клубами дыма, пристрастившейся к травке, повторяющей, словно мантру, даже в забытье:
Есть фото ее матери и мужчины.
Наверное, его можно было считать красивым. По крайней мере, он был статным…
Лицо расцарапано. Глаза на фото выколоты иголкой…
Это было сделано еще до Марины, но Марина и сама много раз представляла, как стирает память о нем.
Всю-всю память о нем…
Любое упоминание!
Вечер памяти окончен.
Марина откладывает фотоальбом в сторону. Пролистывает журнал звонков и переписку.
Тимофей не отвечает.
Игнорирует звонки. Сообщения прочитаны, но остались без ответа.
От женщины, которая иногда приходила в их дом убираться, Марина знает, что хозяева крупно поссорились, в доме был устроен погром.
Может быть, даже драка?
Алчное предвкушение шевелится внутри…
Но не похоже на драку. В целом, и так довольно неплохо вышло.
Соперница устранена.
Вот только Тимофей не спешит… Почему?
Что может заставить его расшевелиться? Пожалуй, только новости о ребенке, которого он так хочет…
Если что-нибудь случится, возникнет опасность…
Глава 20. Она
— На тебе лица нет! И голоса — тоже… Все-таки ты простыла? — уточняет Анна Вячеславовна.
Я выдохнула, только когда автомобиль отъехал на приличное расстояние от дома.
Сердце до сих пор грохотало в ушах, пульс сходил с ума.
Не верится…
— И руки ледяные. А лоб?
Сухая ладонь Анны Вячеславовны касается моего лба. Я с удивлением отвела ее в сторону.
— Знаете, вы, конечно… Вроде как моя бабушка и все такое, но мы еще не настолько близко общаемся, — говорю я.
Она хмурится и медленно опускает руку.
— Я не больна. Ни капельки, — заверила я.
— По твоему виду так не скажешь. Но я понимаю твое желание отрицать всякие болезни и слабости.
— Вот как?
— Да. Это у тебя от отца! — заявляет она уверенно.
Променяла шило на мыло? У каждого ведь свои интересы, и точка.
Но, главное, что я покинула дом, ставший мне ненавистным за столь короткий промежуток времени, что даже удивительно, как я считала его своим!
— Куда едем? — вежливо интересуется водитель.
— К нам домой, — распоряжается бабушка.
— Нет. Давайте… Домой заедем. Ко мне.
Анна Вячеславовна удивлена.