Диана Ярина – Развод. Без оглядки на прошлое (страница 36)
Неожиданно!
Однако я не верю, что здесь все чисто и гладко, что его намерения — открытые и честные.
Должен быть подвох!
Его не может не быть!
— Но? — настораживаюсь. — Давай же…
Достаю телефон из сумочки, включив запись.
— Говори, — предлагаю дрожащим голосом.
Ком неожиданно подкатил к горлу: так противно мне стало…
От этой ситуации…
От себя самой, от него, от предательства и непонимания, от лжи и недомолвок, от грязи, в которой мы все погрязли.
От вынужденного бегства в никуда, от необходимости каждое долбаное утро говорить себе: «Живи!»
Каждое утро я просыпаюсь в чужой квартире, которая мне не принадлежит.
Звонок будильника разрывает тягостные сны быстро, но встать быстро не получается. Я долго лежу и наблюдаю, как тают тени по углам, как сумрак уступает место будущему дню…
И не понимаю, зачем я так рано проснулась.
Раньше мой день был расписан по минутам: столько всего нужно было успеть.
Сейчас мне не нужно заботиться ни о ком, кроме… самой себя, а я не привыкла думать лишь о себе, и дни кажутся пустыми, бессмысленными.
Я проживаю их усилиями воли и мысли, заставляю себя шагать вперед, но если заглянуть мне в душу, там пасмурно и наступил затяжной сезон холодных, моросящих дождей.
Захар уставился на телефон в моей руке. Пальцы дрожали и телефон тоже трясся.
— Ты записываешь? — спросил он удивленно.
— Юрист посоветовал мне все записывать. Я отозвала доверенность, и теперь ты ничего не можешь сделать. Без меня. Я буду записывать все наши разговоры… На случай, если ты начнешь мне угрожать с целью запугать, отобрать что-нибудь силой. Или если ты захочешь меня обмануть, ввести в заблуждение.
— Я даже не думал об этом. Нина… — говорит он растерянно.
Что-то такое мелькает в его глазах.
Черное и отчаянное, как вороново крыло…
Кажется, Захар впервые понимает, как сильно он передо мной виноват.
Захар медленно отходит и садится на скамейку возле подъезда, опускает цветы и молчит, уставившись перед собой пустым взглядом.
Я тоже не могу сказать ему ничего больше, отхожу, не поворачиваясь к нему спиной.
Теперь… больше ни за что! Ни за что не повернусь к нему спиной!
Юркаю в подъезд и бегу вверх, на третий этаж, по лестнице.
Лифт не жду…
Три этажа пролетают как один лестничный пролет.
Я запираюсь на все замки, слезы бессилия и злобы душат.
— Ненавижу тебя, Захар! — кричу в пустоту коридора. — Ненавижу! Ты отнял у меня все…
***
Они
— Какого черта ты творишь?! Эй! Ты меня слышишь?! — орет Андрей на отца.
Жаль, нельзя ему врезать!
Он бы врезал…
За все!
Именно шлюшка отца, Вероника… Стала той, кто открыл ящик Пандоры, и неприятности посыпались на семью.
На всю семью!
Не только самого отца это коснулось, но и его затронуло… по касательной.
Маму.
Сестру?
Сестра пока в облаках витает, вся погружена в собственные проблемы и переживания.
Вот кому легче всех живется — она только о себе думает, ее душа и сердце не болит за нас, за всех, и когда начинаешь ей что-то говорить, Света обижается. Считает, что ее личные проблемы — серьезнее, чем у всех нас…
— Не ори. Голова раскалывается.
— Какого хрена ты творишь?! — изумляется, посмотрев на отца. — Ты ушел из больницы. У тебя постельный режим, а ты… Как тебе вообще в голову такое пришло? Я уже собирался… морги обзванивать! — выдыхает.
— Вот я пришел. Доволен?
— Нет! Я не доволен. Я вообще видеть тебя не могу.
— Тогда зачем пришел? — спрашивает отец равнодушно.
Андрей делает еще несколько шагов вперед-назад, вытаскивая сигареты. Хочется покурить. Нет, не в палате разумеется, но…
— За меня тоже выкури, — просит отец.
— Да пошел ты!
— Сегодня меня уже посылали…
Он подбирает слова, но все они замирают, когда Андрей видит, как безразлично отец пялится в потолок.
Еще и руки на груди сложил.
Как мертвец…
Бесит.
— Что за показуха? На жалость не дави… Бесполезно.
— Ты о чем?!
— О тебе! О твоем виде… О позе! Что за жертвенный вид?
— Извини, что не скачу резвым козликом тебе на радость. Козликом бородатым… — повторяет он и вдруг сбивает рукой вазу с цветами, стоящую на тумбе.
— У тебя все хорошо?
— Нет. Все хреново! — рычит задушено. — Что там с этой… Никой?!
— Как сквозь землю провалилась. Не лучше ли обратиться в полицию? Как-никак это мошенничество… Крупная сумма.