Диана Ярина – Развод. Без оглядки на прошлое (страница 15)

— Что ты имеешь в виду?

— Разве я неясно выразился? Насчет дома?

— Причем здесь дом?

— Притом, что сноха вдруг возомнила себя уже хозяйкой всего. Мы оформили на тебя дарственную, но я могу и отозвать, и оспорить, и еще много всего… могу. Чего я терпеть не могу, когда к моим подаркам относятся не так, как должно. Плюс я терпеть не могу, когда кто-то вмешивается туда, куда ему не следует…

— Я не понимаю.

— Твоя жена решила поторопить мать с выездом из дома. Вот что случилось. Или я не прав, и это ты решил действовать руками жены, потому что у самого кишка тонка?

Андрей смотрит на меня во все глаза.

— Как я решил вопрос с твоей матерью? Сам ей во всем признался и озвучил условия, назвал плюсы этого решения. Как поступаешь ты? Воюешь руками баб… Низко, Андрей.

— Клянусь, я этого не знал! Я… поговорю с ней.

— С матерью о ее выселении? Или с женой?

— Да что ты… Е… — едва не выматерился. — Значит так, я подарку рад. Ясно? Да, я знал, что дом рано или поздно достанется мне. Но не думал, что ваш брак даст трещину. И не надо валить с больной головы на здоровую. Это было твое решение, переселить маму в квартиру!

— А ты и рад…

— Нет же! Думаешь, мне мало хлопот? Нам и в просторной квартире хорошо живется. Трешки вполне хватает.

— Видимо, твоя жена придерживается иного мнения.

— Да, у нее была мечта. Большой дом… И с тех пор, как она забеременела, то она мне все уши прожужжала про расширение.

— Прожужжала тебе, теперь жужжит матери о немедленном выселении.

— Вот черт!

Андрей трет лицо и потом смотрит на меня с претензией.

— А ведь это ты виноват.

— Я?!

— Не я же… Не я завел себе молоденькую любовницу. Не я решил развестись. Не я… — сын делает паузу. — Не я решил отпраздновать двадцать пять лет, а потом заявить о том, что ей пора уходить. И не я… — заканчивает зловеще. — Приказал своим детям помалкивать.

— Ты принял мою сторону и сказал, что это логично. Правильно…

— Да, мне так казалось! Но что, если не так… Что, если ты ошибся, я… Если мы все ошиблись и сейчас совершаем самое большое преступление?

— Не драматизируй, — пресекаю его.

Потому что сейчас сын смотрит на меня глазами Нины. Удивительно, как иногда в наших детях проскальзываем… мы.

То я, то она…

Сейчас на меня обвиняюще смотрит Нина.

Ее глаза. Недоумение. Вопрос: за что…

От этого неуютно, но я встряхиваю себя: так надо.

Люди встречаются. У них случаются отношения.

Отношения остывают, люди устают друг от друга.

Наступает момент, когда понимаешь: тебе черт знает сколько лет, а ты и не жил.

Ты жил про запас, в половину себя, думаю, что успеешь.

Но вот тебе пятьдесят, и ты с ужасом понимаешь: у тебя морщины, сил стало меньше, а душа… такая же юная, жадная и нерастраченная!

Появляется соблазн, который трансформируется в уверенность: да пошло оно все. Перед кем я буду в ответе потом? Только перед самим собой, почему не жил, как хотелось, чего боялся, кому хранил верность, а стоило ли? Что значит верность длиною в жизнь? Не лишаем ли мы себя возможностей?

В моем случае… так вообще грех не попробовать пожить на полную ногу так, как никогда не жилось.

— Я не драматизирую, папа. Но нельзя отрицать факт, что это ты… Ты разводишься с мамой. Ты, а не я, не Света, и не Анель… Может быть, тебе самому… Впрочем, не стоит.

— Договаривай!

— Может быть, тебе самому было страшно в одиночку заявить о разводе? И, чтобы не остаться на этой стороне, наедине со своим страхом, ты вынудил меня и Свету поддержать тебя. Продавил, если быть честным. И теперь перекладываешь вину на меня, на Анель…

— Это бред! — говорю я.

Если все это бред, то почему меня понесло обратно.

Домой.

К жене…

Ведь Ника мне ох какую акробатику могла показать и побаловать за то, что наконец-то объявил о разводе…

Привычка, говорю себе.

Это просто привычка.

От некоторых привычек нелегко избавиться.

Но если все так, то с чего у Нины взялись новые привычки?

Да после моего ухода постель еще не остыла, а она уже новые порядки заводит…

Так не пойдет!

Глава 14. Она

— Нин, ты меня, конечно, прости… Но ты, часом, не дура ли? — интересуется Альбина, узнав о визите Вероники.

Я возмущенно смотрю на подругу: за что она так со мной?!

Тем временем она продолжает:

— Какие беседы с бывшим? Какие разговоры с его новой шлюхой! Она пришла тебя унизить, увидеть поверженной… Добить, а ты с ней сюси-муси… Вот зачем ты с ней говорила.

— Узнала, что себе муж хочет купить дом. Присматривает варианты.

— И к тебе будет приходить между делом, будет командовать, как есть, в чем спать… Традиции ему важны. А потом, что? Разрешит тебе жить с барского плеча в этом доме, требуя, чтобы ты его намывала и начищала перед их приходом? Потом он и шлюху приведет… в этот дом, а ты окажешься, знаешь, где? Будешь сидеть на корточках возле двери и мыть их обувь!

— Что?! Нет! Не так… Не будет такого… Ты что-то путаешь! — в голос просятся слезы.

— Не путаю, Нин… И не обижайся… Но я тебе добра желаю. Искренне… И я не просто так про обувь сказала… Было у меня такое, когда мы постоянно с мужем ссорились, перед самым разводом, а он приводил компании своих друзей, среди них были и женщины. А я должна была быть идеальной хозяйкой… Отчетливо помню, как сидела возле порога и мыла их обувь. Десять пар обуви, а он стоял на веранде, смеялся и курил с одной из этих женщин одну сигарету на двоих. Это было так интимно, как она посасывала фильтр… Тогда я и поняла, что она не только фильтр этой сигареты посасывала, но еще и кое-что другое. Сама понимаешь… Муж нарочно привел ее в дом, и он был рад меня унижать, он смаковал то, как я мыла туфли его любовницы, как ждала его одобрения и завершения наших затянувшихся ссор. Я как будто спеклась в тот момент… Душой и сердцем спеклась, почувствовала себя… Как то ведро с грязной водой… Но, Нин… Я тогда еще совсем зеленая была, понимаешь? А тебе уже за сорок. Ты взрослая и сильная женщина. Осталось только про это вспомнить и начать действовать.

— Я начала, Аль. Завтра с утра — к юристу. Просто сейчас выходные… и…

— Вот и потрать их на себя. Хоть прическу обнови, хоть ногти перекрась… Хоть мозоли на ногах натри от новых неудобных туфель! Но не сиди… Боже, и брось эти грядки! Что ты как бабка, честное слово.

— А люблю эти цветники… Знаешь, какие капризные сорта тут растут…

— Твоя сноха скоро здесь все переделает. С молчаливого одобрения сыночка. Тебе кто только в душу не плюнул, а ты… Сидишь и обеспечиваешь им уют. Нравится страдать?

— Все, хватит!

Я сердито бросаю на землю небольшие грабельки и срываю с перчаток.