Диана Ярина – Мы с тобой в разводе (страница 3)

Глава 2

Глава 2

— Мама, это, что, правда?!

Дочь Ариша сидит перед камерой телефона и красится, собирается куда-то.

Ей двадцать два, она недавно закончила универ. Моя взрослая и самостоятельная девочка…

Никак не могу привыкнуть, что она выросла такой — грациозной, большеглазой красавицей, умом пошла в отца и работает на фирме с очень хорошей репутацией.

Ответить я не успела, Ариша тычет пальчиком в экран.

— Добавлю Сему, — говорит она. — А то он тоже названивает и спрашивает у меня, а я даже не знаю, что ему ответить…

— Ладно, Сему — так Сему.

Ариша и Сема — наши двойняшки.

Когда мне сказали, что у меня будет двойня, я не поверила, думала, узистка ошиблась. Потому что ни у меня, ни у Егора не было среди близких родственников ни близняшек, ни двойняшек. А нам повезло… Или, как считали наши родственники, повезло не очень: потому что двойняшки давали жару. Висели на моей груди до двух с половиной лет, плохо спали, реагировали рвотой фонтаном на каждый новый вкус в прикорме… Когда у них лезли зубы, на стенку лезли сначала мы с Егором, потом я лезла уже в одиночку. В то время муж частенько оставался ночевать на работе, потому что не мог высыпаться…

Словом, первые три года были кошмарными, а потом стало полегче.

Ариша и Сема — полярные по настроению, как день и ночь.

Солнышко Ариша и Грозовая Тучка Сема.

— Привет, ма, — сын хмурится.

Впрочем, это его привычное выражение лица.

— Это правда?

— Что именно?

— Говорят, ты устроила бои без правил.

— Мама не могла, это брехня! — заявила Ариша. — Правда, мам? Я же помню, как ты нас учила, что кулаками решать проблемы нельзя. Для этого есть язык, и надо все обсуждать. Насилие — это не способ разрешения конфликта, а зло… порождает только зло!

Я же говорю, солнышко.

— Наивное лесное дитя, — хмыкает сын. — Соня покрасовалась фотками. Ее лицо — фарш, говорит, надо делать пластику. Мам, ты налетела на нее ни с того, ни с с сего, что ли?

— Соня любит преувеличить, вечная королева драмы! — возражает Ариша.

Дети начинают спорить, а на меня накатывает ужасная апатия.

Я только сейчас понимаю, что именно произошло.

Нам с Егором — за сорок, дети выросли и упорхнули из родительского гнезда. Мы с мужем остались вдвоем и не справились. Он завел себе молоденькую любовницу, а я…

Даже говорить не хочется.

Буду брошенкой.

С того вечера целые сутки прошли, а мы так и не поговорили с мужем.

Просто потому что, он не появлялся дома.

За мной он отправил охранника, и меня отвезли домой, под надзором, будто особо опасную преступницу.

— У меня был повод, — говорю я.

Дети даже спорить перестали.

— Что?

— Я не верю, мам. Какой еще повод? Ааа… Я так и знал! Соня не зря крутилась на фирме отца, рядом с его денежками. Неужели она руку в карман запустила, да? — тараторит Ариша.

— Ты не угадала. Она запустила руку… Только не в карман, а в штаны. В штаны вашего отца, — произношу я медленно.

Тишина в ответ.

Такая гулкая, страшная…

В ушах звенит, на фоне тикают большие часы.

Они отстают на десять минут, но у меня рука не поднимается их выкинуть: эти часы дороги, как память…

Хотя Егор часто ворчал, что я люблю хранить всякий хлам, мусор, который лучше было бы выбросить на помойку.

Может быть, и меня.. меня он тоже планировал выбросить на помойку, как старый мусор?

— Мама, как так? Может быть, ты что-то напутала? — цепляется за крохотную возможность Ариша.

Я всхлипываю и с удивлением поднимаю руку, касаясь щеки: она мокрая.

Я плачу.

Да, я тоже хотела бы ошибиться, солнышко. Очень хотела бы ошибиться! А еще я хотела, чтобы Егор оттолкнул эту присоску, поставил на место — жестко и хлестко, и я бы им гордилась, так гордилась…

Но вместо этого он позволил ей поливать меня грязью и смотрел, да.

Смотрел с предвкушением, которого давно не стало в его взглядах на меня.

Я ощутила эту острую несправедливость, там, в его офисе. Поэтому отчаянно, с кулаками набросилась на девушку, считая, что он украла у меня мужа.

Но, кажется, она не при чем.

Мужа и его страсть у нас украло время, привычки и… быт.

Наверное, настало наше время, а Соня… Соня — просто стала последней каплей.

— Я ничего не перепутала. Эта шалава была без трусов, ее слова и действия никак нельзя было истолковать иначе. Я бы поверила, что там ничего нет, если бы она лежала без трусов на кресле, а твой отец был гинекологом, Ариш, но…

— Мама! — краснеет она, прижав ладони к щекам. — Какие гадкие подробности! Я же не это хотела узнать.

— А я бы послушал, — садится поудобнее Сема и шумно тянет что-то из чашки. Наверное, опять черный-черный сладкий-пресладкий чай с лимоном.

— Мама, и что дальше? Вы поругались? А папа?

За моей спиной гулко хлопает дверь и раздаются тяжелые, уверенные шаги.

Я понимаю, что пришел Егор и не могу пошевелиться.

Дочь же тараторит и тараторит, пытается меня растормошить, но я не шевелюсь.

— Мама, как же вы с папой теперь?

Егор за моей спиной. Его горячее, шумное дыхание опаляет шею.

Он наклоняется. Его лицо появляется в кадре рядом с моим.

— Ваши мама с папой теперь разводятся, — заявляет он и скидывает вызов.

Друзья, книга выложена полностью

Со 2 и по 4 мая можно купить историю с максимальной скидкой, 69 рублей