Диана Волкова – Дар (Посвящение. Ритуал) (страница 21)

Взгляд молодого человека смягчился, он впервые за это время немного расслабился и облегчённо выдохнул:

– Да, я знаю, что не ошибся в вас, Ивонн. Вы удивительная женщина. Думаю, я был бы только рад быть вашим другом. И это честь для меня, что вы обо мне такого мнения.

Они ещё долгое время сидели, непринуждённо общаясь на самые разные темы, не вспоминая больше Эрика с Аделин.

Как ни странно, Ивонн не вспоминала и о Филипе. Как будто со вчерашнего вечера он перестал для неё существовать. Лишь на секунду Ивонн увидела перед глазами его лицо и удивилась своей реакции. Она только подумала, что бы могло значить это безразличие, но была уверена, что ответ и на этот вопрос не заставит себя долго ждать.

К Жан-Марку Ивонн прониклась глубокой симпатией, он вызывал в ней самые искренние сестринские чувства, и больше всего она была рада, что наконец впервые за долгое время у неё появился настоящий друг.

Попрощавшись с молодым человеком в кафе, Ивонн долго колебалась, стоит ли подниматься в офис мужа, как она изначально хотела. Мысли о муже и о его интрижке на мгновение омрачили лицо женщины, но её слишком беспокоило состояние дочери, и она всё ещё хотела задать Эрику те же вопросы относительно её будущего.

Но, видимо, вновь открывшиеся подробности его закулисной жизни требовали более тщательного изучения. Она начала подозревать, что если всё, что рассказал ей бухгалтер, было правдой, то у Эрика навряд ли окажутся в наличии свободные средства, чтобы вложить в проект Кристины.

Если только у него не готов другой план. Но всё слишком очевидно указывало на то, что он врал не только ей, но и намеренно вводил в заблуждение дочь. И видимо, уже давно настраивал её против матери.

Эти мысли настолько будоражили Ивонн, она боялась не сдержать эмоций и слишком рано бросить ему в лицо всё, что только что узнала. Ивонн не могла позволить себе так рисковать. Требовалось взвешенное решение, более тщательная подготовка для такого разговора. Тем более что на кону была судьба не только дочери, но и нового друга.

Ивонн впервые осознала тот факт, что в случае развода Эрик на законном основании сможет потребовать от неё раздела активов в её бизнесе. А это означало, что её фабрика тоже оказалась под угрозой. Ей нужна консультация грамотного адвоката.

Тот юрист, который работал в её команде, был слишком юн. Он, безусловно, справлялся со своей работой, но подобные дела не входили в его компетенцию, он не имел в них опыта, чтобы помочь ей в сложившейся ситуации. Ей нужен был кто-то, кто сможет подсказать такой выход, который позволит обезопасить её бизнес и будущее её ребёнка.

Ивонн усмехнулась своим мыслям. Когда она двадцать два года назад выходила замуж, то наивно верила, что муж будет защищать её и будущих детей от угроз этого мира. Но как показала жизнь – он давно уже сам стал самой главной угрозой.

Ивонн вспомнила, как долго приходила в себя после аборта, к которому он её принудил, как плакала, как неистово хотела родить сына от любимого мужчины. Сейчас воспоминания о жизни с мужем не вызывали ничего, кроме боли и вновь переживаемого чувства утраты. И в этот самый момент она осознала, как эти чувства изменили её характер. Она и не думала, что способна на что-либо подобное.

В ней пробудилась жестокость, о которой она только догадывалась до этой минуты. Жестокость и готовность убивать – любого, кто встанет на её пути или будет представлять опасность для дочери. Любого.

Она была уверена, что сможет это сделать, если понадобится. Но для начала всё же попробует перехитрить мужа и ответить ему его же способом – тем, который он использовал против неё.

Он хотел с ней воевать? Ну что ж, воевать Ивонн тоже могла. Как и те, которые воюют всю жизнь, отбирая крохи у своих соперников только лишь потому, что не способны любить. И Ивонн знала о своём преимуществе перед Эриком.

Тем не менее после всех этих раздумий Ивонн решила, что в побеге нет смысла и, раз уж приехала, она может подняться в его офис хотя бы для того, чтобы поздороваться и, глядя ему в глаза, попытаться понять, что руководило его поступками, прочувствовать его настроение.

Что двигало этим когда-то любимым ею человеком, когда он принял решение обойтись с ней подобным образом? Были ли это тщеславие, гордыня, глупость? Или это демоны её прошлого снова преследуют её, добравшись в очередной раз до того, кто представлял для неё особенную ценность, и вновь пытаются отнять у неё самое дорогое?

Войдя в приёмную и не обнаружив Аделин на месте, Ивонн подумала, как вовремя судьба снова отводит её от тех поступков, о которых она могла пожалеть впоследствии. Эта особа вызывала в ней самые низменные чувства, и Ивонн опасалась, что на этот раз вполне могла не совладать с эмоциями.

Негромко постучав в дверь кабинета, который занимал Эрик, и не услышав ответа, Ивонн решилась войти. В кабинете тоже никого не оказалось. Мягкий свет проникал из панорамного окна, мягко обволакивая интерьер.

Взгляду сразу предстал новый стол, который занимал огромное пространство. Этот массивный предмет был сделан из цельного куска древесины, роскошно оформлен резьбой и инкрустацией. У Ивонн сдавило грудь, в висках застучало, она приглушённо вскрикнула, и мягкое эхо пролетело по комнате.

Испугавшись собственной реакции, Ивонн ещё не успела понять, что могло её вызвать, но тут же абсолютно отчётливо осознала, что видела этот стол раньше, в своём сне (или что бы это ни было) в то время, когда лежала без сознания на шоссе рядом с Лионом. Только в её видении он был шкатулкой, как две капли воды похожей на этот стол, его мини-версией. Но сомнений не оставалось: это точно была она.

Не в силах дольше владеть собой и не желая тратить остатки сил на то, чтобы встречаться с Эриком прямо сейчас, и на выяснение отношений, она выбежала из кабинета и бегом направилась в сторону лифта, впопыхах на ощупь нашла заветную кнопку и, откинувшись на стенку, тихо заплакала, усилием воли сдерживая громкие рыдания.

***

Добравшись до работы, Ивонн первым делом решила навестить Лили. Она не имела привычки обсуждать с подругами свою личную жизнь, но, как никогда, отчаянно нуждалась в дружеской поддержке и внимании. Рядом с подругой, в занятиях любимым делом, в творческом процессе забывались все самые ужасные кошмары и волшебным образом рассеивались все самые тяжёлые мысли.

Лили, как всегда, сидела в центре груды гигантских листов ватмана и, что-то мурлыча себе под нос, оживлённо прорисовывала очередной эскиз.

Она любила работать карандашами. «В компьютерных программах нет души», – весело отмахивалась Лили всякий раз на попытки иронии по этому поводу. И Ивонн, как никто, понимала, что Лили не шутит: «В каждой шутке всегда есть лишь доля шутки».

– Привет, Лили! – радостно помахав ей рукой, Ивонн впорхнула в комнату, предвкушая приятную беседу.

– А, Ивонн, салют! Ты нас тут всех встревожила. У тебя всё хорошо? Тебе пару дней никто дозвониться не мог, – Лили, как всегда, казалась искренней, но Ивонн почувствовала что-то в её голосе: похоже, девушка была раздосадована, она явно была обеспокоена не только её здоровьем.

– Да, я решила, что немного отдыха мне явно не повредит, а что может отвлечь от работы лучше, чем выключенный телефон? – Ивонн сосредоточенно вглядывалась в лицо подруги, пытаясь уловить, что же та хочет утаить.

– И то верно, – Лили продолжила рисовать, и Ивонн снова почувствовала холодок и сдержанность.

– Как твои дела, Лили? Мне показалось или ты что-то недоговариваешь?

Ивонн решила, что сейчас самое время прояснить ситуацию и действовать открыто.

– Да… то есть дела идут хорошо, и я вроде даже не знаю, что тебе ещё сказать. Кроме, пожалуй…

Ивонн не отрывала глаз от Лили, у которой от этого проницательного взгляда побежали мурашки по всему телу и сердце забилось в бешеном ритме.

– Я тут случайно услышала сплетни. Говорят…

– Что такое?

Ивонн не могла поверить тому, что слышала, Лили никогда не была замечена в подобном нонсенсе, как сбор слухов и сплетен, это было совершенно не в её характере.

– Да, в общем, глупости, конечно, мне неловко тебя об этом спрашивать, но говорят, что у тебя роман с каким-то доктором, который тут оборвал все телефонные линии, пока тебя не было. Это так?

«Интересно, с какой стати вдруг всех начала беспокоить моя личная жизнь?» – раздражённо подумала Ивонн, а вслух сказала:

– Нет, что за глупость? Ничего серьёзного, Лили, тебе не следует об этом думать.

Но, секунду поразмыслив, стоит ли рассказывать о том, что она сегодня узнала, Ивонн впервые решилась открыться и, возможно, спросить совета. Нет ничего плохого в том, чтобы искать помощи и сочувствия у людей, которым ты не безразлична. Ведь так?

Вооружившись остатками мужества, Ивонн поведала подруге о том, что Эрик проворачивал за её спиной всё это время: и насколько давно продолжалась его связь с секретаршей, кто знает? И о том, что, как никогда, нуждается в любой разумной идее и профессиональном совете: как не допустить раздела бизнеса и остаться на плаву с тем, что по праву принадлежит ей?

Лили всё это время слушала, не скрывая досады и сочувственно прицокивая языком, а когда Ивонн закончила, то, не выдержав, воскликнула:

– Нет, ну вот же мразь! Ивонн, прости, он всё-таки твой муж и отец твоей дочери. Нет, ну как можно быть таким мерзавцем? Ивонн, а ты уверена? Ну, в том, что дела обстоят именно так?