Диана Вежина – Без очереди в рай (страница 61)
Свет прозрения, тень… нет, лучше даже — сумрак подозрения… блин, черт-те что несу…
Я как можно безразличнее заметила:
— Бывает иногда. Человеку деньги девать некуда?
Сестренка усмехнулась:
— Это вряд ли, просто подвернулся пацану дешевый вариант. Как бы тоже папик посодействовал — у Руслана на сей счет фирмочка имеется. Я же тебе вроде говорила как-то? То есть фирма-то формально не его, но… да ты, в общем, понимаешь. Короче, там народ квартирными делами занимается, в том числе и обезличкой. Знаешь? Ну, типа умер одинокий человек, стало быть, его жилплощадь государство хапает. А что такое наше государство, надо объяснять?
— Спасибо, представляю.
— Есть шанс, что ты небезнадежна… В общем, эту обезличку, ежели умеючи, понятно, можно тихой сапой поиметь. Ну, где подмазать, где-то отстегнуть… всюду свои сложности, короче, в нюансы, извини, меня не посвятили.
Вопрос, уместный, как монашенка в борделе:
— А как с законностью?
Сестренка покрутила пальцем у виска:
— Закон? У нас? А что это такое? Старшенькая, ты в какой стране живешь? В России нет законов — есть понятия. Кто типа смог — того, мать, и пирог!
Vox populi…
— Басмаев просветил? — съехидничала я.
— Ай, — Лерочка подначку опустила, — я же не в пробирке деланная, мать! Это ты у нас какая-то… наивная ты, старшенькая, вот!
— Я тоже от тебя в восторге.
— Тьфу!..
Спорить с младшей я не собиралась. На фига? Если не по форме, то по существу она права: закон в России — слово неприличное. Ну вот кто такой, к примеру, лох, а? Законопослушный гражданин. Даже странно, что еще не все родители начали воспитывать детей в духе наглости, цинизма, беспринципности — в наше время мало кто без этого становится успешным человеком…[11] А занятно, надо полагать, выслушивать такие рассуждения от дочери удачливого бизнесмена, хотя бы даже вроде и пока к лику олигархов не причастного; а и то — кому еще судить? Не люмпенам же, право.
Впрочем же, я снова отвлеклась.
— А с чего ты вдруг квартирами-то заинтересовалась? — спохватилась Лерочка.
— Да просто, к слову, тему поддержать, — спрятавшись за сигаретой, отозвалась я. — Вроде бы здесь кто-то кофе обещал?
— Шурик!..
Подозреваю, что за кофе я была несколько рассеяна — даже не заметила, как выпила коньяк, который пить никак не собиралась… ну да было бы с чего переживать.
— О чем горюешь, старшенькая?
— Так, от сытости немного разморило, — отозвалась я. — Ну что, закончили, пошли?
Сестренка потянулась кошечкой:
— Поехали. — И Шурику: — Запишешь на мой счет. Спасибо, кстати!
Милое создание.
В вестибюле, возле установленного там игрового автомата, Лерочка притормозила:
— Погоди-ка, мать, — сестренка извлекла из сумки кошелек, из кошелька — пятирублевую монету, — попробуем…
— Ты никак к азартным играм пристрастилась?
— Ни фига. Просто у меня монета завалялась. Не люблю железа в кошельке. — Сестренка опустила пятачок: — Ну-кося…
Пожужжав и помелькав цифирью, автомат ехидно выплюнул монету в жестяной поддон — повторная игра.
— Не хочет, паразит, — заключила Лерочка. — На, попробуй ты. Давай, не будь занудой. Ну!
— Приспичило тебе…
Я, пожав плечами, бросила монету.
— Опаньки!
Чуть поверещав, как в предыдущий раз, автомат как будто бы задумался и выдал вдруг бравурную мелодию. На табло зажглись три выигрышных тройки, пятаки в поддон посыпались дождем. Вот ведь не было печали!
Не к добру…
Я развела руками: типа извини.
— Доигрались, младшенькая? Забирай. После как-нибудь от пятаков избавишься.
— А вот фигушки тебе, — уперлась младшая. — Ты выиграла — ты и забирай. Говорю же — я железа не люблю… А то давай еще сыграем, а?
Я выгребла монеты:
— В другой раз. Только, если ты не против, то в Лас-Вегасе.
— А Монте-Карло нам не подойдет?
— Заметано.
Хотелось бы мне знать, зачем я это всё рассказываю…
В машине мы болтали ни о чем. Преимущественно щебетала Лерочка, я больше размышляла о своем — было мне о чем подумать, к сожалению… Для начала я хотела побыстрее добраться до компьютера — теперь я представляла, что и как искать.
Вы-то, надо полагать, пораньше догадались.
Сумрак — нет, уже не подозрения — понимания, так точнее; да, сумрак понимания, в самый раз.
Всё на самом деле просто… ну, хотя не всё, положим, и на деле далеко не просто, но кое-что действительно же — вот вам, на поверхности. Едва ли не смешно: банально до того, что как-то скучновато, не находите? Обезличка, стало быть; допустим. Хорошо. Но только тут ведь как: можно сколь угодно долго ждать, пока жилье освободится естественным путем, а можно обезличить, так сказать, и явочным порядком, принудительно. Логично? Правильно, зачем в наш скорый век томиться в ожидании, если пациента можно э… чуток поторопить. Так вот, сдается мне, что кое-кто у нас весьма успешно этим занимается. Я, что характерно, в том числе.
Сослагательное наклонение не слишком продуктивно, однако же теперь, почти как жизнь спустя, тянет иногда порассуждать на тему «если бы»: что было б, если бы.
Замечу в скобках: что такое жизнь? Помимо, разумеется, озвученной уже сентенции касательно текущего с пессимистическим прогнозом заболевания, передающегося половым путем, не после бурно проведенной ночи буде сказано. Позвольте мне еще немного позанудствовать. По-моему, meiner Meinung nach, жизнь вообще и в частном представляет собой сцепление случайностей, но с той лишь оговоркой, что каждая из них есть всё-таки закономерность, только неосознаваемая.
Так, к примеру, не нарвись я по-пустому пару раз на м-м… чудака Козлова, то вполне возможно, что меня даже бы и не арестовали. А если бы меня тогда не арестовали, если бы не загремела я в качестве подозреваемой в милицию, то вряд ли бы меня затем за просто так сослали бы в статистику. Но коли если так, то теперь я, не имея доступа к главному компьютеру в статистике, навряд ли бы смогла с ходу подтвердить (хотелось — опровергнуть!) свои подозрения… Сойдет за логику?
Однако интересно, а если бы судьба распорядилась бы не так? Если б событийный ряд бы развернулся по-иному, если бы… а хоть бы и кабы — что-нибудь да непременно было. Бы. В этом смысле я действительно по жизни фаталистка: как сложилось, так всё и сложилось, потому что только так оно сложиться и могло. Хотите — проверяйте, если можете.
Опять я отвлеклась… Хорошо. Короче, — прицепилось Леркино «короче», — ну так вот, короче говоря, вернувшись на работу, я немедля занялась компьютером. Да, теперь я в первом приближении представляла, что и как искать, пускай лишь в самом первом приближении. Права была тогда Елизавета Федоровна (даже как-то слишком уж она была права): статистика — наука пусть не точная, но непременно тонкая. Умеючи всю нужную мне информацию можно было бы извлечь из базы данных едва ли не за полчаса. Я потратила намного больше времени, но в расконце концов — да, всё-таки нашла. Всё, в общем-то, лежало на поверхности…
А дальше теперь что?
Во многом знании есть многие печали (царь Соломон, он же Екклесиаст), однако же незнание не освобождает от ответственности, факт (Уголовный кодекс). Что ж, теперь я знала — ну, по крайней мере, понимала, точнее — начинала понимать; действительно же —
Или нет?
Хотелось бы мне знать, что же я теперь на самом деле знала…
Глава 14
Несколько часов спустя я сидела в том же самом кабачке за тем же самым столиком, но теперь с Тесаловым.
Позвонить ему я так и не сподобилась — Юрий объявился сам:
— Не возражаешь? — без стука заглянул он в мой апартамент. — Не ждала?
Я улыбнулась:
— Как ты меня нашел?