Диана Вежина – Без очереди в рай (страница 48)
Уж не знаю, что в конце концов сработало: то ли бешенство мое какие-то границы перешло, за которыми и сталь в ладонях плавится, то ли малость подувлекся капитан, а то и просто подустал от экзекуции, но так или иначе захват на миг ослаб. Мне и того хватило: я вывернулась, слепо отлягнулась, перекатилась через голову, по ходу хапнув пригоршню песка, одномоментно оценила позицию противника и просчитала, как именно его я буду убивать (а что еще?!), сгруппировалась и — расхохоталась.
Ага.
Логика эмоций называется.
Идиотизм достиг апофигея. Взведенный, как курок, капитан держал боевую стойку, но с места не сходил, сохранял дистанцию. Пусть он и мент, но, к чести мужика, абсурдный юмор ситуации допер и до него:
— Сюрреализм какой! — Тесалов тоже фыркнул и настороженно, не без некоторой опаски повторил: — Драться еще будешь?
— Буду. — Я разжала кисть, дав песку, которым несколько секунд назад собиралась запустить Тесалову в глаза, стечь между пальцами. — Но не сейчас.
— Заметано, — улыбнулся он. — Хорошо еще бы не со мной.
Тесалов подошел, протянул мне руку, рывком поставил на ноги.
— Нежный ты какой, — проворчала я. И добавила без малого всерьез: — Спасибо за науку.
— Всегда пожалуйста. — Тесалов, болезненно поморщившись, потер рукой живот. — Это ты к тому, что в следующий раз контрольный выстрел сделаешь?
— Из гаубицы. Выбирай: в головку или в голову?
Тесалов хмыкнул:
— Гуманистка ты.
— Какая есть.
Примерно так. Инцидент как будто зашутили. Не сговариваясь, мы надежно перешли на «ты»: согласитесь, трудно «выкать» взбалмошной дамочке, которую ты только что изрядно отодрал… простите, выдрал только что как сидорову козу. Да и выдранной козе, вот если так подумать, версали разводить как будто не с руки — как-то это, право же, по-ханжески.
Взаимный мордобой как повод для сближения. Увы тебе, эпоха перемен!
А дальше что?
— Ну как, попробуем сначала? — Тесалов сам же уловил двусмысленность: — Э, я не в этом смысле, я же в том! Без ног, пожалуйста.
— И что ты предлагаешь?
— Пробежимся? Только не гони пока, — предупредил Тесалов, — дыхалку ты мне сбила основательно. Ударчик у тебя поставлен на убой.
— Ты тоже не подарок.
Так, слово за слово…
Мы мирно потрусили.
— А ведь я сообразил, где раньше тебя видел, — заговорил Тесалов. — Года три назад турнир был в «Юбилейном», тогда еще Чак Норрис приезжал. Ты в показательных боях участвовала, так?
Я кивнула:
— Имело быть такое. Боями увлекаешься?
— Спаси и сохрани, мне на работе битых морд достаточно. Я в тот раз случайно попал, приятель затащил.
— И как тебе?
— Занятно. Особенно когда ты трех парней в одиночку сделала. — Тесалов усмехнулся: — Я-то грешным делом до сих пор считал, что это всё подстроено. Не просветишь?
Я вздохнула:
— Касательно «подстроено»? Отчасти, — пожала я плечами. — В том смысле, что организаторы просили не калечить пацанов, а там — как масть пойдет. — Я мельком посмотрела на Тесалова: — Я, кстати, не шучу.
— Теперь охотно верю. — Тесалов снова выразительно поморщился. — А почему ты в состязаниях тогда не выступала? Я имею в виду собственно турнир.
— А сколько можно побеждать за явным преимуществом? Я вообще к тому моменту со спортом завязала. Так, разок вне конкурса тряхнула стариной.
— А кстати, почему? В смысле — почему ты завязала? Ты же была лучшей в своем роде, разве нет?
Потому, пардон, и завязала. Правду, что ли, для разнообразия сказать? А почему бы нет:
— Да, была. Но именно в своем.
Тесалов недопонял:
— Как?
— В женском роде, — пояснила я. — А в русском языке, если ты не обращал внимания, существительное, знаешь ли, «боец» в женском роде не употребляется.
— Но есть же профессиональный спорт…
Угу. Женские бои в грязи. Шоу «За стеклом», часть «Янка обтекает».
Я покачала головой:
— Женщина из карате профессию не сделает. Да и не хотелось лично мне становиться
— Лечить, согласен, лучше, чем мочить. — Тесалов ухмыльнулся: — Но, извините, доктор, а как же слово «врач» — разве есть такое слово в вашем роде? Нелегко быть женщиной…
— Да как-то я привыкла, — в тон сообщила я.
Тесалов рассмеялся:
— Ты всегда такая ядовитая?
— Должна же я за трепку отыграться, — сварливо отозвалась я. — Не убивать же тебя в самом деле было. Опять же — люди не поймут… — Но пришлось признать для-ради справедливости: — Ты, кстати, был неплох. Чем занимался?
— В юности — дзюдо, кое-какие душегубские приемчики усвоил в армии. Ну и уголовка — тоже не дом отдыха, — пожал плечами капитан. — Короче, всякого поднахватался, в общем-то, но в целом — по верхам.
Последнему позвольте не поверить.
— С изяществом меня ты подловил.
— Логика. — Тесалов пояснил: — Я на твои врачебные рефлексы понадеялся: клятва Гиппократа, то да сё… Как видишь, не ошибся.
Сукин сын.
— Не даем мы клятву Гиппократа, — проворчала я, — присягу мы даем — врача Российской Федерации. А клятва Гиппократа знаешь как звучит? — Я привела по памяти зачин: — «Клянусь Аполлоном, врачом Асклепием, Гигеей и Панакеей, богами и богинями…» Или дальше там: «К какому бы больному не пришел, буду я далек от всяческого злого и неправедного, в особенности от любовных дел с чадами его и домочадцами, женщинами и мужчинами, рабами и свободными». Немного м-м… старомодно, как ты думаешь?
Он только очеса возвел горе:
— Ехидна ты!
— И помесь с крокодилом, — невозмутимо согласилась я. — Не я — Шекспир сказал. Читайте классику.
— Спасибо за совет. Куда уж нам, ментам, с вами, лекаря́ми, тягаться
Не срезал, но сразил. Это чтобы не сказать, что не сразил, но срезал. Н-да… нетипичный мне попался мент. А впрочем, много я других, типичных, видела? Вот то-то и оно-то, доктор Кейн. Не суди о людях по профессии.
Путь нам перегородила речка. Судя по отвесным полутораметровым берегам, прогрызанным в песчанике, в половодье по весне течение бывало здесь серьезное. В остальное время русло можно было перейти по бревнам и камням — и притом, замечу, очень запросто.
Перебравшись первым, капитан галантно протянул мне руку.
А я ее зачем-то приняла:
— Спасибо.
К чему бы это, а?
— А кстати, Яна… — Я чуть взвинтила темп, ему пришлось подстроиться: — Раз у нас о медицине речь зашла. Тебе не приходилось сожалеть о выборе профессии? Работа трудная, зарплата — смех один, люди медиков порой едва не матом кроют. Иногда за дело, между прочим. Разве нет?