Диана Ва-Шаль – Зарево. Фатум. Том 1 (страница 23)
Они вещали о разгневанных богах, что наслали на людей кару за возвышение Матери, за предание забвению древних ритуалов в их честь. О том, что спасти нас в апокалипсис может лишь беспрекословное подчинение Сообществу, его лидерам, которым Небеса даровали зрение в кромешной тьме нашего афеизма. О крови, что пролилась во имя "великой жертвы", о том, что новый мир родится лишь после того, как боги прошлого напитаются задолженными за долгие тысячелетия им жизнями. Что эпидемия – не больше, чем массовое жертвоприношение ради утопии будущего, что Сообщество – чистильщики, которые должны завершить его, найти и убить избранных богами в пищу. Новый мир пока не наступил, а значит не заполнились еще кровью божественные ритуальные чаши, значит продолжают по земле ходить люди, которым суждено лечь на заклание, и коль страшная чума не справилась – довершать начатое необходимо "постигшим"… И когда всё завершится, и придут лучшие времена, вступить в них позволено лишь избранным.
Кто-то начинал верить, потому что мрачнился рассудок. Кто-то из страха за свою жизнь. Кто-то из голода, в надежде, что перепадет лишняя крошка. Вакханалия и ад, где не разобрать ничего. Кто-то притворялся. Кто-то умирал от бессилия. Кого-то убивали в наказание. Кого-то истязали из прихоти.
Часы затирались, время меняло ход. Постоянная полутьма. Мигающий свет. Адепты могли принести миску еды на целую клетку, где сбивалось по двадцать-тридцать человек. Могли вылить воду на пол, чтобы умирающие от жажды были вынуждены слизывать тухлые капли влаги с грязного пола. Отказывающихся есть или пить ждало наказание. Отказывающихся выполнять приказы ждало наказание. Пытающихся себя убить ждало наказание. Если фанатики слышали где-то лишние переговоры – наказывали плетьми. Песнопения сменялись воплями о помощи.
Иерархия Сообщества уяснялась легко – не без помощи инстинкта самосохранения. Безумство отравляло "низших" фанатиков, исполнителей – тех, кого в ряды Сообщества затянули пытками или обманом, кто уверовал из-за отчаяния. Разум верха оставался, в большинстве своем, светел. Находились, конечно, искренне убежденные в истинность сумасбродного учения-компиляции; перед глазами жили и Дениз с Арчибальдом – я не была уверена, что их беспредельная жестокость вызвана одним лишь Сообществом, но в том, что идеология фанатиков обосновывала им и оправдывала перед другими их действия, сомневаться не приходилось, – но и Эстер, и многие другие "управленцы" демонстрировали лишь холодный расчет и полное понимание ситуации.
Мы быстро узнали, что значили "развлечения Арчи" и "потехи Дениз", и начали знакомство с первого. Одна из незнакомок которая лихорадочно нашептывала мне о том, что происходило в стенах бывшего офиса управления жнецов, ближе к вечеру следующего дня после нашего прибытия попыталась вырваться и сбежать, когда один из адептов вывел ее из клетки в туалет. Ее тщетный план провалился, не успев начать реализовываться, но она смело отбивалась. Тогда из своих "покоев" показался Арчибальд, привлеченный злобными ругательствами, и схваченная девушка плюнула ему в лицо, сказав, что "никогда не склонится". Губы его расползлись в гримасе, мало напоминающей улыбку: "Строптивая сучка, две недели, а ты всё брыкаешься! Как же мне это нравится…"
Я помню, как из закрытой двери доносились ее плач и мольбы прекратить. Помню ее крики. И как, закрыв уши, я пыталась их не слышать; ходила из угла клетки в угол, и зубы колотились друг о друга. Арчибальд выкинул бедняжку, побитую и полуголую, из комнаты на пол коридора. Застегнул брюки, скептически осматривая почти бездыханное тело у своих ног. Адепты оттащили ее в темную каморку, закрыли там одну. Ночью Арчибальд вновь изнасиловал ее и избил. А когда она совсем перестала сопротивляться – велел фанатикам "отвести ее на подготовку к ритуалу". Хуже лишь то, что девушка не была первой. И не стала последней. Арчибальд вылавливал тех, кто проявлял хотя бы какую-то твердость духа, и утаскивал, как паук. Ему нравились их крики, нравилось, когда они пытались отбиться…
Акира, видя это, старалась быть тенью. Пряталась в глубине клетки, не реагировала на тех женщин, что поначалу пытались вывести ее на эмоции и конфликт. Правда, поначалу девушка отказывалась есть и пить. Её буквально выворачивало не то что от вида тех помоев, которыми адепты поили и кормили пленников, но и от посудин, пола, стен, даже от вида других людей. Дошло до того, что Акира теряла сознание. Её организм будто сам пытался прекратить существование. Я начала поить её. Осторожно, по чуть-чуть, едва смачивая губы, когда та пребывала в полудрёме, где-то между сном и истощением. Сидела рядом с ней. Держала её голову, убирала волосы с лица. Говорила. Много говорила. Уговаривала и убеждала – все так же аккуратно, постепенно, – пока Акира не стала заставлять себя принимать пищу. Закрывая глаза, давя рвотный рефлекс. Но она стала пытаться поддержать в себе жизнь.
Харитину никто не трогал. Женщина была кротка и безропотна, и поражало, насколько филигранна оказалась ее маска смиренности. Я старалась играть также безукоризненно, но даже сама чувствовала, как порой прорывались взгляды и неосторожные жестикуляции.
Страха было так много, что он стал непрерывным, и от того притупился. Он перерос в усталость. Я перестала постоянно представлять худший сценарий. Все меньше контактировала с теми, кто ещё сохранил рассудок, но чаще наблюдала за его теряющими – люди падали без сознания, страдали от бессонниц и галлюцинаций. Бесконечное мычание и стенания обращались фоновым шумом…
Но раз за разом подрывалась успокаивать плачущую Акиру. Раз за разом перешептывалась с Харитиной, когда нас никто не мог слышать. Раз за разом обменивалась с Блэком односложной жестикуляцией. Раз за разом подбадривающе улыбалась Морису. И думала, думала, думала… Так много рождалось в моей голове идей для побега – одна безумней другой – но все они могли привести лишь к смерти. В какой-то момент этого ада мне даже подумалось, что это не самый худший вариант.
Как бы поступил Роберт? Что бы сделал Крис? Что предприняли бы в этой ситуации горгоновцы?
Внутри ломалось, но совсем не так, как того желали адепты.
Я процарапывала ногтем на коже ремня засечки, вела подсчет дней, и единственным, что помогало в них не потеряться, стало расписание Эстера Хьорта. Каждое утро он выходил из двери, расположенной у металлического стола, где всегда царил беспорядок; проходил по залам вальяжно и немного надменно. Затем к обеду возвращался к себе – к нему приходили адепты с рапортами и, хотя "хозяином" этого ада был Арчибальд, которого беспрекословно слушались и которому беспрекословно поклонялись, именно Эстер играл роль "ведущего отчетность надзирателя", – а к вечеру, когда крики о помощи становились невыносимыми, покидал здание и возвращался к зыбкой тишине поздней ночи. Он знал переплетения коридоров, знал схему этажей и расположение всех комнат, залов, кабинетов – это было видно невооруженным глазом: когда адепты то и дело поглядывали на план-схемы, Хьорт всегда шел по наитию. Эстер – здешний жнец, а в последнем я не сомневалась ни на секунду.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.