Диана Уинн Джонс – Повесть о Городе Времени (ЛП) (страница 1)

Диана Уинн Джонс

Повесть о Городе Времени

Глава 1. Похищенная

Поездка была ужасной. Тем сентябрем 1939 года стояла страшная жара, а железнодорожное начальство закрыло все окна, чтобы никто из детей, набитых в поезд, не вывалился наружу. Их было несколько сотен, и почти все кричали, завидев корову. Их отослали из Лондона из-за бомбежки, и большинство из них не имело ни малейшего представления о том, откуда берется молоко. Каждый ребенок держал квадратный коричневый футляр с газовой маской. У всех имелась бирка с написанными на ней именем и адресом, а у самых маленьких (которые плакали и довольно часто писались) бирка висела на шее, привязанная к шнурку.

У Вивьен, как одной из старших, бирка была привязана к плетеной сумке, в которую мама сложила вещи, не поместившиеся в чемодан. А значит, Вивьен не смела выпустить сумку из рук. Когда твоя фамилия Смит, необходимо быть абсолютно уверенным, что все знают, какой именно ты Смит. Вивьен аккуратно написала имя и адрес кузины Марти на обратной стороне бирки, чтобы показать: ее не просто отправили в деревню, как большинство детей, которых заберет любой, кто захочет. После долгого молчания кузина Марти пообещала встретить поезд и взять Вивьен к себе до тех пор, пока не прекратятся бомбежки. Но Вивьен никогда не видела кузину Марти и ужасно боялась, что они могут как-нибудь пропустить друг друга. И она так цепко держала сумку, что ручки стали мокрыми от пота, а переплетенный узор отпечатался красным на ее ладони.

Половина детей не затихала ни на секунду. Иногда вагон, в который Вивьен втиснули вместе с маленькими мальчиками в серых шортах, на чьих тощих ногах красовались толстые серые носки, а на головах — серые школьные кепки, казался слишком большим для их голых тощих шей. Иногда толпа маленьких девочек в слишком длинных для них платьях набивалась внутрь из коридора. Все они кричали. В каждой новой толпе находилось около трех бирок с надписью «Смит». Вивьен сидела на своем месте и беспокоилась, что кузина Марти может встретить не ту Смит, или встретить не тот поезд, или она сама примет кого-то другого за кузину Марти, или ее возьмет кто-нибудь, кто подумает, будто ей некуда пойти. Она боялась, что выйдет не на той станции, или обнаружит, что поезд привез ее в Шотландию вместо Западной Англии. Или она доберется до места, а кузина Марти не придет.

Мама положила в плетеную сумку несколько сандвичей, но ни у кого из других эвакуированных еды, похоже, не было совсем. Вивьен не любила есть одна, а детей здесь было слишком много, чтобы она могла с ними поделиться. Она также не смела снять школьный пиджак и шляпу из страха, что они потеряются. Пол вагона вскоре усеяли потерянные пиджаки и кепки — и несколько бирок, — валялась даже раздавленная газовая маска. Так что Вивьен сидела, изнемогала от жары и беспокоилась. К тому времени, как поезд, наконец, с пыхтением подвез свою жаркую, дерущуюся, кричащую, плачущую, смеющуюся толпу к станции, наступил вечер, и Вивьен успела подумать абсолютно обо всем, что могло пойти не так, кроме того, что действительно случилось.

Название станции закрасили, чтобы сбить с толку врага, но носильщики раскрыли двери, запуская внутрь порывы свежего воздуха и крича глубокими деревенскими голосами:

— Выходите все сюда! Поезд дальше не идет!

Крики прекратились. Дети были ошеломлены тем, что приехали в настоящее новое место. Сначала нерешительно, потом толпясь и наступая друг другу на пятки, они стали выбираться из вагона.

Вивьен спустилась одной из последних. Ее чемодан застрял в веревках багажной сетки, и ей пришлось взобраться на сиденье, чтобы снять его. С газовой маской, беспорядочно подскакивающей, хлопая ее по спине, и руками, занятыми чемоданом и сумкой, она с глухим стуком спрыгнула на платформу, дрожа от прохладного воздуха. Всё было странным. Позади вокзальных зданий виднелись желтые поля. Ветер приносил запах коровьего навоза и соломы.

На другом конце платформы стояла длинная разнородная толпа взрослых. Носильщики и несколько людей со служебными нарукавными повязками пытались выстроить детей в линию перед ними и распределить их по приемным домам. Вивьен слышала крики:

— Миссис Миллер, вы можете взять двоих. Один для вас, мистер Паркер. О, вы брат и сестра, да? Мистер Паркер, можете взять двоих?

«Лучше мне держаться подальше», — подумала Вивьен. Она застыла в центре платформы, надеясь, что кузина Марти поймет. Но никто из ожидающей толпы не смотрел на нее.

— Я не собираюсь забирать всех замарашек! — говорил кто-то, и это привлекло всеобщее внимание. — Дайте мне двух чистых, и я возьму двух грязных. В противном случае я ухожу.

Вивьен начала подозревать, что ее беспокойство о том, что кузина Марти не встретит ее, окажется не напрасным. Она прикусила губу, чтобы не заплакать — или чтобы пока не заплакать.

Чья-то рука обогнула Вивьен и перевернула бирку на сумке.

— А! — произнес кто-то. — Вивьен Смит!

Вивьен развернулась и оказалась лицом к лицу с величественно выглядевшим темноволосым мальчиком в очках. Он был выше нее и достаточно взрослым, чтобы носить длинные брюки, а значит, он по меньшей мере на год старше ее. Он улыбнулся ей, отчего его глаза за стеклами очков чудно сузились.

— Вивьен Смит, — сказал он, — возможно, ты этого не знаешь, но я твой давно потерянный кузен.

«Что ж, — подумала Вивьен, — полагаю, Марти — мужское имя».

— Ты уверен? — спросила она. — Кузен Марти?

— Нет, меня зовут Джонатан Уокер. Джонатан Ли Уокер.

То, как он произнес это Ли, делало ясным, что он по какой-то причине очень этим гордится. Однако Вивьен чувствовала, что в мальчике есть нечто необычное, нечто, чего не должно быть, но что именно, она не могла уловить, и к тому же была слишком обеспокоена, чтобы любопытствовать по поводу его имени.

— Это ошибка! — неистово воскликнула она. — Меня должна встретить кузина Марти!

— Кузина Марти ждет снаружи, — успокаивающе произнес Джонатан Ли Уокер. — Позволь взять твою сумку.

Он протянул руку. Вивьен отдернула сумку с его пути, и тогда он подобрал с платформы ее чемодан и пошел с ним через станцию.

Вивьен с болтающейся по спине газовой маской поспешила за ним, чтобы вернуть чемодан. Он прошагал прямо к комнате ожидания и открыл дверь.

— Куда ты идешь? — задыхаясь, спросила Вивьен.

— Кратчайший путь, моя дорогая В.С., - сообщил он, с успокаивающей улыбкой придерживая дверь.

— Отдай мне чемодан! — потребовала Вивьен, хватаясь за него.

Теперь она была уверена, что он грабитель. Но как только она прошла через дверь, Джонатан Ли Уокер с шумом пронесся по голым доскам маленькой комнаты к пустой задней стене.

— Переноси нас обратно, Сэм! — крикнул он так, что комната зазвенела.

Вивьен решила, что он сумасшедший и снова схватила чемодан. И вдруг всё стало серебристым.

— Где мы? — спросила Вивьен.

Они теснились в узком серебристом пространстве, похожем на очень гладкую телефонную будку. Вивьен в отчаянии повернулась, чтобы выбраться обратно, и сбила со стены кусок того, что казалось телефоном. Джонатан молниеносно развернулся и прихлопнул кусок обратно. Вивьен почувствовала, как ее газовая маска воткнулась в него, и понадеялась, что это больно. Позади нее не было ничего, кроме голой серебряной стены.

Гладкая серебряная поверхность перед Джонатаном раздвинулась в стороны. Оттуда на них встревоженно смотрел маленький мальчик с отросшими ярко-рыжими волосами. Когда он увидел Вивьен, его лицо растянулось в свирепой ухмылке, обнажившей два больших зуба.

— Ты нашел ее! — воскликнул он и вынул из левого уха нечто вроде наушника.

Оно было не больше горошины, но от него шел серебристый провод, соединяющий его с боком серебряной коробки, так что Вивьен предположила, что это и есть наушник.

— Работает, — сообщил он, собирая провод в пухлую ладонь. — Я легко тебя слышал.

— И я нашел ее, Сэм! — ликующе ответил Джонатан, выходя из серебряной будки. — Я узнал ее и увел прямо у них из-под носа!

— Отлично! — сказал маленький мальчик и обратился к Вивьен: — А теперь мы будем пытать тебя, пока ты не скажешь то, что мы хотим знать!

Вивьен стояла в будке, вцепившись в сумку, уставившись на него со смесью неприязни и изумления. Сэм принадлежал к тому типу мальчиков, которых мама называла неотесанными — с громким голосом и тяжелой обувью, и у которых вечно развязаны шнурки. Ее взгляд переместился на его обувь — что за обувь! — надутые белые ботинки с красными пятнами. И, конечно же, одна из красно-белых завязок болталась по мраморному полу. Более того, Сэм, похоже, был одет в пижаму. Только так Вивьен могла описать его сплошной просторный костюм с красной полосой от правого плеча до левой щиколотки. Красный цвет, на вкус Вивьен, конфликтовал с его волосами, и она еще ни разу не видела мальчика, который так нуждался бы в стрижке.

— Я ведь говорил тебе, Сэм, — Джонатан плюхнул чемодан Вивьен на низкий стол, который она смутно видела позади Сэма, — не стоит думать о пытках. Она, возможно, знает достаточно, чтобы сама могла пытать нас. Мы попробуем вежливое убеждение. Пожалуйста, выйди из будки, В.С., и посиди, пока я избавлюсь от маскировки.

Вивьен снова посмотрела на пустую сияющую заднюю стену будки. Поскольку там явно не было выхода, она пошла вперед. Сэм попятился от нее, выглядя чуточку испуганным, и это заставило ее почувствовать себя лучше — до тех пор, пока дверь будки позади нее не закрылась с тихим звуком и не отрезала большую часть света. Здесь снаружи стояла ночь, что, вероятно, и заставило ее подумать, будто Сэм расхаживает в пижаме. Присутствующий тусклый свет исходил от чего-то вроде уличных фонарей, светящих сквозь окно чудной формы, но его было достаточно, чтобы Вивьен разглядела, что находится в некоем ультрасовременном офисе. На дальнем конце широким полукругом располагался стол, окруженный штуками, которые напомнили Вивьен о телефонной станции. Но странность состояла в том, что стол, вместо того, чтобы быть из стали или хрома, как ожидаешь от модернистского стола, был сделан из дерева с красивой резьбой, которое выглядело старинным и в слабом голубоватом свете сияло матовыми отблесками. Вивьен подозрительно посмотрела на него, садясь рядом с будкой на стул странной формы. И тут же чуть не вскочила обратно на ноги, когда стул начал двигаться вокруг нее, подстраиваясь под ее формы.