Диана Удовиченко – Искатели (страница 53)

Я тихо застонала, понимая, что сейчас увижу.

Волосы Лэя слиплись от крови, изодранная рубаха окрасилась алым. Он лежал на спине, потускневшие глаза были широко открыты. Эльф смотрел в небо, но больше не видел его…

— Это ты их убила, — объяснила Тир-на.

Ее слова так поразили меня, что я гневно выкрикнула:

— Нет!

— Да, — настаивала ольда. — Ты не должна была ступать на этот остров. Тебя предупреждали: это не твой путь! Но ты не слушалась и убила друзей…

Ощутив вспышку бешенства, я сжала кулаки, шагнула навстречу гадалке:

— Ты врешь! Скажи, что ты врешь!

Тир-на выпрямилась, спрятала лицо под капюшоном. Это разозлило меня еще сильнее.

— Почему ты не смотришь на меня?

Фигура в капюшоне стала вдруг расти, рука со стремительно удлиняющимися пальцами отбросила капюшон. Передо мной, оскалив игольчатые зубы, стояла та, которую мы знали под именем Лак’ха.

— Все умерли! — расхохоталась она. — А ты останешься жить и помнить свою вину…

Богиня упала на четвереньки возле тела Роману, вонзила когтистые пальцы в грудь мертвеца, выдернула сердце и принялась жадно облизывать окровавленный комок плоти, приговаривая:

— Ты убила, убила, убила…

У меня закружилась голова, перед глазами все поплыло. Берег, море, тела друзей и омерзительная женщина исчезли, напоследок я услышала громкий крик:

— Не ходи на остров!

Я вздрогнула и проснулась. Огляделась: слава Тиру! Нет никакого моря, никакой Лак’хи. Это был дурной сон…

За иллюминатором посветлело. Я выпала из койки, поднялась на верхнюю палубу. Стоя у борта, смотрела на воду, пытаясь успокоиться и унять тошноту. Только это плохо получалось. Еще ни разу Тир-на не снилась мне просто так. Это всегда были вещие сны или видения. Я не могла отмахнуться от увиденного.

Подошел Ал, встал рядом, спросил:

— Тренироваться будем?

Я кивнула, не отводя взгляда от воды. Тренировка — лучший способ отвлечься от тяжких мыслей и морской болезни. Но воспоминание о сне словно завораживало меня, заставляя смотреть на колыхание изумрудных волн. Это было не первое видение, в котором Тир-на пыталась отговорить меня от похода на остров Лак’хи. У меня не имелось оснований ей не доверять, однако и оставить друга я не могла. И еще какое-то сомнение тонкой иголкой засело в разуме. Я не могла понять, что меня смущает в последних явлениях Тир-на, но игла продолжала колоть.

— Доброе утро. — На палубу поднялся Лэй. Потягиваясь, довольно промурлыкал: — Что, тоже решили посмотреть на остров Лак’хи? Клешня сказал, на рассвете он уже будет виден.

— Если будет, — поправила я.

— Ну да, — вздохнул мальчишка. — Так посмотри, нет ли его на горизонте. Орочье зрение самое острое.

Но сколько мы ни вглядывались туда, где море сливалось с небом, образуя голубоватую линию, — ничего не заметили.

— Ладно, — вздохнул ушастик, — может, слишком рано еще…

— Смотрите, бабочки! — удивленно воскликнул Ал, указывая за борт.

В нескольких ярдах от корабля порхали удивительные существа. У них были серебристые тельца и большие, яркие переливчатые крылья.

— Это не бабочки, это летучие рыбки, — сказал эльф. — Я про них в книгах читал. Водятся только в теплых морях, рядом с кораблями появляются очень редко. Увидеть их — большая удача.

Рыбки выскакивали из воды, парили над нею вслед за ходом шхуны. Мы невольно залюбовались их беззаботной игрой и яркими расцветками. Вдруг из воды выпрыгнул дельфин и тоже понесся за «Хромой Мери», окруженный стайкой пестрых летуний.

— Впередсмотрящий, баклан недорезанный! — заорал с мостика Клешня. — Уснул ты там, что ли? Гляди, вывалишься из гнезда!

— Никак нет, капитан! — молодцевато откликнулся матрос с мачты.

— Что — никак нет, задери тебя треска? Землю видно?

— Никак нет!

Бобо витиевато выругался, помянув всех морских обитателей разом. Вскоре он спустился с мостика, подошел к нам.

— Что делать будем, господа нелюди? Вишь, острова-то так и нет, заглотай его кашалот. Поворачиваем или дальше идем, наудачу?

Мы с Лэем переглянулись и хором ответили:

— Идем дальше.

— Упрямые вы, нелюди, — восхитился капитан. — Видно, недаром говорят, у эльфов головы деревянные, а у орков так и вовсе каменные. Ну да пока вы за свою дурь платите, мне плевать: хоть год могу по архипелагу бегать…

С этими словами Бобо удалился. Вскоре и мы разбрелись по своим делам. Я решила пока не говорить друзьям о своем сне. Какой смысл, если мы еще даже остров не смогли отыскать?

До заката земля на горизонте так и не появилась. Как и Лис, который весь день отсыпался, а вечером снова отправился играть в кости.

Снова укладываясь в койку, я готова была молиться о том, чтобы не видеть снов. Только не знала кому. Вроде бы видениям и снам покровительствовала Лак’ха, а эта дама давно уже не вызывала у меня доверия.

Я закрыла глаза, и…

Под ногами лежала иссушенная, измученная земля. Черные деревья — уродливые, страшные, словно обгорелые трупы, — простирали к небу голые ветви. Я стояла напротив мертвого леса, выискивая взглядом друзей. Откуда-то мне было известно, что они там. И почему-то я знала, что, не выйди они сейчас, лес убьет их.

Вокруг царила полная тишина, какой не бывает в природе. Ни плеска волн, ни скрипа деревьев, ни свиста ветра — ничего. Казалось, пространство пожирает любые звуки. Разрывая неживое молчание, я громко позвала друзей. Мой одинокий голос рассеялся по воздуху, навстречу мне из-за корявых стволов шагнул Ал.

Я облегченно выдохнула: жив… Спросила:

— Где остальные?..

Смуглый воин молчал. Он медленно шел ко мне, движения его становились все более неуклюжими, угловатыми.

— Что с тобой? Ты ранен?

Лицо Ала исказила гримаса боли. Он согнулся, раскинул руки в стороны, беспомощно глядя на свою грудь, которая содрогалась, будто что-то прорывалось изнутри нее.

Изо рта воина хлынула кровь.

— Не убивай меня, не надо, — с трудом прошептал он.

Его грудная клетка вздулась и разорвалась, ощерившись обломками ребер. В отверстии надулся огромный кровяной пузырь, из которого на меня смотрело чье-то лицо. Знакомое лицо…

Чудовищным усилием воли вырвавшись из сна, я долго лежала, хватая воздух ртом. Потом, едва рассвело, вышла на палубу.

За ночь ничего не изменилось. Острова не было. Все также ругался Клешня, суетилась команда, играли за бортом летучие рыбки…

Я не хотела наступления вечера, ожидая, что ночь снова принесет тяжелые сны. Так и вышло.

Едва закрыв глаза, я вернулась на иссохший остров и увидела, как Ал рухнул замертво. Из его груди, словно чудовищная бабочка из куколки, выбрался Роману. Отбросив в сторону опутывавшие его внутренности, Лис двинулся в мою сторону. Черные глаза умоляюще смотрели с окровавленного лица.

— Не надо, не убивай… — прошептал он.

Я не могла пошевелиться от ужаса. Пыталась что-то ответить, но горло свело судорогой.

Движения вора были неуверенными. Вскоре он споткнулся и остановился. Что-то ворочалось в его груди, выпирало наружу. Тело Роману взорвалось ошметками мяса, выпуская наружу Лэя. Эльф протянул руку, шагнул ко мне:

— Не надо, Мара…

Бесформенные кучи плоти, оставшиеся от Ала и Лиса, обратились в красную массу. Месиво зашевелилось само собой, без конца меняя форму. В его потоках то и дело угадывались лица друзей.

— Нет! — закричала я и вырвалась из кошмара.

— Не пытайся попасть на остров, — прозвучал на грани сна и яви глубокий женский голос. Я так и не поняла, кому он принадлежал: то ли Тир-на, то ли Лак’хе…

Вот оно. Вот почему я перестала доверять гадалке! Ее богиня начала слишком настойчиво указывать мне путь. И случилось это, когда я согласилась отправиться с Лэем на остров судьбы. Что это значит?..