Диана Удовиченко – Искатели (страница 46)
Дорогу к людям мне показали духи природы, которые вернулись на свои места. Я был так слаб, что еле доплелся до места. Меня встретила орка.
— Что с людьми? — сразу спросил я.
— Все в порядке, — ответила Мара. — Коконы исчезли, нити оборваны. Но парни очень слабы и ничего не помнят.
— Я сейчас тоже не в лучшей форме.
— Роща — твоих рук дело?
— Моих и высшего духа.
Я вкратце рассказал зеленой, что произошло. Мара отправилась на корабль, чтобы привести еще людей, которые заберут древесину и пострадавших товарищей.
Через некоторое время орка вернулась с подмогой, а к вечеру мы уже поднимались на борт судна. От Клешни, который наблюдал за берегом, не укрылось неожиданное появление рощи колоссальных размеров. Пришлось и ему рассказать о приключениях на острове. Бобо проникся нашим героизмом, даже поблагодарил, сказав что-то вроде: «Спасибо, что не бросили старого хрена Дайфа и остальную кучу акульего дерьма».
«Хромая Мери» вышла в открытое море только на четвертый день, когда моряки закончили с починкой судна.
— Что-то не так? — спросила орка, оторвав меня от созерцания удаляющегося острова.
— Знаешь, Мара… — начал я, но тут же осекся.
Не хотел я обсуждать эту тему с зеленой.
— Забудь, — махнул я рукой.
Орка только пожала плечами и не стала меня расспрашивать.
А я все думал о том, что узнал на острове, и приходил к пугающему выводу. Лавра, скорее всего, мертва, иначе она не оставила бы своих жриц в таком плачевном положении. Десид же не бросил некромантов — хоть и ушел, но продолжал делиться силой со своими детьми. Лавра — богиня любви: если она умерла, получается, что любви в мире нет? Это не так. Любовь существует, я это знал. Тогда зачем вообще нужна была богиня любви? Что изменилось с ее смертью? А что случится, если исчезнет Лак’ха? Путешествие добавляло все больше вопросов, но я чувствовал, что ответы уже рядом.
«Интересно, когда это кончится? — лениво думала я, лежа в койке и борясь с тошнотой. — Скорее бы уж…»
Меня поочередно одолевали дурнота и скука. Если с первой я кое-как справлялась с помощью эльфийского варева, то вторую отогнать было невозможно. Хотя морская болезнь досаждала все меньше — видимо, сказывалась привычка, — я мечтала лишь об одном: снова оказаться на твердой земле и больше не связываться ни с какими кораблями.
Вот уже седьмые сутки «Хромая Мери», словно голодный волк в поисках пищи, моталась по Дикому архипелагу, пытаясь найти остров Судьбы. Но почему-то его не было ни там, где согласно карте он должен находиться, ни в каком другом месте.
Ал и четыре моряка, ставшие жертвами голодных красоток, отдыхали и приходили в себя. Первые дни они были слабы, как новорожденные мышата, — мы даже боялись, что ребята не выживут. Но Лэй решил проблему привычным способом. Сначала поколдовал, прикладывая ко лбу каждого из парней ладонь. Ушастик пояснил, что таким образом подталкивает их жизненные силы к восстановлению. Результата я не увидела, но поверила на слово.
Потом Лэй наварил какого-то зелья, которое назвал общеукрепляющим, и стал отпаивать несчастных. Судя по выражению лиц парней, вкус у лекарства был еще тот — почему-то все варева эльфа отличались редкостной тошнотворностью. Правда, ушастик утверждал, что виноваты в этом, мол, наши низменные вкусы, а зелье на самом деле имеет пикантный аромат, благородную вязкость и прекрасный букет со свежими нотками златолиста. Врал, наверное.
Но с зельем дело у ребят быстро пошло на поправку. Я до сих пор думаю, что они просто устали глотать горькое пойло и поспешили набраться сил, чтобы не травиться больше.
Теперь Ал с моряками наслаждались жизнью и расспрашивали нас о подробностях своих любовных приключений. Оказалось, история с феями не осталась в их памяти.
— Эх, обидно-то как! — восклицал Дайф. — Бабу — и не помню! Даже не помню, какие у нее были ти… глаза то есть.
— Как яблоки, не как арбузы, — смеялся Лэй.
Лису было безразлично, что происходит вокруг, — лишь бы не мешали любоваться изумрудом.
Только Клешня становился все мрачнее, ругательства так и сыпались из его рта.
— Клянусь холодной русалкиной задницей! — злился капитан. — Никогда еще старый Бобо не плутал в море! Что творится-то, тысяча мортей?
Это утро ничем не отличалось от шести предыдущих. Вставать не хотелось, глаза б мои это море не видели…
В каюту заглянул Ал:
— Все валяешься, Мара? Пойдем подышим свежим воздухом.
Мы поднялись на верхнюю палубу. Лэй стоял на корме, смотрел то в небо, то на воду, рассеянно бормотал о пространственной магии, кармане и еще каких-то непонятных вещах.
Мы встали рядом, попытались разговорить эльфа. Но тот лишь отмалчивался: в последние дни он стал рассеянным и нервным.
— Все, баста, догулялись, — заявил, подходя, Клешня. — Запасы пресной воды на исходе. Пока не пополним, никаких поисков. Бочки сухи как… в общем, сухи они.
Ушастик встрепенулся:
— Где карта?
Мы прошли в каюту капитана. Лэй разложил на столе карту, принялся изучать ее.
— Остров Зула, Ирриды, Гвиневры… Идем туда.
— Почему, краба тебе в печенку? — спросил Бобо. — Вон у Зула бухты удобнее.
— Да потому что у нас выбор невелик. Как думаешь, кто безопаснее: богиня возмездия, бог грома и молнии либо все же богиня земли и природы? И где еще быть хорошей пресной воде, как не в ее владениях?
Клешня дружески шарахнул эльфа по плечу:
— Уговорил, ушастый! Идем к Гвиневре. Тем более что всего в сутках перехода. К утру будем там. Но уж если это остров эльфячьей богини, то и воду искать тебе.
Разумеется, Лэй не стал возражать. В зеленых глазах заплясали искры радости: ушастику очень хотелось увидеть землю предков.
Так и вышло, что на рассвете мы вчетвером отправились на разведку.
— Как найдете воду — знак подайте, я ребят с бочками отправлю, — напутствовал Бобо. — А уж охрану команде обеспечивайте сами.
Остров оправдывал свое название — здесь действительно все буйно росло и цвело. Одуряющий аромат разносился над поверхностью моря. Лэй выпрыгнул из шлюпки, по пояс в воде побрел к берегу, не сводя с него восхищенного взгляда. Выбравшись на сушу, почтительно поклонился острову. Потом обернулся к нам и воскликнул:
— Вы чувствуете? Чувствуете, как здесь дышится? Это особенное место…
— Да уж надо думать, — пробормотала я.
От эльфов ничего хорошего не жди. Даже если их здесь нет, наверняка осталось множество ловушек. Буду настороже, решила я.
Мы вытащили шлюпку на берег, покрытый густым травяным ковром до самой линии воды. Ярдах в пяти начинался густой лес.
У меня тоже не было никаких сомнений в том, что мы находимся во владениях эльфийской богини. Где еще могли расти поющие деревья? Высокие, тонкие, стоявшие на самой опушке леса, они издавали мелодичные звуки. По-моему, эти ошибки природы еще и приплясывали в такт своему пению — их стволы раскачивались независимо от ветра, ветви извивались как руки.
— Как это прекрасно! — прошептал эльф. — Сейчас поговорю с духами…
Он подошел к одному из деревьев, постоял рядом, потом перешел к другому. Что странно, при его приближении певуны замолкали. Вернувшись, ушастый удивленно сказал:
— Духи молчат.
— Язык от удивления отнялся, — предположила я. — Сколько веков они живого эльфа не видели?
— Не кощунствуй, зеленая! — вскинулся Лэй. — У духов нет языка, они говорят посредством магии природы.
Огорчение ушастика не продлилось долго. Он куда-то побежал вдоль берега.
— Может, тоже пойдем? — спросил Ал.
Чернобрюх на его плече в знак согласия поднял лапы, словно угрожая кому-то невидимому.
Я пожала плечами:
— Лучше подождать и передвигаться по острову в сопровождении эльфа. Не нравится мне тут.
— Да уж получше, чем на орочьем, — ухмыльнулся Роману. — Оттуда мы едва ноги унесли, а здесь мило. Смотри, какие красивые цветочки.
Он склонился над алым цветком, который покачивался на тонком стебле.
— Не трогай! — поспешно сказала я.
— Что с тобой, Мара? Цветочка испугалась?