Диана Удовиченко – Эффект преломления (страница 51)
Маша надула губки:
– И что теперь?
– А теперь, солнышко, я поеду по делам. А ты закроешься на ключ и будешь сидеть тихо.
– Но я хочу с тобой…
– А я не разрешаю! Этот дом – самое безопасное место во всем городе. И ты останешься здесь. Через двор они прорваться не должны – там многослойная защита. Но на всякий случай запомни: никому не открывать, никого в дом не приглашать.
Я поцеловал Машу, вложил ей в руку ключи от дома, вышел, набрал Чонга:
– Ну ты как там, кишки уже засунул на место?
Что-то опустилось на крышу машины, следом в окне показалась перевернутая морда упыря. Китаец постучал пальцем по стеклу, я открыл окно.
– Засунул, – сказал он, по-змеиному втягиваясь в салон. – О своей перистальтике лучше заботься.
На Чонге опять был невесть откуда взявшийся новый плащ, взамен порванного в схватке с кошками.
– Куда едем? – спросил он.
– К Чжану, вестимо. Будем пытать Джанджи, другого выхода нет.
– Тогда я прямо сейчас свяжусь с боссом. – Чонг принялся терзать планшетник.
– Не думаю, что вы сумеете добиться от Джанджи больше, чем моя служба безопасности, – выслушав его, сказал мастер Чжан. Обезьянка скорчила издевательскую физиономию.
– Ну, во всяком случае, про зверобога он нам сказал, а вас только материл, – ввернул я.
– В любом случае, можно попробовать, – согласился глава киан-ши. – Делайте с ним все, что угодно. Я буду наблюдать за допросом. Сегодня из дома пропали еще трое моих подданных.
– Кстати, в тайге так никого и не нашли? Ваши подданые, как я понимаю, массово туда подались.
– Нет. До сих пор идет поисковая операция, но безуспешно.
Мартышка разразилась печальным верещанием, мастер Чжан отключился.
Наверное, впервые за много тысячелетий он чувствовал себя беспомощным идиотом. Нельзя сказать, чтобы я ему сочувствовал. Но понимал – однозначно.
Особенно когда пришло новое письмо от осведомителя. Еще шесть убийств. Подданные мастера Чжана продолжали жрать людей. Причем четыре человека из шести были загрызены под Уссурийском. Твари зачем-то двигались в сторону тайги.
– Если срочно не найти лабораторию, через недельку твоя машина на улицах будет увязать в трупах, – жизнерадостно заметил Чонг, рассматривая фото убитых.
– Опять наркоманов кусал, обдолбыш упыриный? – вместо ответа зарычал я.
Китаец замахал руками:
– Ладно, ладно, не нуждаешься в дружеской поддержке – так и скажи. Я помолчу…
– Вот и молчи, пока я в качестве дружеской поддержки «Отче наш» тебе не прочел!
До самой резиденции клана киан-ши ехали в блаженной тишине. Прибыв на место, тут же отправились к камере Джанджи. Тут же в углу замерцал монитор: мастер Чжан, как и обещал, наблюдал за допросом.
Как обычно, вурдалак сидел в углу, закутавшись в собственные крылья.
– Как пытать будем? – деловито спросил Чонг, разглядывая гигантского нетопыря. – Ножичками или, может, огнем?
Глаза китайца блестели, на лице появилось возбужденное выражение.
– Нет уж, – сказал я. – Ваши методы ему язык не развязали. Буду использовать свои, раз мне дали полную свободу действий. – Повернувшись к охраннику, добавил: – Открой мне. А сам отойди, если не хочешь издохнуть. И все остальные тоже!
Секьюрити бросил вопросительный взгляд на монитор. Мастер Чжан с обезьяной синхронно кивнули.
Прозрачная перегородка отъехала, я шагнул внутрь, вынимая водяные пистолеты. Чудище даже не пошевелилось, но я знал, что оно исподтишка наблюдает за незваным гостем, выбирая удобный момент для нападения. Перегородка бесшумно опустилась за моей спиной.
Вурдалаки бывают еще быстрее вампиров, так что я не стал рисковать, тут же начал читать молитву изгнания бесов:
– Господи, благослови! Господи Боже, Матерь Божия, Иисусе Сладчайший…
Чонг достал айпод, деловито вставил в уши наушники, и теперь ритмично подпрыгивал за прозрачной стеной, выкрикивая:
– They cry in the dark, so you can't see their tears!..
– …Ангелы-хранители и все Святые, помогите изгнать бесов и вылечить раба Божьего Джанджи!
Тварь дернулась, словно ее током ударило. Работает, удовлетворенно подумал я. Это всегда работало…
Конечно, Джанджи и до обращения в вурдалака был дохлым, так что никакие бесы из него не вышли бы. Но это и делало молитву такой болезненной: сущность нежити корчилась, не в силах покинуть тело и доставляя ему страдания. Правда, бесноватые вопли Чонга:
сбивали меня с настроя.
– Во имя Отца, Сына и Духа Святаго, выходите из тела раба Божьего Джанджи!
Монстр взвизгнул, задергался и упал на пол, беспорядочно хлопая крыльями. Я замолчал, подождал, пока тварь немного оклемается, потом спросил:
– Где тебя держали?
– Н-не… пом-ню, – с трудом проговорил вурдалак.
– Хорошо. Повторим. – Я нажал на спусковой крючок, струя святой воды ударила в правое крыло нетопыря. – Господи, благослови!..
Джанджи корчился на полу, из пасти текла розовая пена. Облитое крыло съежилось и скрутилось, как будто было из пергамента.
– По-ща-ди… – прошептал он. – Там…
– Где? Скажи только, где?
– Подземелье… там мы были… там с нами делали… что-то… не помню…
– Это неважно, – перебил я. – Какое подземелье?
Хотя уже понимал, о чем идет речь.
– Не… помню… помню, было больно… кровь… вытягивали много крови… когда не осталось сил… меня взяли… долго тащили… потом выбросили…
– А Бэй? Помнишь Бэя?
– Бэй там остался… говорил… все равно убегу… он был сильным… очень сильным…
Похоже, и убежал, подумалось мне. И даже сумел выбраться и свалить в тайгу. Лучше б он этого не делал, издох бы там. Но нет, тварина выперлась и убила кучу народу. Как вылез? А ведь недаром мне тогда показалось, что в одном месте стена слишком гладкая…
Но теперь у меня в руках была зацепка. Вряд ли Джанджи мог сказать что-нибудь еще. Судя по всему, с рассудком у вурдалака было так себе. Я вытащил кольт, поднял, целясь в уродливую башку.
– Прошу вас, Иван, – вмешался мастер Чжан. – Я не давал согласия на его уничтожение. Он еще понадобится для опытов.
– Хрен с вами, сами смотрите.
Как по мне, безопаснее было бы пристрелить монстра. Но что поделаешь – церковь требовала от меня лояльности к упырям, да и выяснять отношения было некогда. Я вышел из комнаты.
– Вы все слышали. Мы сейчас же идем туда.
– Все организую, – коротко проговорил мастер Чжан, и на этот раз я ему поверил. На карту была поставлена жизнь клана.
Еще один короткий звонок.