Диана Удовиченко – Бегемотовы записки (страница 16)

— Что это⁈ Ужасно! Мне больно! — собака Бегемот отставляет лапу, как будто ее свело судорогой, и трясет, пытаясь скинуть обувь.

— Давай теперь наденем второй.

— Нет! Ни за что! — собака Бегемот, хромая на обутую лапу, убегает.

— Иди сюда, ну посмотри, это не страшно, и очень удобно.

— Нет, мне что-то водички попить захотелось.

Собака Бегемот идет в кухню, и долго пьет воду, в надежде, что, пока суть да дело, носки сами собой рассосутся.

Не выходит. Я обуваю вторую лапу. Теперь собака Бегемот двигается в раскоряку.

— Обуваем третий.

— Мне это надоело! — собака Бегемот делает вид, что пытается меня укусить. Хватает зубами то носок, то мою руку.

— Хватит придуриваться. Я же знаю, что ты меня не укусишь.

— И беззастенчиво этим пользуешься!

— Ну вот. Остался только один носок. Давай скорее.

— Нет! Я собака, а не придурок в воздушных шариках на лапах.

— Пока не обуешься, гулять не пойдем.

— Так бы и сказала, — горестно бурчит собака Бегемот, подставляя оставшуюся лапу. Потом принимается хромать на все четыре.

— Теперь еще кардиган.

— Ну конечно. Кардиган… Давай, делай из приличной собаки посмешище…

Но на улице собака Бегемот быстро забывает об одежках и хромать перестает. Ему тепло, удобно, и лапы не промокают.

Сегодня мы встретили соседского цвергпинчера, который сначала обнюхался с собакой Бегемотом, а потом попытался на него напасть.

— Это все потому что я в носках, — заметил собака Бегемот.

— Нет, это потому что он люто завидовал твоим носкам, — пояснила я. — Он-то босиком.

— Ладно, — сказал дома собака Бегемот. — Зато лапы мыть не надо.

Собака Бегемот и запасы на зиму

Собака Бегемот и запасы на зиму

На улице ярко светит солнце, днем еще тепло, летают недобитые мухи и последние бабочки. Дома жарят батареи. Но собака Бегемот чувствует приближение зимы, и принимает меры.

Между кроватью и шкафом собака Бегемот устроил гнездо: там у него лежат пледики. Когда я насыпаю в миску корм, собака Бегемот берет гранулы, и по одной перетаскивает их в гнездо. Запихивает под шкаф, прикрывает пледиком.

— Что ты делаешь? — заметив это, спросила я.

— Запасы на зиму, — деловито ответил рачительный собака Бегемот. — Зима у нас суровая, долгая. Вот завалит все снегом, хлеб в магазине закончится, зайцы ловиться перестанут, голодать будем. А тут — пожалуйста, корм под шкафом. Так и перезимуем. Ты мне еще спасибо скажешь.

— Но корм у тебя круглый год не переводится, — возразила я.

— Все когда-нибудь бывает впервые, — вздохнул собака Бегемот.

Потом улегся на пледики, охранять запасы. Но через пару часов ему это надоело. Собака Бегемот долго и старательно выколупывал гранулы из-под шкафа и пледа, а потом поедал.

— Но это же на зиму, — заметила я.

— А я думал, она уже настала, — удивился собака Бегемот.

— Нет еще, она через месяц настанет.

— Но я же собака, и не знаю, что такое через месяц. Когда проголодался, тогда и зима.

На следующий день собака Бегемот снова сделал запасы, и снова их съел, когда пришла зима.

— Давай помогу, — решила я.

И теперь каждое кормление кладу немного гранул в собакобегемотово гнездо. Собака Бегемот очень доволен. Корм из-под шкафа доставать трудно, но интересно. Ну и каждую зиму он теперь сыт.

Собака Бегемот и ямка

Собака Бегемот и ямка

Я с интересом смотрела на ямку в кресле, которую выкопал собака Бегемот. Потом повернулась и посмотрела на собаку Бегемота. Собака Бегемот посмотрел на меня. Взор его был спокоен и безмятежен.

— Она стала гораздо глубже, — заметила я.

— Я старался, — вздохнул собака Бегемот.

— Давно хотела спросить: а зачем ты это делаешь?

— Такое уж у меня хобби, — ответил собака Бегемот.

— Ну хорошо. Ты туда что-то закапываешь? Или может, откапываешь? Думаешь, там спрятана косточка или игрушка?

— Нет. Я просто копаю. Из любви к искусству. Возможно, в прошлой жизни я был археологом.

— Или кротом, — предположила я.

— Или кротом, — легко согласился собака Бегемот.

Яма в кресле была уже столь глубокой, что туда проваливалась вся упитанная собакоБегемотова попа.

— Тебе же там спать неудобно.

— Пока удобно, — возразил собака Бегемот. — Когда станет неудобно, перейду спать в другое кресло, а это буду копать.

— Допустим. Кресло не пружинное. Ты докопаешь до фанеры. А дальше что?

— Дальше буду копать фанеру.

— Ладно. А потом?

— Потом? Но есть же еще второе кресло.

— А потом?

— Есть два дивана. И две кровати.

Представив дыру в своей любимой кровати, я поежилась.

— Нет, все-таки не понимаю. Я с тобой гуляю три раза в день, дома мы играем, бегаем за мячиком, постоянно обнимаемся. Говорят, собаки так делают, когда им скучно. Но я же с тобой занимаюсь.

— А что ты делаешь, когда тебе скучно? — спросил собака Бегемот.

— Мне не бывает скучно, я работаю.

— Вот когда ты работаешь, мне скучно, и я копаю.

— Логично, — кивнула я. — Ладно, тогда копай.

— Помнишь, мой бывший хозяин, когда меня привел, сказал, что я за один день прокопал в диване сквозную дыру? Они с работы пришли, а я в дыре сижу, — спросил собака Бегемот.