Диана Ставрогина – Солнце взойдёт (страница 26)

Они много времени проводили вдвоем, постоянно о чем-то писали друг другу в течение дня. Делились проблемами, отправляли смешные посты из соцсетей и просто болтали ни о чем в свободные минуты, как будто им критически не хватало совместно проведенных вечерами часов.

После откровенного разговора о прошлых брачных узах, где с помощью осторожных, завуалированных фраз Лена дала Ярославу понять, что предпочитает собственную квартиру съемной, а он — что пока не готов привести ее в свое бывшее семейное гнездо, часть его базового гардероба поселилась в ее шкафу на постоянной основе. Они словно в самом деле делили общую спальню.

Только когда Ярослав физически исчез из жизни Лены на две недели своего отъезда, она полностью осознала, до какой степени к нему прикипела. Чем больше дней проходило, тем острее она чувствовала его отсутствие. В выходные, оказавшиеся полностью свободными от дел, потребность увидеть Ярослава, прикоснуться, согреться его теплом и насладиться ставшим родным запахом достигла апогея.

Лена не знала, куда себя деть. Новый год она встретила в родном городе с родителями и Максом. Через несколько минут после полуночи она уже слушала поздравления Ярослава по видеозвонку.

В Нью-Йорке еще стоял день, и знаменитая елка перед Рокфеллеровским центром, которую Лена получила шанс увидеть через экран смартфона, не производила должного впечатления в едва надвигающемся на город сумраке.

— Ты красавица, — улыбаясь, восхищенно произнес Ярослав, когда она, выполнив его просьбу, постаралась продемонстрировать свой праздничный наряд. — Ты бы знала, как сильно я сейчас хочу тебя поцеловать, — он с мученическим видом поднял глаза к небу.

Лена рассмеялась и после, посерьезнев, призналась:

— Я скучаю.

— Я тоже. — С лица Ярослава исчезла прежняя беззаботность и сменилась серой тоской.

— Ничего, — приободряя и его, и себя, Лена заговорила более воодушевленно. — Еще шесть дней, и ты будешь дома.

— Да, — Яр улыбнулся. — Я тут собираюсь еще… — Его оборвал незнакомый Лене мужской голос. — Сейчас приду, — сказал Ярослав в сторону, прежде чем вернуться к телефону. — Прости, надо идти. Родители освободились.

— Родители тоже с тобой? — уточнила Лена удивленно, но он, кажется, не заметил ее реакции и просто подтвердил:

— Да, конечно. Они тоже хотели увидеть Юльку. Тем более Новый год.

— Ты прав, да, — насилу улыбнувшись, Лена попрощалась: — Тогда беги.

— Целую.

— И я тебя, — прошептала она уже вспыхнувшему на экране окну мессенджера.

«Тем более Новый год», — сказал Яр, объясняя, почему вся их семья в сборе. Глупо, но Лену эта фраза удивительно больно задела. Потому что с ней он даже не рассматривал идею встречи праздников. Само собой разумелось, что Ярослав поедет к дочери, а Лена — к родителям или друзьям. К счастью, ей действительно было с кем провести новогоднюю ночь. Но если бы нет?.. Неужели Ярослав оставил бы ее в одиночестве?

Понимая, как безосновательна ее странная обида: пока они не знали, как на новость об их отношениях отреагирует Юля, о совместных праздниках не могло быть и речи, — Лена все равно чувствовала оставшийся от гипотетических размышлений осадок.

Собственные эмоции пугали. Как и напрашивающиеся из них выводы. Она начинала догадываться, что совсем скоро того, что сейчас могли ей дать отношения с Ярославом, будет недостаточно.

Его преданность погибшей жене была Лене понятна и вызывала уважение и тактичное сочувствие, но вместе с тем мучила. Для ждущих своего часа сомнений эта преданность служила главным живительным источником, и на расстоянии бороться с теми было нелегко.

Гоня прочь страхи, Лена не могла убежать от собственных мыслей. Не могла и дальше по-детски называть свои крепнувшие день ото дня чувства «простой влюбленностью», когда нутром знала, что их природа изменилась, переродилась в нечто куда более глубинное и сложное.

Потому думать о том, что ее участь — снова оказаться на вторых ролях, было невыносимо. Лена столь упорно стремилась избежать повторения ситуации с Денисом, старалась не торопиться в новых отношениях и не нырять в омут с головой, однако вопреки всем предосторожностям опять полюбила того, чье сердце до нее побывало в руках другой женщины.

Она не хотела, да и не могла тягаться с погибшей женой Ярослава. Однажды безуспешно попытавшись отогреть не принадлежавшее ей сердце, Лена не собиралась повторять прошлых ошибок.

Глава 28

Ярослав вернулся в Москву ранним утром шестого января. Желание сразу рвануть к Лене было огромным, но несколько перелетов за одни сутки требовали от него хотя бы минимального отдыха. Стоило принять душ, выспаться наконец, — в самолетах у него с трудом получилось подремать, — и еще раз осмыслить принятое решение, прежде чем затевать разговор с Леной. Яр успел многое обдумать за свою поездку.

По дороге домой, сидя в такси, он написал Лене, предупреждая, что приедет к ней вечером. Мгновенного ответа не последовало. В шесть утра Лена наверняка еще спала. Прикрыв глаза и расслабившись, Яр вернулся к событиям нескольких прошлых дней.

Впервые со смерти Карины новогодние праздники действительно удались, словно все члены семьи Исаевых вспомнили, чем столь прекрасна жизнь. Они будто отыскали в себе почти забытый навык радоваться по-настоящему, без горького осадка тоски об утраченном. Заново (а может быть, даже более полно и осознанно) научились наслаждаться самими простыми и, однако, чудесными вещами вроде светящейся миллионом огней площади в центре города — завораживающе красивой и преисполненной духа Рождества не меньше, чем на кадрах из праздничных комедий и мелодрам.

Ярослав не мог насмотреться дочь, что беспрестанно улыбалась, ворочая головой из стороны в сторону в попытке охватить взглядом весь Нью-Йорк разом, и легко, без пауз смеялась над шутками и случавшимися иногда нелепостями. Она действительно была счастлива в этой новой жизни своей мечты. За время своего путешествия Ярослав получил шанс убедиться, что не зря отпустил ее так далеко от себя.

Сам он тоже словно обрел почву под ногами. Увидел направление дальнейшего пути. Уже сроднившееся с его сутью состояние уцелевшей после удара о скалы лодки, сбившейся с курса в мутной, вязкой воде и промозглом тумане, казалось, ушло навсегда.

Наблюдая за семьей: Юлькой и родителями, что тоже словно посветлели, реагируя на настроение внучки и сына, — Ярослав чувствовал в себе силы перейти к новой главе жизни и уверенность, что это необходимо и правильно. Оставалось лишь объявить о своих намерениях остальным.

Сомнений в том, что мать и отец легко примут его выбор, не было. Он знал, что их главной реакцией наверняка окажется радость, замешенная на облегчении, — любому родителю нужно убедиться, что его ребенок счастлив.

Какой будет реакция Юли, предсказать Ярослав не мог. Он не представлял, с чего начать разговор о Лене, какими словами описать собственные чувства, чтобы дочь сумела его понять. И больше всего Ярослав боялся, что внезапное появление в его жизни другой женщины повлияет на их с Юлькой отношения. Отдалит их друг от друга.

— Ты… и Елена Анатольевна?! — переспросила Юля пораженно, когда он, наконец-то, рискнул ей рассказать.

— Да, — подтвердил Ярослав, внимательно наблюдая за каждой эмоцией дочери, надеясь найти в ее мимике или взгляде ответы на все свои тревоги.

— Но… как?! — Шок, отразившейся на Юлькином лице, казался почти забавным. Сейчас она была очень похожа на себя маленькую — в те годы ему еще часто удавалось легко и сильно ее удивлять.

Вздохнув, Ярослав постарался объяснить:

— Мы встретились в Сочи. Случайно. Я даже ее не узнал поначалу. А потом как-то все… закрутилось, — подвел он итог.

К подобным беседам с собственной восемнадцатилетней дочерью его никто не готовил.

— Закрутилось? — У Юли вырвался нервно-ироничный смешок. — Пап, тебе тридцать шесть. Мог бы и получше описание придумать.

Ярослав хмыкнул. И то правда. Тем не менее вдаваться в подробности он не мог: не говорить же, что сначала их с Леной скорее притянула друг к другу физиология, а после случилось остальное.

— Сложно объяснить то, что произошло совершенно неожиданно. Поверь мне, — заметил он искренне, — я не имел никакой цели кого-то встретить. В принципе.

— Я понимаю, — ответила Юля после небольшой паузы.

Беспокойство Ярослава только возросло. Он рассчитывал на реакцию поинформативнее.

— Ты не злишься? — поинтересовался он, с трудом скрывая панику в голосе. — Что ты вообще об этом думаешь?

Юля посмотрела на него. К счастью Ярослава, ни злости, ни разочарования он не увидел.

— У нас с мамой, — уголки ее губ на миг дернулись в грустной полуулыбке, — был по этому поводу разговор. Когда… когда она уже знала, что… — Юля глубоко вдохнула, успокаиваясь.

— Дочь…

— Все хорошо, пап, — заверила она и сжала его ладонь, после чего продолжила: — В общем, мама со мной поговорила. Попросила ее выслушать, хотя я отказывалась.

— Что мама сказала?

— Что я должна понимать, что даже с ее уходом жизнь продолжится, — и это нормально. Что, если с тобой случается беда, как с нами, например, это еще не катастрофа, ведь всем приходится что-то терять, но и что-то получать. И мне нужно об этом помнить всегда. Мама сказала, что мне — особенно, потому что я познакомилась с нелицеприятной стороной жизни слишком рано.