Диана Ставрогина – Исключая чувства (страница 14)

Затянувшийся поцелуй, страстный и глубокий, закономерно заставил Диму торопиться. Пуговицы выскальзывали из петель уже на порядок быстрее, чем расстегивались недавно молнии на ботинках.

Лара сама сняла бюстгалтер, стоило только выпутаться из рукавов. Грудь, ждавшая прикосновений весь день, реагировала на каждую ласку с небывалой чувствительностью, и Лара сквозь полуприкрытые веки с трудом, но видела, что Диме просто сносит крышу от ее отзывчивости.

Его руки лихорадочно передвигались по ее телу, он все чаще вжимался в нее бедрами, но не позволял, чуть приподнявшись на носочках, сдвинуться в сторону, чтобы найти нужный им обоим угол соприкосновения. Его губы целовали ее грудь, втягивали внутрь рта затвердевшие соски, чтобы прикусить и тем спровоцировать Лару на совершенно неприличный всхлип.

Она же просто надеялась, что он не даст ей упасть, потому что сил себя контролировать больше не было. Она могла только притягивать его за волосы еще крепче, пытаться то развести бедра пошире в ожидании его рук, то свести их как можно крепче, потому что потребность хоть в каком-то давлении была нестерпима. Когда его пальцы долгожданно легли на клитор, Лара выгнулась всем телом и едва ли вернулась в изначальное положение.

Ее подбрасывало так, что волосы цеплялись за те самые испещренные дизайнерскими рытвинами и выступами обои, цвет которых она до сих пор не знала. Пальцы, задвигавшиеся по клитору вперед-назад в агрессивно-быстром темпе соскальзовали из-за большого количества выделявшейся смазки, но затем возвращались, и прикосновения становились иными — мягкими, неторопливыми, круговыми, и так повторилось несколько раз, пока Лара наконец не захлебнулась собственным то ли уже криком, то ли все еще стоном. В ушах стоял густой белый шум.

Она еще чувствовала частые сокращения внутри, когда Дима вошел в нее одним быстрым движением, от которого снова что-то оглушительно взорвалось во всем теле. Ноги ее больше не держали, сердце стучало с болезненной оттяжкой, воздуха не хватало. И было слишком, запредельно много ощущений, она с ними не справлялась, проваливаясь, теряя себя в обжигающе ярких реакциях. Никакой послеоргазменной неги не случилось, напротив, Лара готова была кончить то ли во второй, то ли в третий раз в эту самую секунду.

Дима подхватил ее под правое бедро, не давая сползти по стене вниз на отказавших ногах. Толчки учащались, выбивая из Лары громкие, томные стоны в унисон хриплым мужским, и пошлым, звонким шлепкам их тел друг о друга. Ее грудь опять мучили его губы, пальцы надавили на клитор — коротко, с нужной силой, — и с новым оргазмом Лару волной снесло в совершенное, бестелесное безвременье.

Глава 16

Для позднего вечера четверга в баре было чересчур людно. Пока разогнанная недавним мозговым штурмом кровь бодряще кипела внутри, Дима не догадывался, настолько устал, но на первом же недопитом бокале с виски захотелось попасть в тишину собственного дома. Бесконечно нарастающий людской гвалт после затянувшегося рабочего дня набирал накопительный раздражающий эффект.

Задач сегодня было, как у Золушки: с договорами закончить, иски написать, позицию пересмотреть, встречи с клиентами и доверителями провести — и конца и края не видно, и почему-то горят сроки, хотя по плану они еще вчера успевали закончить вовремя. В офисе Дима просидел на пару с Лехой до половины девятого, солидарно с ним благодарный одному прекрасному доверителю: спасибо, Сергей Юрьич, что тянули резину и скрывали важную для нашей с вами позиции в суде информацию. Огромное спасибо, что вообще удостоили признанием.

Вовремя, мать вашу. До заседания две недели. Будет им теперь с Лехой веселье. Круглосуточное.

После работы казалось, что толку сразу ехать домой нет. Голова ясная, организм взбудоражен — какой там сон. Так бывало, когда Дима во времена лихого бакалавриата за ночь учил все экзаменационные билеты: мозг разгонялся на полную, и потом еще сутки отключаться не желал. Но то было в двадцать. Порой Дима забывал, что его интеллектуальные и физические возможности уже давно начали поскрипывать и заедать. Полчаса среди выпивших, не старающихся приглушить собственный голос людей да в сопровождении набиравшей громкость музыки — и все: стучит в висках и хочется в кроватку.

Лехе, наверное, как более привыкшему и немного потерявшему слух, все нравилось. Да и забывать про рабочие вопросы вне рабочего времени он умел по одному мысленному щелчку. Отвел себе час на отдых — значит этот час он отдыхает и не помнит, что там было в офисе днем.

— Ну так что, — просканировав барную стойку на предмет вновь прибывших красоток, Леха остался равнодушным и уставился на Диму вопросительно, — кто та прекрасная мадам, чью компанию в обед ты предпочел моей?

Дима в ответ выразительно склонил голову, намекая, что совместного с Лехой обеда тогда и не планировалось, как, к слову, и с Ларой, но о ней он ничего рассказывать не собирался.

— Что тебе за дело? — Дима качнул бокалом в сторону не желавшего усмирять любопытство друга. — Проживешь и без этой информации.

Леха якобы обеспокоенно покачал головой.

— Ты, друг мой Димон, стал подозрительно скрытен. Из офиса вечерами, бывает, бегом бежишь. Бабу, что ли, завел и прячешь? Ту, из кафе, с офиге-е-е-н-ной фигурой, — протянул он в скабрезном восторге и замолчал. Ненадолго, словно додумался до чего-то другого и не столь приятного. — Или ты с Викой опять сошелся и гасишься теперь?

Дима громко хмыкнул.

— Серьезно? Переживаешь, что я вернусь к бывшей?

— Ну так, ты у нас чуть ли не с садика пытаешься новую ячейку общества замутить. Все возможно.

Слабую на самом деле провокацию Дима проигнорировал с загадочным, как у Сфинкса, молчанием. Никогда он о своих женщинах не болтал, и Леха отлично об этом знает, хоть и балаболит с начала недели, как засек его и Лару в кафе неподалеку от офиса.

Они пообедали-то вместе всего пару раз, когда не сговариваясь встретились на пороге одного и того же заведения. Не сидеть же за отдельными столами, только потому что у них все, кроме секса, под запретом? Хотя Лара в первое их столкновение так поступить и порывалась, но это было бы уже совсем странно. Дима не видел ничего плохого в непринужденном общении и всячески его поощрял.

В эти месяцы их установленные встречи временами проходили среди недели: чаще для компенсации пропущенной по разным причинам субботы, но иногда в дополнение к ней, если вдруг выдавался свободный вечер буднего дня. Случалось это, к сожалению, нечасто, но все равно к началу марта Дима и Лара уже вполне изучили друг друга и понимали, чего ожидать. Нащупали естественные границы приемлемого в рамках их договоренности поведения. Проверили на практике, что такая модель взаимоотношений очень сносно себя показывает и ничем им не угрожает.

Прежняя неловкость исчезла. Убедившись, что все идет своим чередом, что от простой приятной беседы никто не спешит вдруг закатывать сцену ревности или мечтать о частном доме в элитном поселке, детях и собаке на заднем дворе, они — особенно, конечно, Лара — перестали трястись над соблюдением границ.

Темп жизни был таким, что продолжать, например, избегать совместных ужинов после работы, если встреча случалась в будний день, было глупо. Да и молчать, ничего не зная друг о друге, — тоже. Они не говорили о личном, но свободно обсуждали рабочие моменты, интересные судебные процессы, новые изменения в законодательстве, книги, фильмы, новости и прочие безопасные для их ситуации явления этого мира. Лара сначала пыталась держаться совсем уж особняком, но объективно признала, что в этом нет смысла. Никому не станет хуже, если они перекинутся парой слов.

Общаться с ней было здорово. Интересная, умная, вдумчивая женщина. Удивительно, что его первое впечатление о ней оказалось до того точным. С ней действительно было легко, и Дима в который раз порадовался, что в январе решил-таки прогуляться до ее кабинета и получил лучшие не-отношения в жизни. Дело ведь не столько в очерченных условиях, сколько в личности Лары. Она цельная, уверенная, рассудочная. И потрясающе страстная. Поэтому с ней подобные отношения работали и не искажались.

На столе звякнул телефон. Дима потянулся за ним, с усмешкой замечая, как Леха активно строит глазки какой-то девушке за угловым столиком.

Лара Гишар: «Привет! Извини, я не смогу в сб. Спишемся на следующей неделе».

Нахмурившись, Дима смотрел на непогасший экран.

Странно, в прошлых сообщениях Лара всегда указывала причину (он первое время удивлялся, но, наверное, она считала нужным продемонстрировать, что не нарушает свои обязательства просто так); даже про критические дни писала спокойно, не став зря смущаться (хотя о чем он, Лара и смущение? П-ф-ф!), про работу тем более говорила прямо и сразу предлагала другой день. А тут так.

Не могло же ей уже наскучить их соглашение?

Глава 17

В пятницу Лара традиционно просидела в офисе допоздна, заканчивая все, что не успела в течение недели. Заодно, пока работа горела в руках, надеялась добраться до той части дел, что в другие времена всегда планировала на субботу. В своей завтрашней продуктивности она сомневалась.

От тишины вокруг немного звенело в ушах. Наверняка в офисе уже не было ни души, даже она сама обычно уходила пораньше и, уже вернувшись в свои чертоги, снова бралась за документы, но этим вечером смена обстановки точно не пошла бы ей на пользу, а напротив, навевала бы мысли, которых Лара избегала с того дня, как был куплен билет на поезд. И последние лет восемь, если не десять. Меньше вспоминаешь — меньше болит. Золотое правило для всех желающих выжить после купания в бочке с дегтем.